Ратибор. Окталогия (СИ)
— Разумеется! Дары давно готовы! Пришлось вот только, как видите, часть лавочнику отдать…
Святослав устало улыбнулся, обращаясь к сидящему темнее тучи Ратибору:
— Рат, я понимаю твоё негодование, мне самому на душе тошно, но другого выхода нет! По крайней мере, я не вижу его. Слишком многое на кону, понимаешь⁈ И эту пакостную историю я придумал для того, чтобы ваши маковки по приезде в Орёлград сразу на плахе не оказались! Всё! Закончили причитать и переживать о чистой совести своей! Это моя идея, мне за неё и ответ держать перед Сварогом! А вы просто выполняете мой приказ! Тем более не известно, увидите ли вы вообще купца этого хоть раз в жизни ещё! Тогда этой бумагой костёр разведёте на обратном пути на одном из привалов, делов-то! Или вон, на нужнике с ней, как предлагает Ратибор, засядете! Итак, обсуждение закончено! Ваши кони, сытые и отдохнувшие, давно вас ожидают в моей конюшне! С ними заберёте и пару вьюченых лошадей с провизией и дарами. Вот вам, — на стол шлёпнулись один за другим два тугих кошеля с серебряными монетами и ещё один с золотом, — на карманные расходы, так сказать. Средств не жалейте! Важен результат! Помните — нам нужен Изяслав и его войско! Вопросы есть? — Святослав обвёл друзей взглядом.
— А если Крямзий все четыре тюка вместе с тем, что ты ему подарил, решит Изяславу отдать, а потом уже козни свои плести начнёт? — не унимался Мирослав.
— Добрана ко мне, — повысил голос князь. — Живо!
Писарь по имени Добран не заставил себя долго ждать и, устроившись чуть поодаль от мирградского владыки и его приятелей, приготовился записывать.
— А мы в таком случае, — продолжал Святослав, — укажем в сопроводительном письме, отчего злоба у него такая на вас лютая. Правда ведь никогда не повредит! Расскажем всё как было! Изяслав хоть и капризен, но честен и справедлив. Он по совести всё рассудит!
— Не забудьте там заодно написать, как этот Крямзий в штаны наделал с перепугу, — улыбнулся Мирослав. — Лишним не будет!
— А это идея! — Святослав хмыкнул. — Ведь наш Изя ужас как брезглив, если что. Это помимо того, что страсть как не любит трусость в людях…
Совместными усилиями, с шутками-прибаутками, в забавных подробностях письмо надиктовали прилежно всё записавшему Добрану, после чего скрепили печатью княжеской да подписью и вручили Яромиру.
— Теперь поспешите, — государь опять стал серьёзным, — времени у нас немного осталось.
Друзья опустошили свои кружки и молча посидели с минуту на дорожку.
— Пора, — Яромир встал. — Быстрее выйдем, быстрее вернёмся!
— Как я уже сказал, ваши кони ждут вас в конюшне. На каждом из них в седельной сумке найдёте ещё по мешочку монет. По пути в деревнях закупитесь жратвой да квасом, коль понадобится. Ну, не мне вас учить! Давайте, братцы, поспешайте! Времени в обрез! — напутствовал их Святослав.
Витязи встали, пожали правителю Мирграда руку и вышли во двор. На выходе из дворца Яромиру вручили верительные грамоты князя с печатью и подписью, а также ещё одно, на этот раз торжественное письмо с предложением военного союза против супостатов хазарских. Яромир спрятал всё это добро в дорожную сумку. Коней их уже вывели из конюшни плюс лошадь под провизию и ещё одну — под тюки с дарами.
— Близким вашим я послал гонцов, что вы в срочный поход отправились, — Святослав вышел вслед за ними, — так что они в курсе, не волнуйтесь. Удачи, друзья! Жду с добрыми вестями!
— Моя Марфуша меня прихлопнет по возвращении, — с показным прискорбием сообщил своим товарищам Ратибор, — за то, что сам не пришёл проститься с ней перед дорогой дальней!
— Или за то, что решит, будто ты по девкам шляешься, а не по походам всяким, — рассмеялся по-доброму Мирослав.
— Но-но, ты что такое мелешь, чертополох ты окаянный⁈ — возмутился Ратибор. — У нас с моей Марфой любовь и верность до гроба… А тебе бы, друже, пора уже остепениться да жениться, чай, жених-то из тебя видный!
— Дурное дело нехитрое и спешки не любит, — фыркнул Мирослав.
— Дурная тут только твоя голова, ибо не понимает, как это хорошо, когда дома ждёт тебя любимая и пяток-другой твоих детишек…
— Нет уж, увольте! Мне только выводка цыплят не хватало для полного счастья…
— Зря ты так! Рат дело говорит, — поддержал Ратибора Яромир. — Когда из долгого похода в родимую избушку возвращаюсь, а там меня моя Бояна радостно встречает да трое моих сорванцов на шею вешаются… Уж поверь, это прекрасно!
— Охотно верю, — буркнул недовольно Мирослав, порядком уставший от попыток окружающих его женить. — Вы закончили мне нравоучения о семейной жизни читать или только начали? Под ваше бурчание хорошо дремать, так что прошу вас, не останавливайтесь, я хоть в седле прикорну немного, а то чего-то плохо спится в последнее время…
— Это, наверное, потому, — подмигнул Ратибор Яромиру, — что сердце твоё уже пронзила стрела любви, и мы ведь как раз направляемся в те края, где обитает твоя единственная и неповторимая пташка, не так ли⁈
— Много будешь знать — до старости не доживёшь, — смущённо промямлил в ответ Мирослав.
— Очень на это надеюсь! Что может быть хуже для воина, чем дожить до старости и умереть в собственной кровати⁈ Бр-р-р, это же ужас просто, а не смерть! — Ратибор поморщился. — То ли дело погибнуть в битве от острого клинка, чтобы потом отправиться в чертог к Сварогу и пропустить с ним чарку-другую доброй медовухи!
За таким мирным переругиванием прощаться да обниматься долго не стали; витязи вскочили на своих коней да поехали прочь из Мирграда. Путь предстоял неблизкий, а время поджимало.
Глава 3
Путь-дорога
На первом же привале у разведённого костра, после того как друзья сытно перекусили, Ратибор, лениво икнув, прямо посмотрел в глаза Яромиру и твёрдо сказал:
— Дай-ка, друже, ты мне письмецо-то княжье. Ну, то самое, с наветом на купца этого плешивого, как его там… Хрямзий вроде или Крякзий…
— Крямзий, — подсказал сидевший недалече Мирослав.
— Да хоть Хрякзий! Неважно, в общем!.. Письмишко-то достань…
— Зачем тебе? — Яромир, прищурившись, внимательно взглянул на Ратибора.
— Почитать хочу.
— Оно опечатано княжьей печатью…
— Да хоть Перуна печатью! Давай уже… — Ратибор гневно сверкнул голубыми очами.
Яромир знал, что спорить с этим рыжим упрямцем, если уж он что-то втемяшил в свою буйную голову, бесполезно, потому нехотя встал, порылся в дорожной сумке и молча протянул требуемое письмо Ратибору. Тот быстро вскрыл его, бегло просмотрел, после чего скомкал да выкинул в горящий костёр. Мирослав лишь неопределённо хмыкнул, так ничего и не сказав; он понимал своего закадычного друга без слов. Яромир тоже молчал, лишь неодобрительно покачивая головой. Наконец он произнёс:
— Нехорошо это, Рат! Нарушили прямой приказ князя! Себя подставили сейчас! А если Крямзий…
— Если Крямзий чего-то вякнет, я его удавлю, как куропатку! Но сделаю это открыто, без всякой подлости! А Святослав, конечно, дал… Плохо на него чин княжий влияет… Он ведь никогда не был таким! Видно, кто туда, наверх, во власть попадает, все рано или поздно вынуждены… Как это правильнее сказать-то… Подличать, что ли, чтобы на плаву удержаться! Все приёмы уже становятся хороши, даже самые низкие и отвратительные, лишь бы их самих не сожрали с потрохами…
— С волками жить — по-волчьи выть, — глубокомысленно произнёс Мирослав, задумчиво глядя на догорающий в костре пергамент.
— Ну вроде того, — согласно кивнул Ратибор. — Только я не хочу и не буду такой подлостью заниматься! Мы выполним поручение Святослава, не замаравшись в этом дерьме! И совесть наша будет чиста. Вы со мной?
Ратибор внимательно посмотрел на друзей.
— Само собой, — Мирослав согласно кивнул.
— Всегда с тобой, Рат, ты же знаешь! С самого детства, плечом к плечу, — тяжело вздохнул Яромир. — Будь что будет! Но совесть наша, как ты и сказал, останется чиста!
— Вот и ладушки! — Ратибор удовлетворённо вздохнул. — Давайте на боковую, путь неблизкий нас ждёт.