Тень императора

Поднявшись наверх, я вошел в штабную комнату и увидел полковника. За те годы, что мы не виделись, он ничуть не изменился. Такой же седоусый крепыш, каким был. Только раньше он часто улыбался и относился к гвардии лейтенанту Ройхо вполне благосклонно, а теперь встречал меня, словно врага. Взгляд прищуренный, исподлобья, губы крепко сомкнуты, а ладони сжаты в кулаки до побелевших костяшек. При моем появлении он не посчитал нужным встать и всем своим поведением показал, что мне не рады.
Но это и понятно. Гедмин Сид ставленник канцлера и это все объясняет. Если бы не граф Руге, он тянул бы лямку гарнизонной службы, где-нибудь на окраине империи. А сейчас Сид гвардеец, имеет множество наград, богат и знаменит, его дружбы ищут многие знатные особы и немало юных красоток, приехавших покорять столицу, готовы запрыгнуть к нему в постель. Полный успех. Он на вершине и посвященные в тайную жизнь империи люди знают, что он один из руководителей «Имперского союза». И все благодаря канцлеру, а я, Уркварт Ройхо, встал на пути его благодетеля и не отдал то, что принадлежит мне по праву. Какая же я сволочь. Нехороший человек.
– Добрый день, господин полковник, – уняв раздражение, я скинул шляпу, присел на стул и откинулся на спинку.
– Кому добрый, а кому и не очень, – пробурчал Сид и спросил: – Что тебе нужно, Ройхо?
– Как вы знаете, император, да будет он здоров и весел, назначил меня своим советником по особым поручениям.
– Слышал, – полковник еще больше набычился.
– И наш государь прислал меня к вам. Для выполнения важного поручения ему требуются офицеры Черной свиты, и я должен их выбрать. Поэтому мне нужны личные дела всех воинов роты, начиная с вас и заканчивая теми, кто уволен в запас или находится на излечении.
– Это наглость! – Сид привстал и, покраснев, кулаком ударил по столу. – Я командир роты и если у императора есть для нас поручения, именно мне должен отдаваться приказ. Либо официальным документом с печатью государя, либо через канцлера, либо через командующего гвардией.
– Успокойтесь, полковник, – небрежный взмах рукой. – Вы человек военный, и я тоже. Наше дело маленькое, приказы выполнять и погибать, когда это нужно стране и его величеству, а обсуждать императора не надо. И если у вас есть вопросы или вы не доверяете советнику императора, обращайтесь непосредственно к канцлеру или государю. Они нас рассудят.
Снова полковник ударил по столу, то ли, действительно, нервничал, то ли изображал ярость, я понять не смог, а затем прорычал:
– Ты получишь личные дела офицеров, Ройхо. Но только здесь. Документы запрещено выносить за пределы казармы.
– Порядок работы с секретными документами мне известен. Распорядитесь выделить помещение, и этого будет достаточно.
– Располагайся здесь, под присмотром будешь.
– Не доверяете?
– Нет. А вдруг ты украдешь пару листов?
– За такие намеки, господин полковник, можно получить вызов на дуэль.
– А ты попробуй! – он перегнулся через стол. – Я выйду против тебя, и посмотрим, кто сильнее и на чьей стороне правда.
Полковник нарывался, и я мог вызвать его на поединок. Однако воздержался, очень уж странным выглядело желание Сида драться, и спросил его:
– Скажите, полковник, а чего это вы меня так не взлюбили? Раньше у нас нормальные отношения были.
– Прошли те времена, Ройхо. Я помню тебя еще корнетом и честным воином. А теперь передо мной наглый выскочка, который непонятно как пробился к трону и нашел защиту у императора. Но нас не проведешь. Мы знаем, кто ты на самом деле, и когда настанет срок, с тебя за многое спросят. Вот сидел бы в своей глухомани, и это было бы правильно. А ты канцлера, который вытащил страну из болота, перед императором опорочил. Думаешь, сместить нашего благодетеля? А вот тебе!
Гедмин Сид скрутил кукиш и показал его мне. После чего, направляясь к двери, добавил:
– Я говорю с тобой открыто, Ройхо. Ты хоть и бывший, но гвардеец, а потому цени это. Не надо крутить интриги за спиной графа Руге. Если есть плохие мысли или претензии, подойди к нему и, словно с отцом родным, поговори. Он великий человек, все поймет и простит тебя. Поверь, с канцлером и нами, его людьми, надо дружить, а иначе не выжить. Хотя зачем я тебе это говорю? Ты знаешь, на что мы способны, а теперь с нами Канимы и многие другие влиятельные в империи особы. Поэтому притихни, Ройхо, чтобы тебя не было видно, а лучше скажись больным и возвращайся домой. Там тебя никто не тронет. Обещаю.
 
– Это ваше личное мнение?
– Считай, что это послание всего «Имперского союза».
– Я подумаю над вашими словами, полковник. Несите дела, я тороплюсь.
Хлопнув дверью, полковник вышел, а я задумался. Со своей колокольни он прав. Раньше между императором и канцлером не было преграды, а теперь она есть. Марк Анхо приблизил меня и в это же самое время начал активнее спорить с графом Руге. Естественно, «имперцы» решили, что именно я настраиваю против канцлера нашего государя, вот и бесятся. А что я могу поделать? Да ничего. Канцлер сам на разговор не идет. Он ждет, когда наступит очередной кризис и Марк, бросив все, прибежит к нему и попросит о помощи. Тогда-то Руге и выдвинет условия, одним из которых станет мое удаление от двора, а то и смерть. Мне думается, именно такой у них расчет. И если я прав, они совершают ошибку. Пока «имперцы» будут ждать благоприятного момента, и обсуждать выскочку Ройхо, мой учитель и Марк создадут орден храмовников. Хотя до этого еще далеко и до того часа, когда «имперцев» возьмут в ежовые рукавицы еще надо дожить.
Конечно, есть очень простой вариант перехватить власть. Можно залить Старый дворец кровью, схватить канцлера и порубить всех известных его сторонников. Но к чему это и кто займет его место? Кто станет эффективно управлять страной и тратить на это свою жизнь без остатка? Ведь время непростое, идет война и в государстве неспокойно. Значит, нам не нужны новые катаклизмы и кризисы. И цель императора не в том, чтобы поднять линейные полки, привести верных воинов в столицу и уничтожить сторонников канцлера, а в том, чтобы сделать Руге и «имперцев» более контролируемыми. По этой причине я должен себя одергивать и сдерживать.
Тем временем принесли личные дела офицеров Черной свиты. Полковник занял свое законное место во главе стола и, словно ему больше нечем заняться, начал наблюдать за мной, а я разместился с краю и приступил к работе. Папки были не очень толстые, только основные сведения о гвардейцах: родословная, отметки военного лицея, послужной список, краткая характеристика, статус на данный момент и список наград. Не густо. Наверное, у Гедмина Сида существовала расширенная картотека, но мне ее, конечно же, не покажут. Да и пусть. Мне хватало того, что я получил.
Кто меня интересовал? В первую очередь офицеры, которые выпадали из общего строя и чем-то выделялись. Бойцы Черной свиты и других дворянских рот, конечно же, элита. Они аристократы и воины. Тут сомнений быть не могло, отбор шел жесткий. Но я хотел найти личность, которая задумывается над тем, что вокруг происходит, а порой даже не соглашается с командованием. И, как мне кажется, несколько человек под критерии подходили. Это из тех офицеров, кто находился в штате роты, а из отставников, которых набиралось полсотни, стоило пообщаться с половиной. Судя по всему, Гедмин Сид вынуждал некоторых офицеров подавать рапорта на увольнение или перевод в линейные части, а иногда поступал проще, отчислял воинов задним числом. Слишком много странностей вылезало. Например, есть резолюция Сида «уволен в связи с беспробудным пьянством» – это про человека, который вообще к спиртному не прикасался. Или «недостаточно патриотичен» – про бойца, который по приказу «Имперского союза» заколол на дуэлях пять человек.
 
«Да уж, дела в роте творятся нехорошие, – подумал я, захлопнув последнее личное дело. – Люди уходят из гвардии, а потом с них еще и деньги пытаются взять. Причем не какие-то там отступные, а часть родового состоянии. Это у кого есть казна, имения и поместья. А у кого ничего нет? Что с ними? Они в действующей армии, но вряд ли про них забыли».