Затерянные во времени (СИ)
И Иса заговорила. Она говорила, закрыв глаза – долго и не слыша себя саму. Об Империи, владевшей звёздами. О храмах и дворцах, вздымавшихся к солнцу. И о холодных людях, живших между звёзд. О вселенском свете, который великий Орден назвал своим маяком во тьме. Об Ордене, который заставлял своих неофитов клясться, что они будут защищать жизнь – и о том, как Орден бросил остатки людей, оставив их умирать среди холодных звёзд. О том, как рушились пирамиды этого звёздного мира, и о том, как двое стояли спина к спине, ожидая смерти и моля звёзды о её приходе – и о том, как смерть минула одного из них, оставив выброшенной рыбой на берегу чужого мира вдыхать воздух, обжигающий лёгкие наждаком.
- Всё здесь чужое, - говорила Инэрис, - чужое небо, чужие звёзды… И всё здесь ненастоящее. Я не могу сказать почему. Настоящее осталось там. Оно сгорело дотла, и его не будет больше никогда. Я была плоть от плоти того мира, но мир погиб, а я осталась жива. И мне никогда не понять, как могло так случиться. Я клялась, что умру, чтобы защитить этот мир. И я всегда буду виновата в том, что выжила.
Дерек слушал её внимательно, не пропуская ни слова мимо ушей. Много позже он сложит песню о мире, гибнущем между звёзд, и эту песню подхватят барды всех народов, разнося по дорогам семи ветров.
Инэрис была права, он в самом деле многое не понимал и многому не верил. Он не понимал, откуда могут быть другие солнца, и как может стальная птица подняться выше неба. Он не верил, что там, между звёзд, нету воздуха, и лёгкие разрывает огнём.
- Если так, - спрашивал он, - то как ты выжила? Когда твоя птица сгорела. Даже если ты богиня, ты должна была дышать.
- Меня… - Инэрис задумалась. Она изо всех сил старалась подбирать слова, которые Дерек смог бы понять. – Меня спас хрустальный гроб. Для того, кто спит в нём, время не движется. И снов там нет. Но когда он упал на землю… Я проснулась. Я не знаю, сколько лет прошло с тех пор, как я уснула. Для меня время потеряло счёт. Оно не имеет смысла, потому что теперь я так же, как и ты, иду от рождения к смерти. Только моя смерть – бесконечно далека.
Дерек много не понимал. Но боль, которая владела любимой, была ему понятна.
- Знаешь, - сказал он. – Я много лет не был дома. И я знаю, что не вернусь туда никогда. Ты спросила, откуда родом была моя мать… в детстве, когда я был маленьким, она рассказывала мне об огромном острове там, на западе. Он раскинулся посреди океана, и жизнь там была непохожа на нашу. Люди там всегда рождались высокими и прекрасными. И они пели песни, которые я пел тебе. Я думал, что это сказки.
Иса вскинулась и внимательно посмотрела на него.
- Что стало с этим островом?
Дерек покачал головой.
- Я не знаю. Никогда я не пытался его искать. Нас выбросило на берег бурей, и я всегда знал, что никогда не увижу свой дом. Но… Я никогда не стремился туда. В этом мире много того, что даёт моей жизни смысл. Так зачем искать то, чего мне не найти никогда?
Взгляд Исы оставался цепким.
- Дерек, ты понимаешь, что это значит?
Дерек вздохнул.
- Я что, дал тебе цель?
Иса усмехнулась, и Дерек узнал ту незнакомку, которую он встретил когда-то в крепости Годфрида. Ту воительницу, взгляд которой заставлял врагов складывать оружие.
- Дерек, мы найдём этот остров. Я думаю, там живут такие же, как и я.
Глава 3. Руины
Дезмонд сидел в столовой ордена, рассматривал чаек, кружащихся над побережьем и потягивал холодное пиво из большой литровой кружки.
Прошло уже две сотни лет с тех пор, как было принято решение возродить орден. С тех пор, как они с Галактионом вместе стояли на крыше разрушенного небоскрёба на одной из последних выживших колоний Империи и рассматривали руины города, некогда бывшего мегаполисом.
- Как думаешь, Империя сможет восстановиться? – спросил тогда Дезмонд.
Галактион покачал головой.
- Я тебе говорил, империя проиграет.
Дезмонд молчал какое-то время, а затем повернулся к нему.
- Знаешь, о чём я думаю всё время?
Галактион ответил вопросительным взглядом.
- Ты ведь мог остановить всё это раньше. Ты мог поговорить с их предводителем до того, как была бы разрушена Нимея, до того, как погибли бы миллионы людей.
Аэций долго молча смотрел на него.
- Ты считаешь, я позволил им умереть?
- Не знаю. Я задаю вопрос, на который у меня ответа нет.
Галактион покачал головой.
- Я говорил Авроре. С самого начала. Но она не верила. Но даже если бы я и смог её убедить… Тот, кого они называют Хозяином, не стал бы меня слушать. Только тогда, когда его ярость была насыщена… - Галактион покачал головой. – Не думай, что я доволен тем, что получилось. Я всегда считал, что лучше такая правительница, как Аврора, чем бесконечная вражда. И я бы не стал разрушать империю, как хотели сделать это вы. Если бы только мог остановить войну раньше – я сделал бы это.
Галактион замолчал и добавил после долгой паузы.
- Мне не стоит этого говорить, но я тоже знаю далеко не всё. Мне кажется, раньше я знал больше… Я знал имя того, кого теперь могу назвать только «Тот». И как бы я не пытался вспомнить его теперь – у меня не выходит. Я помню, что были ещё такие как мы с ним. Но когда я пытаюсь вспомнить лица и имена, память ускользает и начинает болеть голова. Только его лицо… стоит перед глазами так чётко…
- Таких как вы с ним? – перебил его Дезмонд.
Галактион отвернулся и долго смотрел на небо.
- Да… таких как он и я.
- Хочешь сказать, у тебя тоже есть пара тысяч кораблей класса А?
Аэций сухо рассмеялся и покачал головой.
- Всё, что у меня было – уничтожено. Терс Мадо… погибли все. И базы, корабли… Всё. Хотя, - Аэций вдруг усмехнулся уже по-другому, - думаю, есть кое-что, что никто из моих людей не отдал бы Авроре. Пошли, - Аэций, всё так же улыбаясь, кивнул на стоящую поодаль яхту.
На полёт ушли почти сутки. Иногда Дезмонду казалось, что Аэций сам заблудился в бесконечности космоса и давно уже ищет наугад, а потом Галактион усмехнулся и сказал:
- Здесь.
Дезмонд посмотрел на экран, затем на радар. Ни там, ни там он не увидел ничего, кроме черноты, однако Аэций поправил координаты и галсами повёл корабль туда, куда только что указывал пальцем. Когда они сделали очередной поворот, Дезмонду показалось, что он видит мираж – потому что внезапно под днищем корабля раскинулся бесконечный простор планеты, усыпанной морями и океанами. Планеты, пригодной для жизни. Планеты, которой он не видел ни на экране, ни на радаре всего две минуты назад.
- Если «завеса» работает, это хороший знак, - усмехнулся Аэций в ответ на его недоумённый взгляд. – Не волнуйся, я отвечу на все вопросы. Как только сам пойму, что к чему.
Они приземлились на небольшом плоскогорье, тут и там поросшем сочной зелёной травой. Никогда бы Дезмонд, привыкший к ухоженным паркам Аркана и Нимеи, не узнал в этой небольшой поляне настоящее взлётное поле, если бы Аэций ему не сказал.
Затем они долго шли по узкой поросшей травой тропинке. Аэций был необычайно молчалив. Он то и дело замирал, вглядываясь в просветы между деревьев и иногда улыбался – грустно и невесомо. И наконец, задумавшись особенно сильно, произнёс едва слышно: «Мы были. Мы всё-таки были. А я думал, что схожу с ума».
Дезмонд осторожно коснулся его плеча, и Аэций тут же вскинулся, возвращаясь в мир живых.
- Идём, - сказал он, и теперь его голос, напротив, дышал энергией, которой Дезмонд не слышал в нём до сих пор.
В конце концов они вышли к зданию из металла и стекла, отсвечивавшего на солнце, но от того лишь ещё более терявшемуся среди густых деревьев. Аэций приложил руку к стене, и панель перед ним отъехала в сторону.
Внутри было душно и пахло пылью. От свежести дикого леса не осталось и следа. Стены здесь были отделаны серым дымчатым кварцем. Из просторного вестибюля с двумя пустыми стойками ресепшена в разные стороны убегали пять коридоров.