Убийство под Темзой

Осмотрев сбитую на кулаках кожу, Ардашев вздохнул и принялся искать золотую манжетную запонку, выпавшую во время драки.
– Спасибо, сэр, – окровавленными губами, пролепетал молодой человек со слегка оторванным стоячим воротником а-ля Гладстон.
– Не стоит благодарностей.
– Вы что-то потеряли?
– Запонку.
Англичанин поднял с земли небольшой предмет и протянул спасителю.
– Вот она.
– Благодарю. Их мне подарил отец в честь окончания гимназии.
– Вы иностранец?
– Да, из России.
– Не думал, что в вашей стране так распространён английский бокс.
– Простите?
– Вы мастерски нанесли сначала хук справа, потом слева, а затем последовал разящий апперкот…
– Разве? А я и не знал. Это мой обычный стиль в драке.
– И часто вам приходится махать кулаками?
– Нет, ну что вы! Пару раз в год, не больше. В России нельзя быть слабым. А что им от вас было нужно?
– Деньги и часы. Это уличные грабители.
– Ясно.
Подав незнакомцу открытый кожаный портсигар, Клим предложил папиросу.
– О! Russian cigarettes? [30] У нас их не найти.
Молодые люди с удовольствием задымили.
– Меня зовут Роберт Аткинсон. Студент. Учусь на хирургическом отделении Лондонского университета.
– Клим Ардашев. Закончил два курса факультета правоведения Императорского университета в Санкт-Петербурге, – отрекомендовался русский студент и пожал руку британцу.
– О! Будущий адвокат? Судья?
– Не знаю, – пожал плечами Клим. – Возможно, переведусь на факультет восточных языков. Последнее врем я увлёкся арабским и турецким. Хочется поездить по миру, а не протирать штаны в судебных заседаниях.
– Тогда вас надо познакомить с моим отцом. Он бывший дипломат. Служил консулом в Константинополе. За заслуги перед Британией королева Виктория поощрила его высшей наградой – орденом Подвязки. Он введён в палату лордов. Сейчас занимается политикой.
– Надо же, – усмехнулся Ардашев. – Я только что спас сына члена палаты лордов.
Россиянин окинул взглядом нового знакомого. Он был немного ниже ростом, имел рыжие волосы. Его оттопыренные уши смешно светились на солнце. Большой открытый лоб и пытливые глаза свидетельствовали, если не о недюжинном уме, то, по крайней мере, о любознательности.
– И за это, сэр, я очень вам благодарен. Я был бы польщён возможностью пригласить вас на кружечку эля, – выговорил молодой человек.
– С радостью! Я мечтал об этом больше суток.
– Тогда идёмте. Тут совсем рядом, на Флит-стрит есть отличное местечко.
…Остальную часть дня Ардашев помнил хорошо, но лишь до определённого момента.
Открыв под утро глаза, он обнаружил на своём плече мирно спящую миссис Тейлор. «Господи, – пронеслись едкие, точно щёлочь, мысли, – как хозяйка баржи оказалась в моей постели? Но раз уж она меня обнимает, значит, не всё так плохо».
От тепла нежного женского тела и аромата духов стало немного легче, но адски раскалывалась голова и чертовски хотелось курить. Во рту пересохло. Он попытался высвободить плечо из-под женской головки и встать, но Агнесса проснулась. На её лице появилась похотливая улыбка.
– Дорогой, – прошептала она, касаясь уха губами. – Прошу тебя ещё раз сделать со мной всё то, что ты вытворял вчера. Я была на седьмом небе… Ну пожалуйста… – простонала она и добавила: – Мой мальчик, будь послушным, взрослым леди нельзя отказывать…
 
V
 
Первый луч солнца проник в комнату Клима, как раз тогда, когда миссис Тейлор поднялась с постели и стала одеваться. Клим стоял у открытого окна, курил и любовался её фигурой. Хозяйка баржи вышла, но скоро вернулась, держа стакан с мутной жидкостью.
– Выпей до дна, – сказала она, – и тебе станет легче.
– Надеюсь, это не яд? – осведомился Ардашев. – Ты ведь не отравишь меня, как Лукреция Борджиа?
– Зачем же убивать такого красавчика? – вымолвила миссис Тейлор, глядя на Клима влюблёнными глазами. – Я приготовила эгг-ног. Тут два яйца, немного молока и совсем чуть-чуть бренди. Не пройдёт и получаса – тебе станет легче.
 
– Римляне лечились от похмелья совиными яйцами. Я читал об этом у Плиния Старшего. Подозреваю, что он украл эту идею у египтян, – Ардашев усмехнулся и проронил: – А не разворошить ли нам несколько совиных гнёзд в Гайд-Парке?
– В любом случае, свежий воздух тебе не помешает. Хочешь, я накрою завтрак на палубе?
– Было бы неплохо, дорогая.
– Не кажется ли тебе, что мы называем друг друга так, будто мы муж и жена?
– А ты против?
– Наоборот. Но даже, если бы я была свободна, нам всё равно нельзя было бы венчаться.
– Это почему? – недоумённо вымолвил Клим.
– Я старше тебя лет на десять. Пройдёт ещё десять, моя кожа огрубеет, морщины станут заметнее и ты меня бросишь, потому что тебе захочется юного и нежного женского тела. К тому же, такие умелые любовники, как ты никогда не живут с одной женщиной. Ты не создан для брака.
– Позволю с тобой не согласиться. Когда-нибудь я создам крепкую и большую семью. Я буду любить жену, невзирая на её морщины и возраст, ведь её кровь будет течь в жилах наших детей. А что касается измен – ничего сказать не могу. Один Господь знает, что будет с нами в будущем.
– Все вы так говорите, пока молоды, – вздохнула миссис Тейлор.
– Послушай, Агнесса, я мало что помню, о вчерашнем вечере. Как случилось, что мы оказались в одной постели?
Леди улыбнулась и сказала:
– На дороге остановился кэб. Ты едва выбрался из него и долго обнимался с каким-то ушастым парнем. Вы пили шампанское прямо из горлышка. А потом, как говорит мой муж, меняя галс и лавируя, корабль с трудом выдерживал курс… к сходням. Слава богу, на палубе никого из постояльцев не было. Я решила помочь тебе и довела до комнаты. Но когда мы вошли, ты принялся осыпать меня поцелуями, и я не смогла устоять…
– Стало быть, я не сделал ничего дурного и мне нечего стыдиться?
– Но я не знаю, что ты вытворял до возвращения на баржу.
– Спасибо, мэм, утешили, – вздохнул Клим, погладив тонкую нитку усов.
– Через четверть часа завтрак будет готов. Постояльцы ещё спят, и тебе никто не будет мешать.
– Великолепно.
Миссис Тейлор удалилась. Ардашев вышел на воздух и закурил новую папиросу. По зеркальной глади Темзы, уже окрашенной розовым солнечным светом, скользили пароходы и парусники. Туман, прозрачный как кисея, клубился над водой, точно опасаясь замочить в реке свою нежную материю.
Будто фокусница, хозяйка речной гостиницы лёгким мановением руки накинула на стол белоснежную скатерть. И на ней, как по волшебству, появились: тарелка с поджаренной ветчиной, пустивший скупую слезу голландский сыр, и яйцо пашот с тостами и зеленью. Не обошлось и без стакана свежевыжатого апельсинового сока.
– Прошу, – просияв выговорила она и, усевшись напротив, сказала: – А хочешь, вечером я покажу тебе Лондон? Погуляем вместе, ты не против?
– Хорошая идея, – приступив к завтраку, кивнул Клим. – Знаешь, у меня за два дня случилось столько событий, сколько у других не происходит за всю жизнь. Ты только представь: я приезжаю в самый большой город мира, на следующий день становлюсь свидетелем убийства в тоннеле под Темзой, попадаю в английскую тюрьму, затем меня везут в суд, отпускают, я ввязываюсь в драку и спасаю сына члена палаты лордов, пускаюсь с ним во все тяжкие, и оказываюсь в постели с самой очаровательной женщиной на свете. А утром, едва живого, но счастливого русского студента, английская красотка возвращает к жизни удивительным нектаром, а потом и завтраком. Разве такое бывает?
На лице мисси Тейлор заиграл счастливый румянец.
– Так-так, – с хитрым прищуром проговорила она. – Ты из России значит? Там, я слыхала медведи по улицам ходят. Они такие же хитрые как ты?
– И не только ходят, но и ездят, – отрезая кусок ветчины, кивнул Ардашев. – И даже управляют экипажами. А самые образованные – служат коридорными в гостиницах. Те же, у кого музыкальный слух, ревут вместо труб в оркестрах.