Жена по завещанию (СИ)

Мы оба это хорошо понимаем. Я как обыкновенную реалию, а он.. он смотрит на меня, как на букашку, и от этого и странность всей ситуации.
— Имя Бахтияров Альберт Генрихович говорит тебе о чем-то?
Спрашивает будто между прочим, а вот глаза словно вспыхивают сталью и губы свои сжимает в линию. От одного взгляда мужчины у меня мороз по коже идет.
Пожимаю плечами.
— Нет, - отвечаю тихонечко и напарываюсь на откровенно презрительный взгляд.
— Уверена? - переспрашивает с нажимом.
— Я не знаю этого человека! — повышаю голос и сжимаю руки в кулаки. — Если у вас на этом все, то отпустите меня и я домой пойду!
— Зато он знал тебя.
— Знал? — цепляюсь за слово в прошедшем времени... что-то мне говорит о том, что этого человека больше нет, иначе зачем незнакомцу использовать это время в отношении Бахтиярова Альберта Генриховича.
Я силюсь вспомнить, напрягаю память, но ничего не нахожу. Полный штиль.
— Послушайте, я правда не знаю того, о ком вы спрашиваете, возможно, вы ошиблись, спутали меня с кем-то, словом, я не та, кто вам нужен, и ничего не знаю!
Теряю терпение, проговариваю уверенно.
— Мне скрывать нечего. я не знаю ни вас, ни этого мужчину. Так чт,о.. просто выпустите меня из этого автомобиля!
Несмотря на то, что я держусь, последняя фраза вылетает с надрывом.
— Не знаешь, значит. Как интересно...
Говорит с плохо скрываемым раздражением, чуть подается вперед и до меня доходят хвойные нотки аромата парфюма мужчины. Этот запах на мгновение окутывает и заставляет сделать глубокий вдох, чтобы утонуть в терпком, пряно-холодном аромате.
Это не просто парфюм, здесь четко ощущается сам запах мужчины, его аромат, столь же тяжелый, как и его аура, придавливающая меня к сиденью.
Опять его светлые глаза с уклоном в золотой цвет скользят по моему лицу; будто оценивают, неожиданно крепкая рука опускается на мой подбородок, который он сжимает указательным и большим пальцами.
Обжигает этим прикосновением и мне бы дернуться, отстраниться, но я не могу шевельнуться, словно загипнотизированная, продолжаю смотреть в стремительно темнеющие глаза мужчины.
— Красивая девочка, наивный и открытый взгляд, юность.. в тебе есть многое, что можно использовать для того, чтобы вскружить голову, только я не понимаю, как и когда тебе это удалось!
Слова, пропитанные едким презрением, а вот большой палец проходится в ласке, слегка очерчивает контур моей губы и у меня мурашки по телу рассыпаются иголками. Жар от этой руки проскальзывает по моему телу, салон автомобиля будто сужается, придавая странную интимность нашей беседе с этим мужчиной.
— Как простая девочка смогла провернуть подобную аферу?
Будто спрашивает меня и засматривается в мои явно шокированные глаза.
— Я ничего не понимаю. В чем. в чем вы меня обвиняете?!
Смотрю в его волевое лицо с хищными линиями. Глубоко посаженные умные глаза, широкие ровные брови, нос с легкой горбинкой, чуть островатый. Чисто выбритый подбородок, тяжелый, с маленьким шрамом, который можно заметить только на расстоянии поцелуя...
Сглатываю гулко и вновь смотрю в глаза мужчине. Вблизи он буквально завораживает своей мужественностью. Это не красота модельного мальчика с обложки журнала. Нет.
Теперь понимаю слова Веты, которая говорила, что есть мужчины, когда на них смотришь, коленки слабнут..и трусики падают.
И Игнат Юсупов именно такой... он сшибает своей энергетикой и харизмой.
Я буквально замираю пойманной птичкой в его руках.
— Какая наивная девочка, и я бы тебе поверил, если бы не запись.
— Запись?! - поражаюсь до глубины души. — Какая-такая запись?!
Откидывается в кресле, смотрит на меня не мигая.
— Запись с камер видеонаблюдения ресторана, на которой ты так мило общаешься с тем самым Бахтияровым Альбертом Генриховичем, которого якобы не знаешь.. и который приходил до недавнего времени каждый день в ресторан и занимал именно тот столик, который обслуживаешь ты!
Делает многозначительную паузу, словно дает мне время на осознание, но до меня ничего не доходит.
 
— Еще раз повторяю, я этого мужчину не знаю! У нас в ресторан ходят многие и я.
— Каждый день. Он приходил каждый чертов день! И ты подходила к нему, улыбалась, заигрывала.. Ты привязала его к себе!
Явно мое непонимание выводит мужчину из себя. Его энергетика, аура, все становится каким-то тяжелым. Мне хочется забиться в какой нибудь дальний угол и просто спрятаться от подобного испепеляющего взгляда.
— Все ли посетители забегают в такое дорогое заведение как на работу, да при этом выбирают один единственный столик у окна?! — вскидывает бровь и его лицо в полутьме салона приобретает какие то дъявольские черты.
Хочу возразить, но вдруг меня словно молнией ударяет. Я вспоминаю... вспоминаю импозантного седовласого мужчину в летах, с ухоженной бородкой и в костюме-тройке, бабочке, с внимательными темными глазами.
Он словно сошел с картинок модных журналов времен шестидесятых годов прошлого века.
— Вижу пришло осознание Или ты решила закончить свою нелепую игру в непонимание.
— Просто вспомнила одного пожилого посетителя. Этот добрейшей души старичок впервые вошел в ресторан, будто растерялся, потерялся и я была неподалеку, опередила нашего администратора и подошла к нему. Проводила за свой столик, а затем... затем этот импозантный седовласый старец часто захаживал, выбирал черный кофе, иногда в добавок шло какое-нибудь пирожное, которое он всегда оставлял нетронутым. Так странно.
— Что странно? - цепляется к моим словам и я пожимаю плечами, бросаю осторожный взгляд на мужчину и все же решаюсь говорить правду до конца, потому что четко ощущаю, что таким людям, как Игнат Юсупов, врать себе дороже.
— странно, что он выбирал баснословно дорогие пирожные и не притрагивался к ним. А я убирала этот столик;
Прикусываю губу. Не знаю, как высказаться в верном ключе. Тем более глядя на человека, в руках которого сконцентрирована такая власть. Мне кажется, что Юсупов сейчас сдерживается. Заставляет себя быть со мной цивильным, мне отчего-то кажется, что у него в венах кровь кипит. Он напоминает вулкан. Затишье которого продлится недолго и скоро рванет не по-детски
— я жду твоего ответа.
Есть присказка, что сытому голодного не понять, но я все же пытаюсь объяснить свою мысль.
— Я убирала этот столик, соответственно, кухня никогда не примет возврат со стола, даже нетронутый. это не то заведение, а значит. значит, я могла выкинуть пирожное в мусорку, или…
Прикусываю губу. Не продолжаю. А мужчина лишь с неким презрением кривит свои пухлые губы и мне отчего то хочется очень сильно ударить по этому красивому высокомерному лицу.
— То есть, получается, что этот мужчина делал тебе знаки внимания в виде дорогих пирожных?
Взгляд Юсупова становится тяжелее некуда, а я пожимаю плечами.
— я не знаю. Пока я принимала заказ, мы мило беседовали обо всем да ни о чем, а потом я приносила кофе и пирожное, которое он сразу же от себя отодвигал на центр стола.
Когда я спросила, почему он даже не пробует сладость, что не так, то он ответил, что у него повышен сахар и он получает просто эстетическое удовольствие от созерцания.
Выговариваю и замолкаю. Вспоминаю нашу беседу с тем самым стариком, которая вызвала у меня улыбку смущения.
— Я просто люблю смотреть на красивые объекты, скажем, на вот это безукоризненное пирожное, посыпенное сладчайшей пудрой, аромат которой я могу учуять даже на расстоянии, теплая улыбка на твердых губах и взгляд мне в глаза, — а еще мне нравится смотреть на такую юную и милую девушку, не сочти меня бестактным, Юленька, в моем возрасте можно лишь созерцать.
Видимо, Юсупов что-то считывает по моему лицу, потому что подается вперед и проговаривает ровно:
— Ты его хорошо знаешь. Юлия. Гораздо лучше, чем пытаешься представить.
— Господин Берт просто часто приходил.