30 дней моей мести (СИ)
― Ты прав. Не знаю, ― стягивая мокрые волосы в жгут, покачала головой собеседница. ― И, честно говоря, не хочу знать.
― Снимай свитер. Повешу его сушиться, ― светло-кремовый верх послушно стянули через голову, оставаясь в топике. ― И джинсы.
― А есть вариант остаться не голой в доме твоих родителей?
― Я дам тебе что-нибудь из своего, тут целый склад старых шмоток. Мама по ходу коллекционирует их. Есть хочешь? Можем заказать что-нибудь: бургеры, суши, что-нибудь итальянское?
― И что дальше? Включим кино и проведём вечер под пледом за пиццей?
― Как вариант. Или ты против?
Ульяна не выдержала.
― Кометов, какие цели ты преследуешь? ― она устало потёрла лицо. ― Что между нами происходит? Для чего всё… это? Для чего здесь я? Для чего эти свидания, встреча с твоими родителями? Я уже ничего не понимаю. Мы притворяется или…
― Или?
― Или… я не знаю. Ты добиваешься чего-то конкретного? Секса? Так он уже был. Галочка в записную книжку поставлена. Что ещё тебе нужно? Или это такая хитроумная игра? Давай закончим её. Я устала, правда. Признаю, это была паршивая затея навязываться в твои деву… ― её лицо взяли в тёплые ладони и, прерывая поток бессвязной речи, оборвали поцелуем. Тем самым, что должен был случиться вчера. Полным нежности, ласки и… и…
Кирилл чуть отстранился, словно пробуя на вкус новые ощущения.
― Ну так что? ― мысленно вынеся только ему известный вердикт, снова спросил он. ― Голодная? Заказываем что-нибудь?
Всё? Продолжения не будет? Это он так даёт понять, что ему нужен от неё не только секс? Господи, что на уме у этого человека?
― Заказываем, ― практически прошептала Матвеева, на самом деле и не думая сейчас о еде. Перед глазами и в мыслях были лишь его губы, которые она снова хотела целовать. Целовать. Целовать. И целовать.
Нет. Он то ли издевался над ней, то ли преследовал какие-то свои цели, но больше не нарушал опасной дистанции и не провоцировал разбушевавшиеся гормоны. Ульяне, как и обещали, нашли ещё одни спортивки и отправили наверх, переодеваться. Попутно был сделан заказ по телефону и уже минут через тридцать курьер стучал в дверь. Ароматы ресторанных блюд из бумажных пакетов сшибали с ног с порога. Тут хочешь ― не хочешь проголодаешься. Запечённая с овощами рыба, бефстроганов, брускетте в ассорти, салаты с морепродуктами, гарнир под соусом, мамочки…
Шикарная еда заняла весь кофейный столик и половину огромного дивана в гостиной. На улице всё лил дождь, приглушённый свет добавлял интим, электрический камин навевал расслабляющие мотивы, как и позаимствованная из мини-бара бутылка вина, а по телеку шла «Рапунцель». Зашкаливающая романтика.
Сколько они так сидели? Да всё то время, пока длился мультфильм. Так по-домашнему, что совсем не хотелось, чтобы это заканчивалось. И ещё больше не хотелось, пригревшись, снова выходить на улицу, а ведь придётся. И скоро.
Неспеша были собраны пустые контейнеры, помыты вилки и бокалы.
― Как тебе полотенчико? ― насмешливо поинтересовался Кирилл.
― Какое? ― не поняла Матвеева.
― Вот это, ― он ткнул пальцем в мокрое пятно на своей футболке. Слишком погруженная в свои мысли, Ульяна потерялась в реальности и вытерла руки об него.
― А, отличное.
― Да. Я знаю. Мне тоже нравится. Ты как-то слишком напряжена, ― по телу пробежала дрожь ― это сильные руки сжали её плечи, приятно массируя. О, б-б-боже… ― Расслабься. Позволь себе просто жить. Одним днём.
― Это не практично, ― промычали неразборчиво в ответ, слишком кайфуя от удовольствия. ― «Сегодня» быстро сменится «завтра», и тогда от сожаления нельзя будет скрыться.
― А зачем о чём-то жалеть? Мы живём лишь раз, ― короткий поцелуй обжёг возле уха, рядом с грифельно-чёрным полумесяцем. Мужские пальцы продолжали разминать окаменевшие мышцы, скользя по вытатуированному между лопаток ловцу снов. Им так хотелось спуститься ниже, забраться под тонкий топик, а там добраться и до шнуровки на штанах, но Кометов сдерживал себя. Пока что. Пока мог.
Ульяна, чувствуя, как налились слабостью ноги, откинулась спиной на тяжело вздымающуюся грудь Кирилла, с наслаждением прикрыв глаза и вдыхая мужской запах без примеси одеколона. Как приятно просто стоять, вот так, и чувствовать его рядом. Чувствовать, как лишившись доступа к плечам, её обняли за талию. Чувствовать глухое сердцебиение, отзывающееся в унисон с её. Чувствовать горячее дыхание у виска…
Её ладони легли на его руки, тот в ответ сплёл их пальцы, ободряюще сжав. Не открывая глаз, Ульяна привстала на цыпочках и, извернувшись, с надеждой коснулась его губ. Ей хотелось снова получить этот полный какого-то особенного и ни с чем несравнимого трепета поцелуй. Для неё это было важно. И она получила его.
Кометов подался вперед, пользуясь подаренной возможностью и уже не сдерживаясь. Страсть и чуткость ― вкусная, хоть внешне никак несовместимая смесь. Её тело откликнулось на его призыв. Её губами играли: прикусывали, дразнили, теряли, снова ловили. И словно спрашивали…
Матвеева красноречиво вскинула руки. Топ мягко скользнул вверх, оголяя женские формы. Кхм, а мама-то оказалась права, пригодился ведь комплект белья. Ненадолго правда. Кружевной лифчик улетел куда-то. Туда же отправилась и поспешно стянутая мужская футболка.
Поцелуи, такие чарующие, такие гипнотические… они сводили с ума. В прошлый раз было иначе. В прошлый раз была похоть. Без примесей эмоций. Удовлетворение собственных потребностей, не более. Теперь же главенствующую позицию занимала всепоглощающая, неконтролируемая нежность. Она отзывалась в каждом движении, в каждом касании.
«Наши действия, господа?», задумчиво почесало репу подсознание.
«Улыбаемся и машем», равнодушно пожал плечами здравый смысл, протягивая шуршащий пакет: «Чипсы?»
Кирилл молча повлёк и не думающую сопротивляться девушку за собой на второй этаж, в ту самую комнату, где недавно она переодевалась. Оба находились в приятной прострации. Ни смущений, ни сомнений. Посторонние мысли отпустили беспокойные головы, давая им возможность просто быть вместе. Просто стать ненадолго единым целым.
Закрытые двери и мягкая постель ― ничего другого не нужно. Потонувшая в подушках Ульяна, впиваясь ногтями во что придётся, не сдерживала стонов, когда покрывающие её кожу горячие поцелуи стали опускаться всё ниже, возбуждая и заставляя гореть от нетерпения.
Места, которых дотрагивались мужские ладони накрывало дорожкой мурашек и обжигало дьявольским пламенем. Грудь приятно ныла, как и низ живота, когда с неё снимали последнюю одежду и касались самых интимных частей тела, вынуждая извиваться от удовольствия.
«Ну же, ещё», вырвалось из неё умоляюще и неосознанно. Вот только желаемое она получила не сразу. Сегодня, в отличие от прошлого раза, руководить парадом ей не позволили. На этот раз только Кирилл решал: когда, как и в каких позах…
Секунды складывались в минуты, минуты в часы. Сколько стены частного дома сотрясали вскрики и стоны? Неважно. Важно, что они никогда ещё не чувствовали такого единения тел и душ. Восторг эйфории кружил их в бешеном хороводе, от чего хотелось задыхаться. «Секс ― лучший спорт», вот уж точно. Столько потов не сходит даже с усиленной тренировки.
Короткий перерыв позволил отдышаться. Обнажённые тела, решив, что теперь уже глупо играть в неловкость, заперлись в душевой кабине, где не придумали ничего лучше, чем начать всё снова. Ливень сменился слабым дождиком, а за окном окончательно стемнело, когда они вернулись обратно в спальню: практически без сил. Зато чистенькие. Можно идти по третьему заходу…
***Ульяна вглядывалась в тени на глянцевом потолке, кусая распухшие губы и выравнивая сердцебиение, чувствуя, как горят в смущении её щеки. Что они вытворяли! Вот уж точно пора покупать Камасутру. Удивительно. Она никогда не замечала в себе подобной… раскрепощённости, и это несмотря на многолетние тренировки на пилоне. Наоборот, всегда считала себя более чем робким человеком, тут же…