Свой выбор (СИ)

После этой части доклада Гарри перешел к чтению данных по другим членам семьи Блэк. И чем дальше читал, тем больше возникало вопросов.
Поттер еще раз потер лицо заледеневшими ладонями и поднял взгляд на проснувшиеся портреты.
— Что? — напрягся дедушка Флимонт.
— Я ничего не понимаю… — вздохнул мальчик. — Или… понимаю, но мне не нравится то, что понимаю.
— Объясни, — попросил дедушка Карлус.
— Есть некая официальная версия… Я ведь читал «Ежедневный пророк» в Хогвартсе, — немного подумав, начал Гарри. — И о семье Блэк я тоже находил сведения. Но в этих отчетах много такого, что идет с ними в разрез.
— Например? — уточнила Дорея.
— Я уже упоминал Лестрейнджей. Их поймали на месте преступления. Но допроса не было, их просто посадили в Азкабан. И вот здесь, среди других сведений о Блэках есть кое-что о Беллатрисе, когда она еще была Блэк.
— Я помню Беллу, — вздохнула Дорея. — Она была взбалмошной, но хорошей девочкой. Импульсивной, конечно. Упертой. Но за ней не числилось ничего по-настоящему ужасного… пока я была жива.
— Именно, — согласился Гарри. — Да, миссис Лестрейндж числилась активной сторонницей Того-Кого-Нельзя-Называть, но сами Лестрейнджи почти не участвовали в акциях нападений. Лишь в 1980 что-то изменилось… Тогда-то и стали говорить о безумной Белле. Это раз. Андромеда была тихой и послушной дочерью своей семьи.
— Верно, — вклинилась Дорея.
— Никто не ожидал от нее подобного коленца. А потом Андромеда все бросает и бежит с Тонксом, — продолжил Гарри. — Но! Как часто после отлучения миссис Тонкс показывалась на людях?
— Из того, что я знаю, Тонксы жили очень тихо, — задумчиво произнесла бабушка Юфимия.
— Мистер Тонкс — целитель, работает в Мунго. Андромеда Тонкс — домохозяйка, которую мало кто видел в последние почти двадцать лет. Дочь Тонкстов в этом году заканчивает Хогвартс. Она метаморфомаг… Но…
— Что? — нетерпеливо спросила Дорея, когда Поттер замолчал.
— Андромеда ведь из Блэков. И сбежала вроде как с искренне любимым человеком, — задумчиво произнес мальчик и ткнул в один из листов, на котором было схематично изображено родовое дерево Блэков. — Я смотрю вот сюда и вижу, что…
— Точно! — сообразила Дорея Поттер. — У Блэков, даже бывших, нет проклятий, связанных с деторождением. Наоборот, представители моей семьи во все времена стремились родить как можно больше детей. Меня саму остановило лишь то, что… У меня были проблемы со здоровьем. Дети — самое большое достояние Блэков. Род — самое важное. Это вкладывают в голову каждого с рождения. От любимого человека Меда должна была родить более одного ребенка.
Гарри кивнул и продолжил:
— Именно. Но это можно было бы понять. Но Нимфадора… Проблемы с координацией, невезучесть, не полный контроль над врожденным даром…
— Но ведь ее отец целитель, — озадаченно произнесла Юфимия. — Описанные тобой признаки — последствия слабенького, но не снятого проклятия.
— Нет, это не проклятие, — не согласилась Дорея. — Я бы сказала, что это влияние печати предателя крови в сочетании с каким-то ритуалом.
— Каким? — с напряжением в голосе спросил Гарри.
— Не знаю точно, — вздохнула бабушка Дорея. — Сейчас бы спросить Вальбургу. Вот она прекрасно разбиралась в таких нюансах.
— Еще, — загорелся от услышанного мальчик. — Перед отъездом на каникулы у меня была беседа с Драко Малфоем. Я заметил кое-что странное, связанное с семьей Блэк. Точнее, с Вальбургой Блэк и Блэк-хаусом. И теперь в отчете есть дополнительные детали к тому, что я уже знаю. Бабушка Дорея, помнишь, ты пробовала ходить в Блэк-хаус?
— Верно, — согласилась волшебница. — Но мой портрет заперт в одной из комнат. Там нет других картин. И очень толстый слой пыли.
— И ты не можешь перейти в любую другую картину? — уточнил мальчик.
Ведьма отрицательно мотнула головой.
— Драко сказал, что о Вальбурге Блэк последние новости были в 1985. Потом дом оказался заперт, его мать не смогла попасть внутрь, Вальбурга Блэк не отзывалась. И все посчитали, что она заперлась в доме и умерла. В общем, она считается умершей, но похорон не было. Сыщик в отчете вообще избегает слова «смерть» и «умерла», хотя, похоже, все считают леди Блэк мертвой. Мой поверенный так же не опроверг это. Хотя он упомянул, что у меня доступ в Блэк-хаус есть.
 
Родственники призадумались.
— Скорее всего, Вал на самом деле умерла в доме, — со вздохом признала Дорея. — А дом запечатался.
— Но ты ведь смогла попасть на свой портрет там, — напомнил Карлус и покачал головой. — В уснувший дом нет хода портретам.
— Если Вальбурга умерла, то защитные чары должны были пропустить хотя бы гоблинов, — задумчиво произнес дедушка Флимонт. — Именно в их обязанности входит запечатывание дома…
— Что-то тут не так, — вздохнул дедушка Генри. — Только не понимаю, что именно.
Волшебники замолчали, серьезно размышляя над имеющимися фактами.
— Вы знаете ответ, просто забыли, — раздался хриплый голос. И на свободной части портрета с лавочкой появился кривовато нарисованный в профиль волшебник.
Гарри захлопал глазами, глядя на этого визитера. Да и другие портреты замолчали.
— Дедушка… — с придыханием выдавил один из седых старичков, до этого притворявшийся спящим. — Ты проснулся.
— А я и не спал, — искривил половинку рта несуразный портрет и скосил один имеющийся глаз. — Но когда тут происходят такие нелепые вещи, я просто не могу молчать. Как Поттеры и Блэки докатились до того, что не помнят основы основ волшебных домов?
— Дедушка Линфред, я буду благодарен, если вы просветите нас, — наконец вспомнив, кто перед ним, вежливо сказал Гарри и поклонился.
Портрет этого предка был одним из немногих, выполненных не на холсте, а на широкой доске. Технология живых портретов в то время еще не была совершенна, так что изображение предка выцвело, а сам он был ограничен в движениях. Как изобразили его по пояс и в профиль, так и передвигался — боком и по самому краю картин.
— Воспитанный какой… — фыркнул Линфред. — Но дай этим… шанс сообразить.
Остальные портреты переглянулись, и Флимонт озвучил общее мнение:
— Хотя бы намекните, предок.
Профиль волшебника закатил единственный имеющийся глаз к потолку, но смилостивился:
— Дом не закрылся, но в него не могут попасть посторонние. Только наследник. А Гарри — наследник, раз он сын по магии Сириуса Блэка, а сам Сириус не успел обзавестись собственными детьми до Азкабана. Портреты из дальних комнат не могут попасть в основную часть дома. Нарцисса Блэк теряет магию, находясь на острове. Она единственная Блэк, за кем можно понаблюдать. Но не удивлюсь, если магия утекает и из Беллатрисы. Драко Малфой защищен лучше, он Блэк лишь на половину и наследник другого рода…
— Подождите! — вскричал Гарри и вскочил из-за стола. — Я читал о чем-то таком… Что же это было?
Все нарисованные родственники внимательно следили за тем, как мальчик бегает по столовой, бормоча себе под нос, не смея перебить.
— Кто-то провел ритуал на родовом камне! — наконец воскликнул юный маг.
— И этот ритуал качает магию из всего, до чего может дотянуться, — покивал основатель рода. — Из дома, из членов рода.
— В доме, наверняка, закрылось большинство комнат, ослабли внутренние защитные чары, — постукивая себя по губам, пробормотал Карлус. — Так ведь?
— Ритуал не завершен, — добавил Линфред. — И не прервался сам собой. Значит, он работает на то, чтобы как-то помочь кому-то из рода. Это одно из правил самой магии. Остановиться такой ритуал может лишь в том случае, если не будет хватать магии.
Гарри внимательно выслушал предка, прошелся по комнате пару раз, а потом решительно заявил:
— Я хочу понять, что происходит. Значит, надо побывать в Блэк-хаусе. Возможно, там я найду ответы на многие вопросы.
— Уверен? — перепугалась Юфимия. — Мне не очень нравиться эта идея.
— Надо, — положив ладонь на плечо жене, сказал Флимонт. — Слишком много тайн. Надо избавиться от части из них. Возможно, так раскроется и странность поведения Андромеды. И многое другое.