Во все Имперские ТОМ 12. Финал (СИ)

Я поглядел на труп, хлебнул еще водки...
Снова мучительный приступ кашля, с кровью.
Грудину у меня свело, я помассировал себя рукой в районе сердца, чтобы унять боль и кашель.
— Я этого не помню, — признался я, — А я Петр Нагибин? Скажи мне, Соколов...
Соколов внимательно поглядел на меня.
Потом вздохнул:
— Думаю, что нет, шеф. Предполагаю, что вы Александр Нагибин. И вы каким-то образом поменялись телом со своим братом. Но я узнал вас. Как и Шашин. Как и все мы.
Соколов виновато потупил глазки.
Я расхохотался, но мой хохот перешел в очередной приступ кашля...
Сердечко у меня побаливало, мой демонический Древосток жег и уничтожал его, медленно, но верно.
— Я прикажу убрать трупы, — тихо произнес Соколов, отходя подальше от меня, — И там вас ждет нанаец. Он говорит, что у него важное сообщение...
— НЕТ! — рявкнул я, — Пошёл ты к черту, Соколов! Кто ты вообще такой, чтобы тут распоряжаться, м?
Соколов замер на месте. Потом отвесил мне поклон.
— То-то же! — прокашлял я, — Трупы оставить здесь. Я сказал! А нанайца прогнать! Я никого не желаю видеть, никого. Дайте мне морфия, мать вашу.
— Я займусь нанайцем, — Чен решительно двинулся к выходу из пещеры.
Но я окрикнул его:
— А ну стоять! Я знаю, что ты думаешь, Чен. Знаю, что вы все думаете. Что я сошел с ума! Так? Отвечайте, так или нет?
Соколов хранил мрачное молчание. Мухожуков вообще весь трусливо сжался.
Ответил мне Чен, как самый прямой и смелый:
— Да, шеф. Вы сошли с ума. Демоны и наркота превратили ваши мозги в дерьмо.
— Хвалю за честность, — хохотнул я, — И ты сейчас хочешь свалить отсюда, так, Чен? Хочешь бросить меня, своего босса? Я прав?
Чен на это пожал плечами. Потом отвернулся от меня.
— СТОЯТЬ! — взревел я, — Ты останешься здесь, Чен. Я сказал! А с нанайцем пусть разберется Мухожуков. Ты же не сбежишь, граф? Ты же понимаешь, что это пещера — твой единственный шанс жрать консервы и жить дальше. Ты же понимаешь, что если уйдешь — радикальные масоны убьют тебя, как бывшего АРИСТО? Ты же достаточно труслив, чтобы подчиняться мне? Ты же не в обиде, что я приказал отрезать тебе пальцы? Да?
— Д-да, — выдавил из себя Мухожуков.
— Славно, мой верный Мухожуков. Тогда дай мне морфия. А потом иди прогони нанайца.
Граф тут же притащил мне шприц, он даже вскрыл ампулу и наполнил его для меня.
Я вколол наркотик себе в шею, по венам заструилось тепло, в голову мне ударило, будто меня долбанули чем-то мягким, но тяжелым в лицо...
Мухожуков поспешно скрылся где-то во тьме пещерного зала. А Чен тем временем обернулся...
— МРАЗЬ! — завизжал я.
Но сделать ничего не успел.
Скорость магократа давно уже оставила меня, я теперь был медленнее черепахи.
В руке у Чена был пистолет, грянул выстрел...
Бутылка байцзю в моих руках с оглушительным звоном разорвалась, осколком мне выбило глаз, еще острой болью обожгло плечо.
Грянул второй выстрел, здесь в пещере он прозвучал оглушительно, как взрыв авиабомбы.
Пуля вошла мне в живот.
На болевом шоке и ауре я наконец скатился со своего камня-насеста вниз, прямо на кучу использованных шприцов и консервных банок, крышки банок резали мне ноги, один шприц вроде даже воткнулся в бедро...
Но зато я теперь укрылся за пещерным валуном от новых пуль. Потом я услышал топот. Чен убегал.
Он явно понял, что я совсем потек крышей, что дальше рядом со мной находиться просто небезопасно. Вот почему он решил меня расстрелять — подонок решил действовать на опережение и первым завалить меня.
— Чен, что стряслось? — услышал я крики Мухожукова.
— Убей Чена! — крикнул в ответ Соколов.
Но граф явно не будет нападать на Чена, у него кишка тонка. И Соколов тоже бездействует. Хотя у Соколова был пистолет, Соколов лишился магии, как и все остальные АРИСТО, поэтому теоретически теперь мог стрелять, древние запреты на него больше не действовали, Либератор отключил их вместе с магией. Вот только нормально стрелять Соколов так и не научился.
Так что вся надежда оставалась только на триад, стороживших вход в пещеру. Но надежда это была слабая — триады как раз Чену и подчинялись, я же не говорил по-китайски...
 
— Передайте триадам — пусть убьют Чена! — прохрипел я из-за своего камня.
Я истекал кровью. Одна пуля застряла у меня в кишках, вторая прошла навылет через плечо.
А регенерация... Регенерация у Пети и раньше была не ахти, а после того, что я сделал со своим организмом — она у меня почти и не работала.
Руки у меня немели, но я кое-как нашарил в кармане еще горсть пилюль.
Наверное, я все же зря убил мастера Си. Теперь ингредиентов больше не будет, а без них — не будет пилюль...
Демоны умели делать пилюли из ингредиентов, но не умели делать сами духовные ингредиенты.
— Шеф, плохие новости... — услышал я голос Мухожукова, — Триады... Они все сбежали. Нанаец сказал — сюда идут казаки. Большой отряд, Их ведет маг! С магией. И идут они к нам. У них приказ Либератора — убить Петра Нагибина.
Вот дерьмо.
Впрочем, какая уже разница?
Абсолютно никакой. Рано или поздно это должно было случиться. Люди Либератора должны были придти за Петей, ну а как иначе? Ожидаемо. А я — и так не жилец...
Жалко только, что Чен сбежал.
Предатель! Все вокруг предатели! Всюду трусость, измена и обман!
Я терял сознание, в голову мне ударила кровь, башка закружилась...
Интересно, что именно меня сейчас убивает? Алкоголь, морфий, пули Чена, расшатанный Древосток?
Впрочем, тоже не важно. Уже нет. Я настолько был пропитан смертоносным дерьмом — химическим, магическим и свинцовым, что непонятно, как вообще жил.
Я просто сожрал горсть пилюль...
На этот раз явился один демон — ярко-желтый волосатый шар, весь покрытый глазами и ртами.
— Я, — сообщил демон.
— Вылечи меня! — взмолился я.
Грянула какая-то темная вспышка, непонятно что собой представлявшая — то ли звук, то ли магию, то ли вообще какую-то энергию другого мира...
Мне полегчало, боль ушла, кровь остановилась. Но голова стала совсем свинцовой.
Я вдруг только сейчас осознал, что каждый раз, когда я пользовался услугами демонов — я отдавал им часть своей памяти, личности и разума...
Это были плохие сделки и плохая стратегия.
Боже мой! Как я докатился до такого? Впрочем, ответы были очевидны.
Сначала, когда я только переместился в Петино тело — я ощущал чувство вины. За то, что бросил мир на растерзание Либератору, за то, что бросил всех моих жен и всех моих друзей. Я до сих пор не знал, что с ними, живы ли они вообще...
Да я даже всех своих родичей бросил, даже сестру. Я предал себя самого. И оказался в теле без члена и яиц.
Я потерял свои яйца во всех смыслах — и в моральном, и в физическом, и даже в духовном!
И вина мучила меня, а отсутствие мужских причиндалов мучило еще больше. И это было столь невыносимо, что я начал пить, упарываться, жрать проклятые пилюли...
И вот до чего я докатился. До полной утраты контроля. А за это — одна расплата, справедливая...
— Соколов, Мухожуков, помогите мне, вашу мать! — крикнул я.
Но ответом мне было только эхо.
Я кое-как поднялся на ноги, держась за камень, возвышавшийся в центре пещеры.
На меня накатывала волнами какая-то странная тупость, я с трудом вспоминал, кто я такой, и где нахожусь. Я оглядел загаженную мусором пещеру. Костер и факелы все еще горели, но живых тут больше не было...
Только кровавое пятно, оставшееся от мастера Си, да еще труп Шашина у стены. А Соколов и Мухожуков просто сбежали. Как и Чен с триадами, как и все остальные...
Я выругался, проковылял к сваленным припасам — их количество уменьшилось, Соколов и Мухожуков явно ушли не с пустыми руками, они захватили пару мешков.
Я кое-как нашарил в одном из оставшихся мешков бутылку коньяку, открыл её, но хлебнуть не смог — меня скрутил очередной приступ кашля.