Приручение. 2. Исцелю тебя (СИ)
Передо мной стояла самая прекрасная и желанная женщина. От созерцания которой кровь сгущалась и медленно разносила по венам удовольствие.
Богдана потянулась к выключателю на стене и свет тут же погас, укутывая нас во мраке. А потом я увидел ее стройный силуэт совсем близко и протянув руки, прижал девушку к себе. Нетерпеливо впился в губы, потому что терпеть было невыносимо.
Жар тела, льнущего ко мне. Ласка рук, скользящих под моей футболкой. И неповторимый вкус поцелуев.
Еще никогда в жизни я не желал чего-то так сильно, как хотел Богдану. Хотел быть только с ней и только для нее.
Чувствовал, как мое сердце билось в такт с ее, а тело раскрывалось мне навстречу. Наслаждался каждым прикосновением.
Но не был до конца уверен, что она действительно в моей комнате, предполагал что сошел с ума и все это просто мне казалось. Однако сегодня я был согласен стать сумасшедшим. Лишь бы мираж не рассеялся…
=26=
БогданаГерман все никак меня не отпускал. Да и я не горела желанием вот так быстро сбегать от него. В его объятиях было невероятно спокойно и тепло, даже несмотря на то, что легкая прохлада после совместно принятого душа заставляла слегка поежиться. От этого он только сильнее прижимал меня к себе. Плавно водил пальцами по оголенным плечам, пуская по коже вереницы мурашек. Невесомо целовал в висок или шептал какие романтичные глупости.
Я никак не могла поверить, что сама решилась сделать столь отважный шаг в сторону наших отношений. Теперь мы были по-настоящему близки, но я не жалела. Столько ласки и трепета, осторожных касаний и пылких поцелуев не получала и за всю свою короткую жизнь. Герман подарил мне чудо, будто излечил от страхов перед мужчинами, от брезгливости к собственному телу. Все то что безжалостно растоптал Давид, Герман заботливо оживил во мне. Наполнил всю меня до краев ощущением счастья, которое не хотелось терять из-за переезда.
Сейчас лежа рядом с настоящим и заботливым мужчиной, я абсолютно точно осознавала правильность своего решения. Бегство многое бы решило, но я больше не хотела бежать. Словно нашла свое место, обрела все то о чем и мечтать не смела.
— Это значит, что ты согласна? — хрипловато спросил Герман, прервав мои размышления.
— О чем ты? — игриво подначила его, сделав вид, что не понимала о чем шла речь.
Герман вдруг порывисто сел, свесил ноги с дивана и попытался дотянуться до стула. Поняв, что затея не удалась, он встал. Подошел к стулу, стянул с его спинки брюки и принялся что-то искать по карманам.
— Ты согласна сделать меня самым счастливым?
— А разве сейчас ты уже не счастлив? — села, подобрав под себя ноги. Придерживая на груди простынь, следила за тем, как Герман не стесняясь, расхаживал по комнате без белья. Он был невероятно красив и отлично сложен. Даже в полумраке комнаты я различала рельефные мышцы и чуть смуглую кожу. За его широкими плечами я могла укрыться ото всех невзгод. А в умелых руках вновь почувствовать себя любимой и желанной.
— Для полного счастья, — плавно шагнул к дивану и присел на его край. — Мне не хватает самой малости.
Протянул ко мне руку. Разжал кулак, как и в первый раз в нем было кольцо.
После того, что между нами произошло, я смотрела на украшение по-иному. А на Германа и вовсе, уже не просто с благодарностью, а с ответными греющими сердце чувствами.
— А где же заготовленная речь? — мягко улыбнулась, надеясь что по голосу Герман догадается о моем игривом настроении. — И встать на одно колено!?
— Я готов, — резко выпрямился, но исполнить совершенно лишний в нашем положении ритуал, не успел.
Я поднялась следом, но с дивана не спустилась. Посмотрела на Германа сверху вниз, удержав его за запястье.
— Не нужно. Я согласна, — отпустив руку, обхватила ладошками щеки, с пробивающейся на них щетиной. Мягко поцеловала Германа в губы. — Согласна перестать быть Князевой.
Поцелуй после признания стал еще слаще, а на душе разлилось непередаваемое чувство восторга.
— Люблю, — рвано выдохнул мне в губы Герман. — Люблю, — сцепил руки за моей спиной, дернув меня на себя. — Люблю, — в нетерпении прикусил губу, отчего я негромко вскрикнула. — Извини.
Нехотя отпустив меня, он взял мою руку. Надел кольцо и долго не сводил с меня взгляда, пока я рассматривала окольцованный палец.
— Очень красивое и с размером ты угадал, — потянула Германа лечь обратно, а сама устроила щеку на его широкой груди. — У тебя жутко неудобный диван, — поерзав на смятых простынях, придвинулась ближе.
Вслушивалась в размеренное дыхание и биение сердца. Такого большого и открытого сердца, что в нем хватало место для нас с Марком.
Я часто наблюдала, как он держа на руках малыша просто сиял от счастья. Нежничал с ним так, словно это был его ребенок и он испытывал к нему огромную любовь. Такие моменты мне хотелось ставить на паузу и наслаждаться ими бесконечно долго.
— Марк скоро проголодается, — не отрываясь от груди Германа, мечтательно прервала тишину. — И устроит нам сладкую жизнь. А мне так не хочется возвращаться в холодную постель.
— Ты на что-то намекаешь? — подхватил мой веселый настрой.
— Моя кровать больше и там Марк рядышком…
То ли не находя правильных слов, то ли боясь показаться навязчивой, но я не могла в открытую предложить Герману перебраться ко мне в комнату. И вообще, это была его квартира, где распоряжаться я не имела права. Словно угадав все мои опасения, Герман продолжил за меня.
— Если ты хочешь, я с удовольствием променяю неудобный диван на большую кровать.
— Тогда идем.
Закутавшись в простыню, выпорхнула из комнаты, слыша, как спешно шел за мной Герман. Мы почти бесшумно вошли в спальню, но даже незначительного шороха хватило, чтобы разбудить Марка.
— Иди, — легонько подтолкнул меня к кровати. — Ложись. Я сменю ему памперс и принесу кормить.
Не давая шанс возразить, Герман склонился над кроваткой. Бережно поднял сына на руки и переложил на пеленальный столик. Умело распеленал и сделал все необходимое очень быстро.
Он передал мне сына, когда я уже устроилась в постели, придвинувшись ближе к стене, оставив для него побольше свободного места.
Герман спокойно лег с краю. Принялся ласково приглаживать торчащие на макушке Марка волосы, то и дело поглядывая на меня.
— Расскажи мне о себе, — зевая, попросила я. — О своей семье. Все. Хочу знать о тебе все!
То ли Герман не сильно откровенничал ночью, то ли я уснула сразу после того, как мы переложили Марка в кроватку. Но наутро я помнила только то, что у Германа есть брат — Феликс, который счастливо женат и в скором времени ожидает рождение сына.
Наверное, было бы прекрасно познакомится с их семьей. Обрести в лице невестки Германа того, с кем можно делиться женскими секретами или просто болтать о том, как растут наши малыши. А в будущем наши сыновья вполне могли бы подружиться и проводить время вместе.
Я бы перестала быть одинокой, обзавелась любящей семьей, которой мне так не хватало.
Сладко потянувшись в кровати, и осознав что нахожусь в комнате совсем одна, неосознанно напряглась. Было непривычно тихо и пусто, а чувство легкого беспокойства подстегнуло скорее вылезти из постели.
Дурные мысли так и лезли в голову. Я опасалась, что снова мог вернуться Давид. А лишиться сына было для меня самым страшным кошмаром.
Я не могла позволить ему вновь разрушить мою жизнь.
Отыскав свой халат, небрежно перекинутый через спинку кровати, быстро оделась. Пояс завязывала на ходу, боясь зря потерять время.
Но выскочив из комнаты, выдохнула с облегчением. Даже сквозь запертую дверь кухни я чувствовала аппетитный аромат.
Вероятно, Герман готовил завтрак. А Марка забрал с собой, чтобы дать мне выспаться и восстановить силы после проведенной ночи.