Майские грезы (СИ)

Он расхохотался, на секунду ослабляя свою хватку, а затем резко прижал её к себе.
— Но ты хотела знать правду⁈ Так слушай дальше, — он снова посерьезнел, и Марина задалась в очередной раз вопросом — а когда он настоящий? Не тот безумец, каким показывает себя ей. А вот такой — расчетливый, ненавидящий ее по-настоящему. — Когда я подрос, моя мать рассказала мне правду о связи твоей мамаши и нашего отца. И тогда я возненавидел тебя ещё больше. И мне, наконец, представилась возможность отомстить тебе. Наш папочка ездил в командировки, надолго оставляя тебя в моё полное распоряжение. Лишь нянька постоянно защищала тебя и мешала мне, но вскоре я и от неё избавился, сказав матери, что нам не хватает денег.
Да, она помнила это. Пусть и была слишком мала, чтобы понимать. Ведь только помощь той доброй женщины спасла ее, когда Марина чуть не утонула во время купания. Теперь понятно, кто пытался тогда ее убить. А после няню уволили, едва не обвинив в ненадлежащем присмотре за ребенком.
— А вот, когда ты сбежала от меня… Жаль, да, — прошипел он на ухо девушке. — Я надолго потерял тебя из вида, еще и не понял, что отец заплатил кому-то, чтобы ориентировки на тебя не рассылали. Я долго искал концы, но ты так тщательно скрывалась, да еще и документы поменяла. Имя пусть и редкое, но фамилия другая. Она-то и сбила меня с толку. А потом отец нашёл тебя, упростив мне задачу. Да и ты, наивная дурочка и «любящая дочь», поехала за ним, чем больше облегчила мои поиски. Вот теперь я смог убить сразу двух зайцев: тебя убрать и получить свое наследство. Ведь я, сестричка, останусь единственным наследником.
Влад широко улыбнулся, и было что-то в этой улыбке, что заставило ее содрогнуться.
— Значит, ты делал всё это только ради наследства? — спокойно спросила она, делая шаг в сторону, чтобы отвлечь от себя внимание брата. Он стоял справа от Марины, и теперь у нее была возможность сделать то, что она задумала. — Забирай всё, что хочешь, только оставь меня в покое!
— Нет, сестрёнка, — с ненавистью произнёс Влад, наводя на нее пистолет. — Ты не будешь жить, даже не надейся, — он щёлкнул предохранителем пистолета и коснулся пальцем курка. — Я сейчас нажму, и вылетит птичка, — безумно хохотнул он, — помнишь, так папочка говорил в детстве?
— Эй, вы! Помогите! — закричала девушка, глядя за спину брата. Тот на мгновение обернулся, чтобы глянуть, кто может стать свидетелем, и этого должно было хватить. Она резким движением ударила Влада по вытянутой с пистолетом руке, надеясь, если не выбить, то хотя бы отвести его в сторону. Но Влад среагировал быстрее, наотмашь ударив Марину по лицу. Девушка, вскрикнув, упала в грязную лужу, а на нее уже смотрело черное смертоносное дуло.
Поняв, что потеряла зря время, она закрыла глаза, приготовившись к смерти. Жаль, что она больше не увидит Матвея. Жаль, что не сказала ему, как его любит, даже, пусть и не была ему нужна. Жаль, что вместе с ней умрёт и ребёнок, его ребёнок, а она так и не нашла в себе сил, чтобы сказать ему об этом. Не успела…
Раздался глухой выстрел, и девушка почувствовала, как медленно оседает на землю. Она хватала ртом воздух, а в глазах резко потемнело. Странная боль разлилась по телу, но это была не та боль, которую она ждала от смертельного выстрела. Все завертелось перед глазами, а затем она встретилась взглядом с серо-голубыми глазами Матвея. Он закрывал ее собой, чтобы не пострадала.
Марина слышала ругательства брата, который что-то кричал, угрожая кому-то невидимому ей. И лишь отчётливо ощущала тепло тела любимого мужчины. Он смотрел пристально, жадно, но не говорил ни слова. А еще спас. В очередной раз он спас её, и это было последнее, о чём она подумала, проваливаясь в спасительную темноту.
Он пришёл! Он не предал! Не оставил одну…
Матвей смотрел, как медленно закрываются глаза любимой женщины. Сейчас, сжимая ее худенькое тело в объятиях, понимал, что готов не просто убить эту сволочь, что пытается вырваться из захвата двоих полицейских, но и еще и помучить перед этим. И только понимание, что Марине больше ничего не угрожает, примирило его с мыслью, что наказание для него будет самым строгим. Он осторожно поднял на руки безвольное тело Марины, поцеловал ее в висок, вдыхая аромат кожи и волос, смешанный с запахом пыли и пороха. Ее едва не зацепило выстрелом, и Матвею пришлось несколько раз повторить себе, что она жива. Она больше никуда от него не денется.
 
— Уроды! Я ещё доберусь до вас и этой девки! — орал Влад, когда на него надели наручники, а два здоровенных ОМОНовца под руки повели его к автомобилю. — Это она виновата в смерти моей матери, — не унимался он, глядя, как бережно Матвей поднимает девушку с земли. Он несколько раз попытался вырваться, чтобы закончить своё грязное дело. — Она умерла после того, как эта дрянь сбежала из дома. Мама звала её, хотела видеть. Эта мерзавка убила её! Отпустите, она не должна жить! Я! Я наследник всего!
— Хватит устраивать спектакль, — грубо ответил ему Матвей, передавая девушку в руки подошедшего к нему Дружинина. — Уже начато разбирательство по делу твоей матери, так что не составит труда доказать твое участие и в ее смерти.
— Ха-ха-ха, это она тебе наплела эту сказку⁈ — полубезумным взглядом посмотрел на Матвея Влад. — А ты так в ней уверен? Уверен, что эта шлюха не бросит тебя, как делала это с другими мужиками? — попытался задеть его самолюбие Влад.
Ответом ему был сильный удар в лицо.
— Заткнись, мразь! — Матвея не стал никто удерживать, когда он наклонился и прошипел в лицо Владу. — Не надейся, что ты когда-нибудь еще выйдешь из тюрьмы. Я костьми лягу, но упеку тебя так надолго, что ты сдохнешь там. Уведите его! — отдал он короткий приказ, и Влада запихнули в полицейскую машину.
— Я ещё доберусь до тебя, майор, — никак не мог успокоиться Алексин, брызгая злобно слюной и пытаясь вырваться. —­ Ты пожалеешь, что вступился за эту девку!
Больше не слушая его, Матвей поспешил к Дружинину, который держал на руках девушку. Машина «скорой» уже должна была подъехать, чтобы забрать его девочку в больницу.
— Она просто испугалась, Матвей, — попытался утешить его друг, видя неадекватное состояние напарника. Он никогда не забудет, как пытался удержать Матвея, как уговаривал его подождать еще чуть-чуть, и едва не потеряли Май… Марину. — Она скоро придёт в себя и всё будет отлично…
Матвей одарил его тяжелым взглядом, а затем сам лично передал девушку в руки врачей.
— Майский, ты — молодец! — с широкой, довольной улыбкой произнёс подошедший Зеленин. — Все прошло как по маслу, и девчонка твоя — кремень! Держалась молодцом, хотя была на краю…
Он поперхнулся, когда Дружинин зло ударил его ладонью по плечу. Поняв, что сказал нечто, что не стоило говорить, Зеленин быстренько умолк, а затем и вовсе развил кипучую деятельность по сбору улик на месте покушения. Только бы не оставаться с этим обезумевшим мужчиной наедине.
— Спасибо, Анатолич, — произнёс Матвей, когда девушку на носилках занесли в реанимобиль. — Мне надо в больницу… с ней.
— Конечно, Матвей, побудь с ней, — спокойно произнес его напарник, — мы здесь… как-нибудь сами.
Всю дорогу он следил за врачами, которые что-то кололи Марине, проверяли ее пульс, но девушка не приходила в сознание. Майский молился всем богам, чтобы с ней и ребёнком всё было хорошо.
— Почему она не приходит в сознание? — метался он по коридору больницы двадцать минут спустя. — Что он сделал с ней? Ведь я был уверен, что она не пострадала. А что теперь⁈
— Матвей, не паникуй, — попытался успокоить его Андрей. Он приехал сразу, как освободился, чтобы узнать о состоянии Марины и рассказать, что Алексину предъявили обвинение в убийстве отца и покушении на убийство его сестры. Срок ему светит немалый, но Матвея в этот момент его рассказ волновал мало. — Она просто испугалась, но сейчас находится под присмотром врачей, ей ничего не угрожает…
— Если с ней что-нибудь случится, я его голыми руками разорву, — прорычал, не сдерживая злости, мужчина. Он продолжал мерить шагами коридор, в ожидании вердикта врачей.