Во все Имперские ТОМ 12. Финал (СИ)

Чуйкин верно служил Либератору и исполнял все его указания, я сам настоял на этом. Ибо для меня информация, которую поставлял мне Чуйкин, была крайне ценной. Кроме того, жертвовать собой и сопротивляться Либератору для Чуйкина не было никакого смысла.
Всепланетное государство Либератора называлось Земшарным Союзом, и канцлер никакой реальной политической роли в этом государстве не играл. Либератор лично управлял сразу всем, он сам рассматривал даже самые мелкие вопросы. Это была абсолютная тирания одного человека, а точнее — одного монстра. Так что если Чуйкин сбежит со своего канцлерского поста — ничего не изменится. Его место просто займет другой радикал.
А оставаясь канцлером Чуйкин мог не только поставлять мне информацию, но и частично саботировать приказы Либератора.
От Чуйкина я и знал о том кошмаре, который творится в выживших городах под властью радикальных масонов.
Люди там жили впроголодь. Еда и даже одежда, и прочие предметы быта были по карточкам. Вроде бы по карточкам там даже рожали детей, Либератор лично решал, кому можно размножаться, а кому нельзя. Разумеется, право завести ребенка получали, как правило, военные и спецслужбисты, верно служившие Либератору.
Они же имели лучшее жилье и усиленные пищевые пайки.
Культ Либератора в городах стал обязательным. Каждый горожанин обязан был ежедневно присутствовать на массовых молитвах, которые обычно заканчивались человеческими жертвоприношениями. Любые другие религии были запрещены. Волхвов и священников почти всех убили.
Вообще, в городах у Либератора почти каждое преступление каралось смертной казнью, даже опоздание на работу...
Вот в этом смысле Либератор, конечно, был молодец, он построил общество почти что без преступности, ибо за гражданами наблюдали круглосуточно. Казаки и радикальные масоны имели право войти в любое жилище и проверить в достаточной ли мере там почитают Либератора.
Выходных дней почти не было, люди гнули спины на работе по пятнадцать часов в сутки, получая за это карточки на еду.
Праздник непослушания и та вольница, которую Либератор объявил в первую неделю своего правления, закончились логично — тиранией хуже прежней.
Либератор был в своем стиле — его режим вобрал в себя все худшее от всех политических течений. Но Гностический Либератор полагал это СПРАВЕДЛИВЫМ.
Никаких восстаний против его власти в городах, естественно, не было — это было просто невозможно.
Что же касается сельского населения — то его жизнь была тяжкой. И еще разной.
Полноценной государственной власти за пределами подкупольных городов практически не было. Только кое-где на военных базах, под защитой пулеметов и колючей проволоки сидели наместники, набранные из радикальных масонов.
У наместников было две задачи — распространять культы Либератора и убивать тех, кто отверг эти культы. Происходило это следующим образом — в село приходил радикал-проповедник, и если местные отказались немедленно начать почитание Либератора, то село просто уничтожалось, полностью, со всеми жителями.
И в густонаселенной Европе это сработало. Там уже была уничтожена половина сельского населения, а другая опустилась на уровень неандертальцев и вела первобытную жизнь, практикуя кровавые обряды Либератора и молясь ему.
Проблемы у Либератора возникли в глухих уголках Земли, например, в восточной Сибири, где, как мне было известно, староверы организовали на берегах Лены полноценную республику, не подчинявшуюся Либератору.
Или здесь, на Кавказе, где присланных Либератором культистов, как правило, просто убивали. После чего все население деревни уходило в горы, пока не прилетел карательный отряд.
В той же Абхазии Либератору присягнуло лишь два местных клана из тридцати трех. Но эти кланы дьяволопоклонников меня особо не беспокоили, они все окопались на черноморском побережье, рядом с наместником, который под охраной спецназа сидел в Сухуме.
Здесь, в районе Кодорского хребта, где я расположил наше поселение, сторонников Либератора не было.
Так что страдали мы сейчас только от непогоды, которая совсем разбушевалась...
 
Я весь замерз, потому что стоял на лысой скале, продуваемой всеми ветрами, и даже абхазская овечья бурка не спасала.
Ниже меня шумели покрывавшие склоны хребта буковые леса, из лесов слышались далекие выстрелы — было как раз время ежедневной военной подготовки, которой по моему приказу занимались мои люди.
Стрелять я им разрешал, здесь услышать нас все равно никто из врагов не мог.
Выше меня к серым свинцовым небесам восходили горы, на их вершинах блестел снег, там клубились метели, а ветра были такими, что о них страшно было даже думать...
Пейзаж здесь был потрясающим, а вот погода — невыносимо отвратной.
Я расхаживал по скале, прихлебывал чачу из фляги, чтобы согреться, даже иногда активировал ауру...
Да, у меня сохранилась магия. Я же был Лунным магом, неподвластным Либератору. Но моя божественность ушла год назад, как и предупреждал Аркариус, вместе с моей крокодильностью.
Так что ранг у меня был шестым — меня кое-как прокачали до него мои друзья поморские маги, знавшие как обращаться с Лунной магией. А вот дальше у меня инициации почему-то не шли. То ли поморы просто не умели нормально качать Лунных магов, потому что забыли, как это делается, то ли просто мои чакры повредились, когда я был божеством и Крокодилом.
Но в любом случае, и шестой ранг был уже успехом. Год назад, когда созвездие Ящера в небесах погасло, у меня вообще был третий ранг...
А еще год назад у меня был сын Рюрик. Но Либератор убил его, он просто разорвал мальчика на куски, из-за чего я до сих пор мучился чувством вины. Но тут ничего поделать было нельзя — я сделал свой выбор.
Однако сейчас у меня должны были родиться еще дети — двое мальчиков.
Именно поэтому я торчал сейчас на скале, волнуясь, замерзая и пытаясь унять дрожь магией и чачей...
Разумеется, детей мне рожала не скала. Это делала моя жена принцесса Лада. А на скале просто располагалось какое-то древнее абхазское святилище, стоявшее здесь по словам местных чуть ли не со времен неолита.
Тут имелся камень, покрытый рунами на неизвестном языке, который сами абхазы то ли забыли, то ли вообще никогда не знали, а еще каменная хибарка, кое-как заделанная шкурами. Судя по виду камней, из которых хибарка была сложена, ей был уже десяток тысяч лет, минимум.
По местным поверьям эта скала была посвящена какой-то Богине-Матери, так что была идеальным местом, чтобы родить сильных и здоровых сыновей.
Вот почему шаманка, принимавшая роды у Лады, заставила мою жену подняться на скалу и рожать здесь, среди бешеных ветров.
И теперь Лада под присмотром старой шаманки и её двух помощниц помладше рожала в хибарке, оттуда слышались крики моей жены, а я торчал снаружи.
Само собой, магии у абхазских шаманок больше не было, Либератор отключил магию всем Солнечным магам в мире. Но других специалистов по приему родов рядом сейчас не оказалось. Двух врачей из моего отряда я потерял еще в Дагестане, их убили казаки. А у местных жителей врачей не осталось вообще, Либератор еще в начале своего правления пошел на хитрость — он вызвал всех врачей в города, якобы под предлогом эпидемии, и там их всех убили радикалы.
Это было еще год назад, тогда еще никто не понимал, что вообще происходит, и что собой представляет Либератор...
Так что принимать роды у Лады пришлось местным шаманкам, которых мне любезно предоставил старейшина горного клана Гечба, мой кореш и союзник.
Пусть шаманки больше и не могли помочь роженице своей магией, но у них, по крайней мере, был опыт приема родов.
Я в общем-то и сам хотел поприсутствовать при родах моей жены, но шаманки меня не пустили, сославшись на местные традиции. Все что мне было позволено — это замерзать на скале и слушать, как орёт Лада.
Я все пытался расслышать через этот ор и завывание ветра крики моих детей, но их не было. Роды явно выдались тяжелыми и долгими. Что было в общем-то неудивительным. Лада рожала впервые, а еще была юной и рожать ей пришлось сразу двойню. По словам шаманок меня ожидали прекрасные, сильные и здоровые мальчики-близнецы...