Память сердца (СИ)
Радоница даже пообещала магу рога открутить, если будет вести себя плохо. Ставить под вопрос ее решимость и указывать на отсутствие у него этих самых рогов я не стала, вежливо выслушивая высказывания подруг.
— Запричитали аки квочки над цыплятами! — сказал Черныш, уставший молча наблюдать происходящее. — Что за траурные настроения? Чай не съест он нашу Миру, даже надкусывать не будет. Наоборот, всячески оградить старается. И вообще, заждался, поди, мужик возвращения ненаглядной. Ночь на дворе, а она где-то шляется, а вы только задерживаете! — вмешался фамильяр, настроенный нас разогнать, вышагивая между нами, с хвостом поднятым трубой, решительный, неумолимый и раздраженный.
— Кыш, по домам! Негоже лясы точить, время неурочное! — продолжил кот, сверкнув зеленым взглядом. — Позже соберетесь да накудахдаетесь. А ты к магу, пока он поисковую операцию не объявил. Волнуется! — посмотрел на меня он.
Так и разбежались. И я, воспользовавшись амулетом, переместилась в поместье, собираясь поделиться с Нордвигом новостями. Он как чувствовал, встретил меня на выходе из зала перемещений, тут же заключив в крепкие объятья.
А после выпустил, чуть отстранившись и рассматривая, словно проверяя целость и сохранность, невольно вызывая удивленную улыбку. Так и хотелось спросить, что с ним.
— Как прошло? — опередил он меня с вопросом, после процедуры внимательного разглядывания, когда убедился, что цела и невредима.
— Нормально, — пожала плечами, осторожно погладив его по плечу, стараясь успокоить, уж сильно взволнован.
— Были возражения? — требовательно уточнил он, настороженно заглядывая в глаза.
Отпуская меня на собрание к ведам, он волновался, отчего-то опасаясь отправлять одну. Постаралась его успокоить, заверив, что никакие беды мне не грозят. Смирился, но очень просил вернуться сразу по завершении.
— Не особо. Новости восприняли весьма спокойно, как и мои планы. И легко согласились на необходимость заботы о ключе, — постаралась я пояснить, пока он внимательно, с тревогой меня рассматривал, удерживая мои ладони крепким пожатием.
Какие могут быть возражения, если благословение Всеблагой налицо? Какие сомнения, если пара столь быстро одарена беременностью?
Сестры понимают, а потому восприняли удивленно и настороженно, но без ропота и отрицания. Дары Покровительницы принимаются без сомнений.
Правда мне пришлось сообщить присутствующим ведам о моем состоянии, во избежание оговорок и вопросов. Скрывать в любом случае ни к чему, откроется. Но признаваться перед целой толпой сестер было не по себе.
— Значит, мы можем, наконец, пожениться? — воодушевленно воскликнул маг. Так и не успели отойти от дверей зала перехода, он спешил объясниться.
— А твои возражать не будут? — уточнила я на всякий случай, имея в виду сообщество магов, не особо к нам, ведам, расположенное. Так уж сложилось, что мы друг друга терпеть не можем со всеми вытекающими.
А тут — не последний в их иерархии маг собирается назвать меня веду своей женой, признавая нашего ребенка наследником.
Вопрос еще, кто родится и с какой силой. Наверно, если девочка, будет веда, а если мальчик, то маг. Или я не права? Как распорядится Всеблагая?
С этим предстоит разобраться, как и со всеми последствиями нашей неординарной связи. Но мы ведь не сдадимся перед наплывом проблем? Есть повод проявить себя и наладить жизнь по-новому, используя накопленный опыт и все возможности.
— Попробовал бы мне кто-то возразить, — строго отозвался маг, в который раз указывая на свой статус и решительный настрой. И обхватив меня за талию, близко притягивая, прошептал на ухо. — Как насчет пышной, красивой церемонии со множеством гостей? — горячо прошептал он, словно не торжество грядущее обсуждаем, а соблазнением меня занимаемся.
— Стефан, может не надо? — попыталась удержать его от широкомасштабных решений, не понимая, зачем такие грандиозные планы.
— Почему не надо? — не сомневаясь, отозвался он, погладив чуть пониже талии. Очень ниже, намекая на продолжение. — Может, я хочу заявить всему миру, что ты моя? Чтобы ни у кого не возникло вопросов и малейших сомнений!
Мне так сладко стало в твоих руках,
Так уютно и так тепло.
В этом мире для нас двоих
Время порознь истекло.
Ты и я — мы теперь одно,
И так просто здесь все решить.
Если чудо любить дано,
То к чему по-другому жить?