Злая принцесса (ЛП)

— Босс ничего не слышал, но он прощупывает почву. У него есть ребята, которые следят за итальянцами, так что, если это кто-то из них, мы это выясним.
— А если это не так? Тогда что, черт возьми, нам делать?
Они оба уставились на меня так, словно у меня внезапно выросла вторая голова.
— Что? — Рявкаю я, подходя к своей кровати и хватая выброшенную бутылку Джека. Я откручиваю крышку и делаю еще один глоток.
— Уже готов признать, что она — нечто большее, чем просто план мести? — спрашивает Тео.
— Это действительно сейчас так важно?
Он пожимает плечами.
— Ты так, блядь, влюблен на нее, — бормочет Алекс, раздражая меня почти так же сильно, как и в первый раз, когда он это сказал.
— Какое, черт возьми, это вообще имеет значение? — Рявкаю я, раскидывая руки в стороны, успешно разбрызгивая Джека по кремовому ковру Тео. — Она, блядь, пропала. И я почти не сомневаюсь, что этот парень потащил ее куда-нибудь в чертово место.
— Мы найдем ее, — повторяет Тео в миллионный раз.
— Имей веру, братан.
— Единственное, что у меня сейчас есть, это это, — Говорю я, размахивая бутылкой перед ними, прежде чем выпить еще.
— Достаточно, — рявкает Тео, вырывая его у меня из рук и становясь со мной нос к носу. — Когда мы найдем ее, ты будешь нужен ей трезвым. — Так что возьми себя в руки, черт возьми.
Его ладонь ударяет меня по голове, и я рычу, сокращая расстояние между нами, моя грудь ударяется о его.
— Отвали на хрен, Чирилло, — процедил я сквозь зубы.
— Серьезно? — Рявкает Алекс. — Потому что то, что сейчас нужно принцессе, так это чтобы вы двое занялись этим.
Его слова возымели желаемый эффект, и я мгновенно остываю.
Он прав. Проклятье.
— Спасибо, — бормочет он, когда я отступаю. — Теперь надень какую-нибудь гребаную одежду и жди, или, черт возьми, иди искать ее, если хочешь. Но борьба ни к чему тебя не приведет.
Натянув чистые боксеры, я нахожу пару спортивных штанов и толстовку с капюшоном, прежде чем снова упасть на кровать и уставиться в потолок.
— Кто-нибудь, позвоните Тоби и узнайте, что, черт возьми, произошло.
— Я пытался, — признается Тео. — Он не отвечает.
— Вероятно, в больнице, где Галену вправляют нос.
— Ублюдок заслужил это.
Они оба замолкают. Я не уверен, происходит ли это потому, что они согласны, или они просто не хотят злить меня больше, чем я уже есть.
Крепко зажмурив глаза, я пытаюсь сосредоточиться, подумать о чем-нибудь, что могло бы нам помочь.
Итальянцы в стороне, после того, что произошло сегодня днем, кому она могла понадобиться? Никто не знает, кто она такая. Так ли это?
***
Ребята заказывают еду, и мы просто сидим и ждем.
Я, блядь, ненавижу это. Я мог бы выйти и поискать. Но мы в Лондоне; с чего, черт возьми, мне вообще начинать?
Мне нужно быть умным. Мне нужно дождаться новостей от Дэмиена. Черт возьми, даже Галена, потому что, если этот ублюдок что-то знает и не скажет нам, я позабочусь о том, чтобы у него никогда больше не было шанса подвергнуть ее опасности.
Я не ем ничего из того, что заказывают парни. Я даже не выхожу из своей комнаты. Вместо этого я просто лежу там с телефоном на груди и жду.
Я звонил Тоби, но, как и Тео, ответ был отправлен на голосовую почту. Я оставил достаточно сообщений, чтобы он знал, что ему действительно, блядь, нужно мне перезвонить. Но он никогда этого не делает.
Я понятия не имею, какого хрена он делает, но, блядь, это никак не может быть важнее, чем найти нашу принцессу.
Уже поздно, когда мой телефон наконец-то освещает мою темную комнату.
Я вскакиваю так быстро, что эта чертова штуковина проскальзывает по полу и влетает прямо под мой комод.
— Гребаный…
Опускаясь на четвереньки, я протягиваю руку за ним.
Тео и Алекс ушли несколько часов назад, присоединившись к Нико в поисках информации об итальянцах.
Я хотел пойти с ними, сделать что-нибудь, чтобы помочь, но они настояли, чтобы я осталась здесь на случай, если Тоби, Гален или даже Стелла свяжутся.
Я чувствовал себя бесполезным, но я заслужил это.
 
Как только мой предыдущий гнев немного утих, я понял, что мне нужно сохранять ясную голову и быть готовым двигаться, чтобы добраться до нее.
Мое сердце подпрыгивает к горлу, когда я разблокировал свой телефон, чтобы найти сообщение с неизвестного номера.
Моя рука дрожит, когда я открываю его. Но это ничто по сравнению с моей реакцией на фотографию, которая предстает перед моими глазами.
Мой желудок переворачивается, и мне приходится бороться с тем, чтобы меня не вырвало на ковер Тео.
— Чертовка, — выдыхаю я, глядя на ее свернувшееся калачиком, безжизненное тело. Ее белая рубашка стала красной. Красный с… — Черт. ЧЕРТ. — Кричу я, вскакивая на ноги, чтобы найти свои кроссовки.
Один взгляд на эту фотографию, и я точно знаю, где она была.
Почему — это был совершенно другой вопрос. И я не могу избавиться от чувства, что, возможно, это была вовсе не вина Галена, а все связано со мной.
Иначе зачем бы им оставлять ее в месте, которое сразу узнаю только я?
Я не помню, как туда добрался.
Я больше не останавливаюсь, чтобы задать этот вопрос, когда выбегаю из своей машины.
Я даже не заглушаю двигатель и не закрываю дверь, когда влетаю через вход на кладбище.
— Стелла, — зову я, несмотря на то, что она, вероятно, не слышит ничего из того, что я говорю.
Кровь, которая была так очевидна на фотографии, в реальности еще более шокирует, когда я замечаю ее, свернувшуюся калачиком между могилами моего отца и сестры.
— Скорая помощь, — рявкаю я в свой телефон, как только он подключается. Я сообщаю наше местоположение и даю парню на другом конце провода столько подробностей, сколько у меня есть, прежде чем упасть на колени рядом с ней и уронить свой телефон на землю.
Мне следовало позвонить по пути сюда, но все, о чем я мог думать, это добраться до нее.
— Детка, — выдыхаю я, убирая волосы с ее лица.
У меня перехватывает дыхание от того, насколько она бледна. Я говорю себе, что это потому, что нас освещает только лунный свет, но дело не только в этом.
Прижимая палец к точке пульса на ее шее, я молюсь любому гребаному божеству, которое могло бы прислушаться к слабому звуку сирен, нарастающему вдалеке.
— Все будет хорошо, детка, — шепчу я. — Я рядом. Я с тобой.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Стелла
Моя первая мысль заключается в том, что кто-то наполнил мои вены бетоном и засунул вату в мой мозг.
Во-вторых, звуковой сигнал и голоса звучат чертовски громко.
— Я думаю, что ее глаза моргнули.
Этот голос. Я знаю этот голос.
Звуковой сигнал становится быстрее.
— Стелла? — Тепло распространяется от моей кисти и вверх по руке.
Что это такое?
— Стелла? Открой глаза, детка.
На этот раз голос звучит ближе.
— Мы должны позвать медсестру, — говорит кто-то еще, кто-то дальше.
— Нет, просто подожди, — огрызается голос.
Все мое тело вздрагивает, когда что-то касается моего лица. Мягкое прикосновение пальцев к моей щеке.
— Давай, детка. Вернись ко мне, — шепчет голос так тихо, что я уверена, что только я могу его услышать.
Я борюсь за то, чтобы понять, получить хоть какое-то представление о реальности. Это там есть. Прямо, блядь, там, но я не могу до него дотянуться.
Его прикосновения продолжаются, и, хотя они приятны, успокаивают, что-то все еще кажется неправильным. Что-то глубоко внутри меня хочет вырваться.
Себастьян.
Как только я осознаю это, тьма снова поглощает меня, и все исчезает.
Это неплохое место, когда я погружаюсь в небытие, которое дает чернота. Ну, для начала.
Но затем образы начинают проясняться в моем сознании.
Кладбище. Подвал Нико. Его ванная.
Воспоминания о том, как руки Себа касаются меня, как он проникает в меня, заставляют мою температуру подскочить, прежде чем образ его на коленях передо мной с моим ножом в руке, вырезающим на мне его имя, становится настолько ясным, что я почти чувствую, что я снова там. Боль исходит от моего бедра, когда я смотрю, как кровь стекает по моей бледной коже.