Америссис (СИ)
Сев на пол, Америссис открыла внутренние настройки — где-то здесь должно быть сообщение от Анонима или Хаттори с точным описанием дальнейших действий. Нужный файл нашелся сразу — Аноним подстраховался. Еще высвечивалось сообщение от Инвиза. Развернув его, девушка увидела Ивана. Он вещал из разгромленного холла под звуки выстрелов и разбиваемого стекла. Фоном разносился добротный цветистый многоступенчатый мат — лингвисты отдыхают.
— Хомяк, Хаттори с Читером не смогли к тебе подключиться. Возникла проблема с твоей капсулой. Возможно, когда ты придешь в себя, окажешься в руках Партии. Мы сделаем все возможное, чтобы вытащить тебя. Не знаю, увидишь ли ты это сообщение… — он тяжело вздохнул. — Мы смогли прорваться в здание Партии, дело за малым. Люблю тебя, хомяк! Береги щеки, — Инвиз усмехнулся и запись оборвалась.
Значит, как только она выйдет из этой реальности, то окажется в плену. Перспектива далеко не радужная. Тем более оказаться в руках поверженной Партии. Вздохнув, Америссис открыла письмо от Анонима и развернула голограмму.
— Рад, что ты добралась до серверов. Жаль, что не без потерь, и все же ты здесь, — Степан глубоко вздохнул и посерьезнев, произнес. — К делу. Активируй артефакт N.
Голограмма выжидающе смотрела на пользователя. Развернув инвентарь, Америссис пролистнула слоты, в поисках нужного предмета. Вскоре обнаружив нужную сферу, девушка нажала на нее.
— Идем прямо, — сообщил Степан.
— Долго идти?
— Долго, — кивнула голограмма.
Америссис уменьшила фигуру Анонима и с ходу перешла на бег. Длинные стеллажи сменяли друг друга, сливаясь и не привлекая более внимания. Холл казался бесконечным. Стеллаж за стеллажом, коридор уходил вдаль. Когда несколько бесконечно долгих минут прошли в молчании, Америссис вздохнула, когда голос Анонима неожиданно сообщил:
— Через два стеллажа направо.
Девушка чуть притормозила и в указанном месте свернула, почти сразу же остановившись от возникшей еще одной голограммы.
— Приветствую пользователь! — девушка с неестественно серой кожей соткалась будто из ниоткуда в киберпространстве. Розовое свободное одеяние перетекало в платок, покрывающий голову, скрывая странного грязного оттенка светлые волосы.
Америссис перевела взгляд с Анонима на новую голограмму и неуверенно произнесла:
— Приветствую!
— Какой доступ активировать?
— Доступ Джи, — подсказал Степан и девушка послушно повторила.
— Доступ Джи активирован. Хорошего настроения! — и девушка в странной одежде пропала вместе со стеллажами.
Из зеркальной гладкой поверхности пола поднялось сотни две манекенов — одинаково безликие. Они стояли в хаотичном порядке и лиц у них не было. Их неподвижные темные фигуры походили на большое облако тумана, парившее в луче невидимого света. Эти облака покрывали все пространство комнаты, словно извивавшаяся и пульсирующая темнота была из их недр. Они внушали страх. Возникало жуткое чувство, что за пользователем следило множество невидимых глаз.
— Что это? — тихо, будто боясь их побеспокоить поинтересовалась Америссис.
— Программа Стив.
— Почему у женского облика мужское имя? — опасливо маневрируя между манекенами, девушка пробиралась вперед.
— Мою жену звали Сильвия. Сильная решительная женщина, стальные яйца, один вредный кот шел в комплекте, — Степан усмехнулся. — Мужики на работе ее все время называли «мужиком в юбке», а в последствии прозвали Стивом. Это дань памяти. Реальность прекрасна в своем проявлении.
— Интересная у вас жена.
— Да, — с придыханием протянул Аноним, погружаясь в воспоминания. — Независимая…она пережила предательство, растила дочку после развода. Мы познакомились с ней в магазине, когда она сдавала неработающий чайник и консультант пытался убедить ее, что это не брак. Я влюбился в нее с первого взгляда.
— То есть первый ребенок был не ваш родной, а потом…еще двое?! — почему-то уточнила Америссис, осторожно продвигаясь вперед.
— Я принял ее как родную. Девочка же не виновата, что биологический отец сбежал от ответственности, — мужчина покачал головой. — Начальную версию, тогда еще не «Ф.А.Н.Т.О.М. а», а «Сильвернейма» мы создавали вместе. Дети учились на факультете IT, увлекались программированием. Мы планировали создать виртуальный город, — он вздохнул. — Уже после их смерти я доработал проект. Сильвернейм — локация сервера, где на всегда осталось воспоминание о Сильвии. Любовью шутит сатана, я не смог избавиться от прошлого.
— Слушайте, я единственное чего не понимаю — какой смысл в диктатуре?
— Все просто, — Степан пожал плечами. — Как говаривал Александр Сергеевич Пушкин, разберись в том, кто прав, кто виноват и накажи обоих.
— Говаривал?! — Америссис улыбнулась, огибая очередного манекена. — Может быть писал?
— Может и писал, точно не помню, — Аноним усмехнулся. — Тормози, нам сюда.
Девушка остановилась перед манекеном. Единственным манекеном, имеющим внешность молодой девушки с вызывающим макияжем — темные тени, светлые губы. Волосы, цвета воронова крыла, уложены назад — напоминает прическу с эффектом мокрых волос, которая была когда-то популярна. Программа смотрела перед собой. Она стояла совершенно неподвижно, как неживое создание. Никаких эмоций. Совсем. Вот это — да. Это была, несомненно, не та самая девушка, в которую влюбился Аноним, но имела именно ее внешность.
— Да, ты права. Они похожи как две капли воды, но программа Стив не имеет индивидуальности Сильвии. Она лишь копирует ее внешние данные. Я рад, что ты распознала бота Инвиза. Теперь вводим код и сбрасываем настройки, нажимай…
— Подожди, — Америссис прервала его и закусив губу, спросила. — Как мне обнулить себя и свои воспоминания?
— Что? — голограмма Анонима резко увеличилась в размерах, став полноценной фигурой человека. — Зачем тебе это?
— Инвиз сказал, что мой «Г.Е.Н.Е.З.И.С. 2.0» в лапах врага. Если я сброшу настройки и выйду отсюда, то меня… Меня будут пытать. Я не уверена, что я это выдержу, не уверена, что смогу сопротивляться каким-нибудь программам и случайно не сдам своих.
— Ты… — Степан на мгновение замолчал и медленно выдохнув, продолжил. — Есть такой сброс, но проблема в том, что ты никого не вспомнишь. Ты не будешь знать кто ты, не узнаешь Инвиза…возможно, какие-то твои человеческие качества останутся с тобой, но…
— Я понимаю. Но мои воспоминания не стоят всех тех жертв, которые могут произойти. Если Партия узнает правду об обнуленной зоне, об Имбе, они сделают все, чтобы их уничтожить. Я хочу защитить их.
— Ты хорошо подумала?
Америссис закрыла глаза, чувствуя, как по ее виртуальной щеке скатывается светящаяся голубоватая слезинка. Она не хотела забывать, но это необходимо.
— Это осознанный выбор.
— Подожди тогда, — Степан развернул перед своим лицом несколько прозрачных мониторов, разбирая странные многоступенчатые кодировки. — Так, что здесь у нас? Ага, местные гуманисты с пультами. Блокирнем вас, все равно проблем и так выше крыши, — бормотал мужчина.
Голова еще была совершенно ясной. Только холодной и пустой. Она смутно осознавала окружающее. Словно Елена читала интересную книгу, написанную крупным шрифтом, сквозь дымку слов различался главный смысл: надо быть бдительным, ибо и Свет, и Тьма таковы, что ничего нельзя сказать точно. Инвиз…
Америссис чувствовала, что он рядом — он поселился в ее сердце. Хотелось поговорить. Но нужных слов не находилось. Если Партия узнает, как они провернули сброс настроек, то все жертвы будут напрасны. Они не смогут вернуться к прежней жизни. Не смогут вырваться из объятий безликой смерти. И это пугало. Страшно было опять потерять привычное равновесие, снова понять, откуда ждать опасности. Жить незаметно, вечно испуганным… Куда бы они ни убежали, везде будет опасность, хоть и невидимая, но самая реальная. А страх — это наказание. А можно ли скрыться в вечности? Можно ли попасть в страну света, которую обещала Партия? Нет, это лишь пустые обещания, как и другие, данные ими.