Дракон в мантии (СИ)
— Я?! Ура!
— Он?! За что?!
Глава 2. Архимаг и другие
— Нет, ну это ни в какие рамки! — Я мерила шагами выделенную мне с барского плеча комнату под крышей. — Дали мне в провожатые какого-то вивисектора-любителя и отправили непонятно куда и непонятно зачем! Да я с ним не проснусь в какой-то особо трагичный момент. Он же меня какой-нибудь болотной водичкой напоит в порядке научного эксперимента!
В дверь постучали.
— Войдите! — рявкнула я.
В щель просунулась встрепанная русая голова Никсара. Подозрительно оглядела пространство и, признав оное небезопасным, не стала подтягивать остальное тело.
— Заорра Зотс, — Никсар замялся и посмотрел на меня глазами голодного спаниеля, — вы на меня сердитесь? Я обидел вас чем-то, да? Сказал что-то не то? Простите, пожалуйста, я не знаю этикета вашего мира. — Голова покаянно вздохнула и уставилась в пол.
Мне стало стыдно. Из-за своей паранойи я, может быть, обидела вполне хорошего человека. А нам, в конце концов, еще идти вдвоем. И никуда не денешься с автономки, придется договариваться.
— Ладно уж, заходи, коли пришел, — я махнула рукой. Никсар радостно просочился в комнату. — Чай? Кофе? Пароль от вайфая?
— Нет, ничего не нужно, спасибо. — Староста уселся на краешек стула, а я все равно поставила на столик мисочку с печеньем и разлила чай из вечно теплого чайника. Маги, поняв, что магическую плиту мне не разжечь и вовек, поставили меня на полное довольствие и снабдили походными полумагическими самосогреющимися чайниками и запасом печенья.
Странные ощущения от пребывания здесь у меня складываются. Иногда я чувствую себя как поп-звезда на вершине карьеры, иногда — как лабораторная мышь. И х.з. — что хуже.
Пару раз в коридорах встречала его сиятельство Джулиана. “Я слежу за тобой, ничтожество”, - читалась в его глазах. Обидно. Такой красивый и такой злобный.
— Держи печеньку, — я пододвинула к Никсару мисочку. — И давай на “ты”, идет?
Никсар радостно закивал. Некоторое время мы пили чай молча. Иногда это так приятно… помолчать.
— Медь, — Никсар отставил чашечку, — а у тебя план есть?
— Нет у меня никакого плана, — я махнула рукой. — Какой план? Я даже с трудом представляю, куда и зачем нам идти! И почему именно идти? Неужели нельзя порталом?
— Тебе нельзя. Ты же антимаг, тебя никакой портал не примет. — Невольный спутник сожалеючи развел руками.
Дело ясное, что дело мутное. Вот почему другие попаданки получают магические способности несметные, красоту неземную и мудрость неминучую? И короли с рыцарями такие перед ними штабелями, штабелями, штабелями! А я полную бытовую инвалидность, тяжкий ручной труд и нездоровый интерес представителей науки? Какая мерзкая несправедливость! За грустными размышлениями я таки упустила, о чем мне весьма эмоционально втолковывал Никсар. Но, кажется, я кивала.
— А? Ник, прости, я что-то задумалась. Так что ты там хотел?
— Можно я срежу у тебя одну ма-а-аленькую прядку волос?
— Во-о-он! — рявкнула я. Никсар испарился. В прямом смысле слова. Ненавижу магию.
В дверь опять постучали.
— Ну кто там еще?! — рыкнула я.
— Альмеди Зотс, вас вызывают в покои Архимага через час, вот приглашение, — возвестил приятный женский голос. Под дверь просунулся коричневый конверт с красной сургучной печатью и, трепеща уголками, подлетел к столу, плюхнувшись прямо в тарелку с печеньем. Я прикрыла глаза рукой и мысленно начала считать до тысячи.
Всю неделю, прошедшую с момента моего попадания в этот мир, я провела под контролем и за… работой. Сельма выполнила обещание и притащила заказ на антимагические штаны и рубашки для местных вояк и стражей порядка, клятвенно заверяя, что по исполнении оного я сравнюсь богатством с королем. Я смотрела на количество единиц и опасалась элементарно не дожить до того светлого момента. Ну или дожить, но мне уже ничего не потребуется, кроме стакана кефира по утрам и грелки на ночь. Забегали Норал с коллегиальными магами и ставили эксперименты. Так, к примеру, выяснилось, что копия машинной иголки, сделанная местными мастерами, идентична родной по свойствам. Но только если вставлена в машинку. А еще оказалось, что я совершенно не контактна со всеми видами магии.
На меня нельзя даже погадать: у вызванного для этого дела главы Отдела предсказаний и пророчеств закрылся третий глаз и произошел конфликт с картами. Они сложились в надпись: "Сам дурак!", и напрочь отказались идти на контакт с хозяином. Меня тогда на целый день заперли в башне, во избежание встречи с бродившим по Коллегии тенью Самым Главным Предсказателем. У него ко мне было много чувств, но мало слов.
Варди и Таурус мечтали разобрать машинку и постепенно заменить детали, дабы выяснять, на каком этапе машинка перестанет быть антимагической. И нельзя ли собрать цех из одной машинки, вставив в каждую новую по винтику от материнской.
Сельма грудью вставала на защиту чудесно приобретенного имущества и требовала, чтоб Норал с подельниками и близко не подходили к артефактам, пока я не нашью антимагических накидок с бантиками на всю армию.
— Бог Сельму метит, — ворчал Норал и уходил жаловаться коллегам. Приходили коллеги и пугали Сельму перспективами моего переутомления на ее гигантском заказе и непоправимой потерей для науки. Та призывала в свидетели национальную безопасность и грозилась забрать меня или во дворец, или в казарму стражи, и пусть тогда господа маги Коллегии дистанционно изучают меня сколько влезет.
Но потом вроде пришли к консенсусу. Сельма перестала наседать на меня с заказом, маги перестали пытаться разобрать меня и машинку на запчасти. С утра мне выдавалось немного кроя для простейших рубах на клиньях, потом меня забирал Норал и Ко и возвращал уже ближе к вечеру.
Стыдно сказать, а я кроме нескольких покоев Академии толком-то и ничего не видела. Хотя один Джулиан напрочь отбивал желание шастать где ни попадя. Это если не считать общего ажиотажа, местами отдающего в истерику, который вызвала моя персона. Чтобы примерно понять эмоции рядовых магов, представьте себе гуляющую рядом с вами разумную атомную бомбу. Оно вроде и интересно, и договороспособно, а вроде как и долбануть может, горяченьким.
Норал и Сельма слишком поздно сообразили, что информацию обо мне стоило держать под грифом “Совершенно секретно”, и весть об “аномалии, ломающей все законы магии” распространилась по Академии, как сплетня по женскому общежитию, — мгновенно. Хотя не все меня боялись. Были и такие, которые мечтали на мне заполучить местный аналог нобелевки и неувядающую славу. Но этих уже боялась я. Ученый-энтузиаст в поисках истины примерно так же страшен как фанатик-инквизитор.
Особо на ниве получения почетного звания “Решатель теоремы Пуанкаре” усердствовал Никсар. Со всей страстностью неофита он подкарауливал меня в темных коридорах и делал непристойные предложения. По типу пожертвовать ради науки литра два кровушки или позволить долбануть себя несильным разрядом тока. Или хлебнуть немного из подозрительной склянки.
Никсара укоротил Норал, но помогло не сильно. Шустрый староста начал таскать мне сладости и активно старался подружиться. В раскаянье я не верила ни на атом, поэтому избегала его с удвоенной силой. Не удивлюсь, если он подговорил Комиссию, дабы остаться со мной наедине и наизучаться всласть.
Ну да ничего уже не изменишь. Не убьет же он меня, в конце концов. Наверное.
Вечерами читала краткую историю мира Вейн и королевства Аркар, дабы хоть немного ориентироваться в местном колорите. Помогало не сильно. Ночами долго не могла заснуть и смотрела на две местные луны, вспоминая дом, родителей, друзей. Бедная мама! Как она там? А папа? Ищут же меня, я надеюсь. Сельма сказала, что теоретически меня можно вернуть почти в ту же самую минуту, но это теоретически, время везде течет по-разному, так что…
Ну хватит горевать! Пора узнать, что там от нас хотел Архимаг.