Ядовитый соблазн (СИ)

— В хорошей компании даже мерзнуть намного приятнее, — с улыбкой заявил Максимилиан и потянулся вперёд, обхватил Эмилию за талию и откинулся назад, устраивая её сверху на себе. Девушка изо всех сил уперлась острыми кулачками в грудь, пытаясь воспрепятствовать сближению, принявшись дёргаться изо всех сил. В то время как мужчина, обхватив её за талию, прижимал к себе.
— Дёргайся сколько душе угодно, Эми… Это даже немного волнительно.
Проклятие! А ведь он был прав — даже через несколько слоёв мокрой ткани Эмилия чувствовала силу его напряжения и желания.
— Хорошо, — внезапно согласилась она, опуская руки, — я не стану приносить неприятностей. Выпусти меня отсюда, я уже замёрзла.
— Пожалуйста. Ты забыла сказать пожалуйста.
— Пожалуйста, — эхом повторила Эмилия.
Максимилиан тут же разжал объятия и девушка не преминула этим воспользоваться, отодвинувшись. Мужчина тоже поднялся и покинул пределы ванной.
— Водные процедуры полезны, Эми. Не стоит смотреть на меня как на врага.
Максимилиан раздевался. В два счёта избавился от сюртука и рубашки, скинул брюки и стянул бельё, обернулся через плечо с издевательской улыбкой:
— Ты так и будешь сидеть в холодной воде? Вылезай. И не забудь снять с себя мокрую одежду. Яне позволю тебе заливать водой мои персидские ковры ручной работы.
Максимилиан удалился в свою комнату, предоставив Эмилии возможность лицезреть свою широкую спину и длинные ноги атлета с узкими бёдрами. Девушка невольно проводила взглядом удаляющийся оголённый мужской зад, злясь на себя за то, что посчитала Максимилиана недурно сложенным и даже залюбовалась им на мгновение.
Зубы уже выбивали чечётку от холода. Эмилия поднялась и принялась расстёгивать пуговицы жакета, стаскивая потяжелевшую, мокрую ткань. С платьем справиться никак не удавалось — плотная ткань словно намертво прилипла к телу. В бешенстве Эмилия топнула ногой.
— Мы и без того залили уборную сверх необходимости. Не стоит добавлять прислуге работы ещё больше. Я помогу тебе.
Конечно, это был он. Кто же ещё.
— И когда я от тебя избавлюсь?
— В ближайшее время — не надейся на это, дорогая.
Эмилия отбила ладонью протянутую руку. Максимилиан принялся закатывать рукава рубашки, которую уже успел надеть.
— Позволь помочь или в противном случае мне придётся повторить воспитательные мероприятия.
— Хорошо, — поспешно согласилась Эмилия, позволив мужчине помочь справиться с непослушным платьем.
— Отвернись.
— И не подумаю. Во-первых, я уже видел гораздо больше. Во-вторых, твоя нижняя сорочка так соблазнительно облепила фигуру, что было бы грешно не полюбоваться.
Мужчина был прав. Намокшая ткань сорочки прилипла к телу словно вторая кожа, белая тонкая ткань не скрывала ничего, но наоборот, выгодно подчёркивала все изгибы, просвечивалась нежно-розовым на напряженных от холода сосках.
— Держи.
Эмилия вырвала из рук мужчины плотную простынь, закутавшись в неё с головой.
— Я провожу тебя до твоей комнаты. Мне кажется, что ты ещё недостаточно хорошо ориентируешься в этом доме.
— Не стоит беспокоиться.
— С тобой — стоит. Не перечь, — отрезал мужчина, ведя её под руку. Но едва он толкнул дверь комнаты, в которой временно разместил Эмилию, как остановился на пороге.
— Разбито окно, — прокомментировал он сквозняк, гуляющий по просторной комнате. Голос был полон недовольства.
— Это сделала не я, — вырвалось у Эмилии.
— Разумеется, не ты, — фыркнул мужчина, — ты всё время была возле меня. Стой. Оставить тебя здесь в таком холоде я не могу, придётся разместить тебя в другом месте.
Максимилиан выдержал паузу и «обрадовал» Эмилию:
— Ты будешь ночевать в моей спальне.
  
Глава 25. История дьявола
 
— Ни за что я не стану этого делать!
— Ещё как станешь. И я притворюсь, будто не понял, какие именно мысли промелькнули в твоей очаровательной головушке. Боюсь, они подействуют на меня чересчур возбуждающе, в то время как я имел в виду лишь то, что ты переночуешь в моей комнате. Только и всего. Так что пошевеливайся. В противном случае я начну мыслить не в том направлении и претворять в жизнь свои фантазии…
 
Прислуга принесла одежду Эмилии в комнату Максимилиана через несколько минут.
— Можешь не утруждать себя полным гардеробом, время довольно позднее. И ужинать я предпочту здесь же. Утомляет длительное брожение по каменным коридорам…
Голос Максимилиана доносился из спальни, Эмилия привела в порядок свои волосы и надела ночную сорочку, закутавшись в плотный халат поверх неё. Странным образом, но ужин прошёл в полном молчании. Казалось, Максимилиан витает мыслями где-то далеко и от его словоохотливости, открывшейся недавно, сейчас не осталось ни следа.
— Можешь почитать что-нибудь, — махнул рукой Максимилиан в сторону книжного шкафа, в то время как сам корпел над листами бумаги, — только не забудь вернуть книгу на тоже самое место, откуда её взяла.
Эмилия загрустила, точно того же требовал отец. Как ей его не хватало!..
— Что-то случилось?
— Ничего.
— Я заметил тень, пробежавшую по твоему лицу, — оторвался от своих бумаг Максимилиан.
— Всего лишь вспомнила об отце, — нехотя призналась Эмилия.
— Сожалею о твоей утрате. Эдвард Тиммонс был человеком достойным во всех отношениях.
— Спасибо, — машинально ответила Эмилия, бездумно листая страницы книги, но не понимая ничего из прочтённого. Через часа-полтора она вернула книгу на место и замерла.
— Можешь ложиться на мою кровать. Я займу место на диване.
Ну уж нет. Спать там, где спал он сам, впитывая его запах… Спасибо, мысленно подумала Эмилия и выбрала диван, подождав, пока прислуга застелет его тонкой простынёй и мягким одеялом с подушкой. Максимилиан едва повернул голову в сторону девушку и оставил гореть на столе только один подсвечник с двумя свечами, загораживая своей фигурой свет. Тихонько поскрипывал кончик пера по бумаге, но в остальном — безмолвие и темнота, крадущаяся по углам. Наверное, пишет очередное письмо, полное злобных дьявольских замыслов и строит козни, думала она, поглядывая на широкую спину и склоненную над листами бумаги голову.
Эмилии не спалось. Ошибкой было думать, что на диване будет лучше. И здесь чувствовалось его присутствие. Запах его парфюма и табака проникал даже сквозь чистое постельное бельё, окружая Эмилию плотным облаком, из которого было не выбраться. Оно ворочалась с боку на бок даже тогда, когда сам мужчина, погасив свечу, отправился спать. В полной тишине хорошо слышалось его размеренное дыхание. А ей никак не удавалось заснуть. Она села на диване и в полной темноте осторожно побрела наощупь, выставив руку вперёд. Села в кресло, но и там ей не было покоя. Она вновь тихонько пошла обратно.
— Эмилия, — послышался голос Максимилиана, — может быть, хватит бродить по комнате, как неуспокоенные души мертвых на кладбище? Завтра я отбываю с первыми лучами рассвета. Уже довольно поздно, и я хотел бы поспать хотя бы пару-тройку часов перед тем, как отправлюсь в непростую поездку. И надеюсь, это вынужденное расставание будет последним.
— Мне не спится здесь.
Максимилиан потянулся и зажёг свечу у изголовья.
— Почему?
Не признаваться же в истинной причине бессонницы.
— Слишком жёсткий диван, — соврала она.
— Хорошо, тогда ложись сюда, на кровать.
Вот ещё! Ложиться туда, где постель хранит тепло и запах его тела?
— Я буду так щедр, что подвинусь и выделю тебе половину кровати.
Эмилия фыркнула от смеха, какая самоуверенность! Она снова прошлась по комнате. Максимилиан вздохнул:
— Я так понимаю, что спать ты не намерена. И будешь ходить из угла в угол, словно призрак, мешая спать мне.
— Вот уже не думала, что ты настолько чуток.
— А ты принимаешь меня за бесчувственного чурбана или за хромого дьявола? Кажется, именно так ты меня назвала?..
Мужчина поднялся и прошел к столу, отпирая ящик. Взгляд Эмили сам упал на широко расстегнутый ворот рубахи, обнажающий крепкую грудь. Она поспешно отвела глаза, переключившись на то, как мужчина набивает трубку табаком и закуривает.