Свой выбор (СИ)

— Гарри, мой мальчик, я рад, что ты хорошо учишься, но постарайся не тратить все время лишь на учебу, — тем временем вещал Дамблдор. — Тебе всего одиннадцать. Это прекрасный возраст. Самое время для игр и забав. Для общения с друзьями. Ты уже обзавелся товарищами? Уверен, у тебя полно друзей!
— Я общаюсь с однокурсниками, — осторожно отозвался мальчик.
— А с кем ты наиболее близок? — продолжил расспрашивать Альбус. — Я, если честно, удивился, когда Шляпа отправила тебя на Рейвенкло. Твои родители были выдающимися гриффиндорцами. А ты у нас, оказывается, из умников.
— Я не помню своих родителей, — отставив чашку с чаем, к которому не притронулся, на письменный стол, тихо ответил Поттер. — А тетя никогда ничего лестного мне о них не говорила. Да и разве дети всегда идут по стопам своих родителей? Мой дядя продает дрели, тетя — домохозяйка. Они оба очень законопослушные и правильные, ужасно бояться общественного мнения. Но их сын, мой кузен, настоящий хулиган, которому не писаны правила.
— Вот как? А ты тоже из правильных мальчиков? Не любишь детские шалости? — удивился Альбус. — Я представлял себе маленькую копию Джеймса. И ожидал, что ты быстро найдешь себе друзей на Гриффиндоре. Даже решил, что Рональд Уизли наверняка станет твоим первым другом. Ты с ним знаком? Профессор МакГонагалл передала мне, что ты собрался на каникулы к родственникам… Но не лучше ли было бы остаться здесь? Рон тоже остается. Он славный мальчик. Вы смогли бы весело провести время. 
— Рон — странный, — отозвался Поттер спокойно. — Неаккуратный, не очень воспитанный. И ужасно ленивый. — Слова упали, как обвинение. — Что у нас может быть общего? Только домашка, которую он с удовольствием спишет? Круг его интересов ограничен квиддичем, шахматами, игрой в подрывного дурака и обсуждением сплетен.
— А ты не любишь квиддич? — с легким разочарованием спросил директор.
— Я узнал о том, что являюсь волшебником, несколько месяцев назад, директор, — напомнил мальчик. — У меня не было времени полюбить или нет какой-либо магический спорт.
  
Глава 41. Ход Дамблдора. часть 2
 
— Я узнал о том, что являюсь волшебником, несколько месяцев назад, директор, — напомнил мальчик. — У меня не было времени полюбить или нет какой-либо магический спорт.
Все планы Альбуса летели в трубу. Про себя он скрипел зубами, но в мимике это никак не отражалось — директор давно научился удерживать маску. И лишь взгляд мог его выдать, но очки-половинки надежно скрывали истинные эмоции, делая взгляд доброжелательным и лукавым.
Все шло совсем не так, как хотелось бы Дамблдору. Он собирался угостить мальчика чашечкой чая с парой капель нужных ему зелий, а после подкорректировать поведение Поттера легким внушением. И если Северуса еще можно было как-то выставить из кабинета, то Филиуса — нет. Осознанно или нет, но Поттер, вызвав декана, фактически попросил у того защиты. И если Альбус хотя бы попытается споить мальчику что-то сильнодействующее, активируется клятва декана, ведь согласно полному Уставу декан должен защищать подопечных от любой серьезной опасности и от любых действий, если те вызывают опасения в глазах самого студента.
Так декан мог схлопотать откат за бездействие даже из-за того, что какой-нибудь студент побоится принять прописанное зелье и скажет о том главе факультета, но ученика заставят выпить против воли. Да, откат будет минимальным, почти незаметным, но декан почувствует легкий отток магии, как напоминание о клятве Хогвартсу.
Клятва декана накладывала обязательства сродни тем, что нес глава Рода, только намного мощнее. Сама Магия не даст скрыть происходящее, а Альбусу совсем не хотелось оказаться пойманным с поличным. Он нередко и прежде подливал студентам зелья, но ни у кого не было доказательств, ведь без отдельной просьбы студента это оставалось незамеченным, ведь не несло серьезной опасности для жизни и здоровья.
Когда-то, еще будучи студентом, юным и любопытствующим, Альбус прочел Устав Хогвартса. Не выжимку из него, хранящуюся сейчас в Библиотеке, а полный Устав (тот в годы учебы Дамблдора был доступен любому посетителю). Тогда вычитанные из него сведения и уточнения, найденные в старых изданиях «Истории Хогвартса», показались гриффиндорцу лишь занимательными.
 
Только позже, уже познакомившись с Геллертом, Дамблдор вспомнил об этом и даже озвучил другу, как возможный путь для достижения желаемого. Гриндевальд идею оценил, но назвал ее слишком долгосрочной, ему же хотелось получить власть как можно скорее, а не через десятки лет.
Разругавшись с Геллертом и отправившись преподавать в Хогвартс, Альбус вновь вспомнил о своей задумке и приступил к ее реализации.
Будучи обаятельным преподавателем, Дамблдор довольно быстро расположил к себе студентов всех курсов. Уже тогда он ввел моду на чаепития, во время которых осторожно выспрашивал то одно, то другое, делая все, чтобы ни один из студентов не воспринял вопросы как допрос. Так преподаватель Трансфигурации и выяснил, что никто из студентов или родителей студентов уже и не помнит, в чем заключается разница между деканами и директором. Даже директор Диппет об этом не знал.
Было лишь делом техники, чтобы молодому и трудолюбивому преподавателю доверили редакцию очередного издания «Истории Хогвартса». За несколько лет Альбус умело отредактировал книгу так, что у поступающих пропала хоть какая-то возможность узнать правду. Устав же Дамблдор изъял в тот самый день, когда стал деканом Гриффиндора. Сразу после того, как не без раздражения принес клятву декана.
Следующие несколько лет пришлось быть очень осторожным в своих словах и поступках. И все из-за этой клятвы! Как же радовался Альбус, когда пересел в директорское кресло и смог сбросить с себя однажды данные обеты.
А следующие годы молодой директор потратил на то, чтобы вымарать из памяти волшебников тот факт, что должность директора в Хогвартсе существовала не с основания. И что должность эта не подкрепляется клятвами и обетами, как деканская.
Изначально школой руководили Основатели. Когда Слизерин покинул ее, оставшиеся трое придумали специальную клятву для деканов, чтобы человек, занявший это место, чувствовал свою ответственность перед студентами и школой. Но в то время и многие столетия после Хогвартс по сути представлял собой четыре школы, собранные внутри одного замка. Хоть некоторые предметы и пересекались, но в целом последователи каждого из Основателей изучали разное направление волшебства.
Но постепенно поступающих в Хогвартс студентов стало меньше. Войны, охота на ведьм, противостояние между волшебниками и многое другое привели к тому, что к моменту подписания Статута о секретности волшебников стало гораздо меньше, чем прежде. И у многих из них не прослеживалась так явно, как у предков, направленность магии. Тогда же решили усреднить программу для всех факультетов, оставив выбор предметов на усмотрение учащихся. И тогда же начались споры между деканами. Должность директора учредили через год после того, как очередной конфликт едва не закончился гибелью одного из глав факультетов.
Исходя из тех изменений, которые внесли в Устав, должность директора была ниже деканской, но в случае споров именно мнение директора становилось решающим. На директора же возлагались решения всех организационных вопросов, но ему запрещалось вмешиваться в учебный процесс. Так еще сотню лет назад нанимать и переназначать преподавателей могли лишь деканы. Достаточно было согласия троих. Деканы же решали, какие предметы должны быть в программе, а какие стоит изменить или убрать. И всю ответственность за студентов своего факультета несли именно деканы. Директор не имел к этому никакого отношения.
Дамблдор все изменил. Пользуясь всеобщей забывчивостью, он без каких-либо последствий для себя перекраивал учебные планы, убирал предметы, продвигал решения в Визенгамоте по поводу Хогвартса. И не получал откатов за свои действия.
Но пока Альбусу не удалось избавиться от клятвы декана, сделав ее лишь словами на пергаменте, не подкрепленными магией. За многие годы директор хорошенько изучил границы дозволенного, и хоть нынешние деканы и не могли ему как-то противостоять — у Флитвика не было веса в обществе из-за происхождения, Помона слыла немного сумасшедшей, Минерва верила Альбусу больше, чем себе, а Северус был повязан Обетами — директор не собирался действовать опрометчиво.