Колхозное строительство 7 (СИ)
— Я не знаю, где сейчас мистер Уэбб. Он ведь уже почти полгода как уволился.
— Э, мист… а что с шимпанзе Бонни?
— Бонни не шимпанзе. Бонни макак свинохвостый и он околел. Всего через 9 часов после приземления.
— А остальные?
— Ну, это дело прошлое. Энос умер еще в 62-м. Хэм жив, но его здоровье сильно подорвано. Постоянно болеет.
— А причины?
— Насчёт Бонни — могу предположить. В лунный скафандр A7L не удалось вставить ни одного слоя, предназначенного для предотвращения жёсткого облучения гамма-лучами, а сам он напоминает накачанный воздухом химкомплект, состоящий из резины и тряпок. В условиях незащищенности астронавтов от солнечных вспышек скафандр на Луне, да и вообще дальше двухсот километров от Земли, бесполезен. Как и тонкая, в 0,2–1 миллиметра, профилированная металлическая стенка командного модуля «Аполлона», и похожая оболочка лунного модуля, которая даже в самом прочном месте не превышает 1,5 миллиметров в толщину.
— Но ведь за всё это отвечали вы?! — конгрессмен опять вскочил со стула, нависнув над столом.
— За всё это отвечают законы физики и деньги — ну и вечная спешка по вашей вине.
— То есть вы нанесли бюджету США ущерб в несколько десятков миллиардов долларов, да ещё нас во всём и обвиняете! Теперь свободны. Не переживайте, мы разберёмся — и все получат по заслугам.
Вернер фон Браун двинулся к выходу из зала. Хотелось обернуться и посмотреть, на мистера Барбера Конэбла. Посмотреть с презрением. Нация торгашей. В космос лезут! Дырка от бублика вам, а не космос. Пока не отобрали пропуск, нужно попасть в свой кабинет и уничтожить часть документов. Они украли у него мечту! Что ж. Действие в его мире — мире физики — равно противодействию.
Событие тридцать второе
Как-то Виктор Гюго отправился в Пруссию.
— Чем вы занимаетесь? — спросил у него жандарм, заполняя анкету.
— Пишу.
— Я спрашиваю, чем вы зарабатываете на жизнь?
— Пером.
— Так и запишем: «Гюго. Торговец перьями».
Пётр Тишков сидел на своей даче в Переделкино и принимал гостей. После заседания Политбюро уехать домой не дали. Шелепин «попросил» всех находиться в прямом доступе. Ну, по крайней мере до тех пор, пока всё не станет ясно с результатами операции «Оплеуха».
Лето — не сидеть же в душной гостинице без кондиционеров, тем более что дача есть. А на соседней живёт Пётр Оберин — караулит оба дома и огромное количество материальных ценностей.
После ночного заседания Политбюро Пётр решил заскочить в министерство Культуры — там хотелось напрячь Демичева с быстрейшим заключением договора со студией DEFA. Хотели ведь фильмы про индейцев снимать в Казахстане. Демичев, скользкий, как только что вытащенный из воды карась, уже третий месяц кормил завтраками. Попытался и в этот раз — не получилось. Прямо при Тишкове позвонил в ГДР и договорился, что немецкие товарищи в августе пожалуют с дружеским визитом в Казахстан — природу посмотреть и оценить лица казахов, походят ли они на индейцев. Ну, на Гойко Митича, может и не сильно — но Пётр помнил, что часть фильмов про индейцев снимали в Монголии, и в массовку брали местных, так чем казахи хуже? Тем более что в республике встречаются совершенно разные типы лиц. Вспомнить хоть того же Кунаева. Похоже, когда создавали казахский народ, туда согнали несколько различных этнических групп. Ну, это пока его не сильно беспокоило — открытой вражды и национализма вообще не было заметно.
Уходя от Ниловны, Пётр в коридоре столкнулся с Эдмондом Кеосаяном. Были знакомы ведь, Тишков помогал ему, как и Гайдаю, выдав бывшего чекиста в помощники — двери в неуступчивые кабинеты ногой открывать. Осенью в кинотеатрах отгремели бои в Ялте, показали вторую часть «Неуловимых» — теперь по идее Кеосаян должен был снимать «Корону Российской Империи». Спросил.
— Пишем сценарий, — как-то неуверенно ответил.
— А поподробней?
— Вместе с Александром Михайловичем Червинским пишем сценарий.
Ну, не сильно подробней получилось. Что-то не так! Из детства помнил, что между второй и третьей частью пройдёт больше трёх лет.
— И много написали? — надо подтолкнуть ребят.
— Работаем. Треть, наверное.
— Эдмонд, давай так — завтра в десять утра к подъезду этого здания подъедет моя «Чайка» с шофёром и отвезёт тебя и товарища Червинского ко мне на дачу в Переделкино. Расскажете всё поподробнее. Может, смогу вам чем помочь.
Вот приехали. Червинский оказался молодым совсем, и, судя по лицу, вовсе не Михайловичем. Так и есть — Мойшевич. Усики, курчавая шевелюра, очки золотые. Настоящий писатель.
Тишков угостил творческую интеллигенцию вином из Казахстана. Рассказали про сценарий, и как пишут. Получается, что далеко им до победы коммунизма — и не очень-то этот рассказ походил на знакомый с детства фильм. Пришлось изображать на лице задумчивость и рассказать, как видит эту картину бывший министр культуры. Оба двое сидели, строчили. Надо будет потом у Цинева поинтересоваться, а нет ли приличных диктофонов в его ведомстве.
После рассказа начали обсуждать эпизоды. Пётру опять пришлось направлять ребят на путь истинный. Блин, да проще самому сесть и этот сценарий написать! Потом ещё настропалил творцов, чтобы параллельно думали и об четвёртой серии.
— Будем снимать у нас в Казахстане. Отправляют туда ребят бороться с бандой неуловимых басмачей, что затерроризировали целую область.
— И со сценарием поможете?
Да в лёгкую. Чуть из «Белого Солнца», чуть из «Офицеров». Нет, не воровать из этих шедевров, а то могут и не получиться культовые ленты — а общий колорит и антураж. Одним словом, хорошо посидели. И будет у детей в СССР на одних «Неуловимых» больше. Маленький шажок к счастью.
Уже прощались, когда Пётр вспомнил про прочитанный году в 2000-м, или чуть позже, приквел к «Неуловимым». Там убивают отца Ксанки и Даньки, там все герои знакомятся и попадают в этот партизанский отряд, где командиром как раз отец двоих из «Неуловимых», там и прозвище получают — «Красные дьяволята».
Стоя у калитки, пересказал творцам сюжет.
— Так ведь выросли артисты, — но глаза у Кеосаяна загорелись.
— Широка страна моя родная. Объявите по телевизору конкурс на похожих мальчиков и девочек, пусть фото шлют в киностудию. Хотя нет — вы занимайтесь «Короной», а я сегодня же Демичеву позвоню.
— Что-то вы навешали на меня, Пётр Миронович. Я ведь и второй-то фильм снимал уже по многочисленным просьбам зрителей, совершенно не имея сценария.
— Ну, трудности закаляют.
На самом деле в СССР режиссёры снимут фильм раз в два-три года и почивают на лаврах. Как там в поговорке: «Мастерство приходит во время еды»? Вот и аппетит нагулял. Нужно подкрепиться.
— Пётр Мироныч, там правительственный надрывается, — высунулся из окна тёзка-танкист.
Началось!
Событие тридцать третье
В связи с хроническим недофинансированием министерство обороны РФ приняло решение о ликвидации 30 ядерных боеголовок и о сокращении штатов. Штаты сокращаются на 10 штук, то есть по 3 боеголовки на каждый сокращаемый штат.
Политбюро собралось в расширенном составе. Плюсом были министр иностранных дел Громыко Андрей Андреевич, начальник Генерального Штаба маршал Матвей Васильевич Захаров и начальник войск гражданской обороны СССР маршал Василий Иванович Чуйков. Чуть поодаль толпилась ещё пара генералов, но их Пётр не знал.
Даже гадать не приходилось, что с «Оплеухой» что-то пошло не так — вон сколько военных нагнали. Уже расселись все, а Шелепина, Подгорного и Косыгина не было. Пётр со своей ногой, как обычно, фурор произвёл. Не видевший его ещё с этим украшением Цвигун (отсутствовал на прошлом заседании Политбюро) даже постучал ручкой шариковой по железякам.
— Завидую тебе…
— Чего вдруг? — не понял Пётр.
— Идёшь по улице, и все женщины на тебя оборачиваются! — и ржёт, самка собаки.
— Что у тебя с индусами, лучше расскажи! — спрятал ногу под стол Тишков.
— Обещают тридцать-тридцать пять процентов плюсом. И ухватились за зелёный и красный хлопок, прямо визжат от восторга.