Место под солнцем (СИ)

— Миледи. Вот так сюрприз. Я ожидал увидеть супругу вашего брата.
— Беременность дается ей тяжело, она временно отказалась от путешествий, месье Саркис. Рада встрече. Вы замечательно выглядите.
Аднан поцеловал Эоланте руку и похлопал Сезара по плечу.
— Вы задержались. Проблемы в пути?
— На дороге была авария, пришлось объезжать. Прошу прощения за задержку. Надеюсь, гостей не слишком много, и они не успели проголодаться всерьез.
— Надеюсь, что успели, — рассмеялся хозяин. — Я люблю, когда мои гости едят много и с аппетитом. Прошу следовать за мной.
Дом восточного короля работорговцев был обставлен в традиционном стиле: невысокие столы, ковры и шелковые подушки. Богатство Аднана бросалось в глаза, но Сезар, которого чрезмерная роскошь обычно тяготила, нашел это уместным. Их с Эолантой проводили в трапезную, большую светлую комнату с высоким потолком. На полу возле круглого стола сидели двое мужчин и одна женщина, совсем молодая, на вид — почти подросток.
— Господа, знакомьтесь, — заговорил Аднан. — Сезар Нойман, наш иракский коллега. Леди Эоланта, его младшая сестра. Насир Амари, самый юный из моих подопечных, — кивнул он на одного из гостей, темного эльфа с задумчивыми черными глазами. — А этого джентльмена зовут Фуад Талеб.
Рыжеволосый мужчина вежливо кивнул, но тепла в его зеленых глазах не прибавилось ни на йоту. Перед тем, как пожать протянутую Сезаром руку, он помедлил, будто задумавшись.
— Рад знакомству, — искренне улыбнулся Насир, отвечая на рукопожатие.
— Вы не представили нам прекрасную госпожу, — напомнила хозяину Эоланта.
Аднан посмотрел на сидевшую за столом женщину.
— Это леди Насрин, супруга Фуада. Вы должны его извинить. Он задумчив вовсе не потому, что не хочет выказывать вам должное уважение. Мужчине, который женился три недели назад, хочется проводить вечера с любимой женщиной, а не за столом, где ведут скучные деловые разговоры. Взгляните на нее, леди Эоланта, и вы все поймете. Восхитительный нежный цветок, созданный для того, чтобы хранить семейный очаг.
— Очень приятно, миледи, — слабо улыбнулась Насрин. — Вы красавица.
Ее французский акцент был едва заметным, но Сезар его уловил. И Эоланта, как выяснилось спустя мгновение, тоже.
— Сколько вам лет, леди Насрин? — спросила она по-французски.
Фуад и Насир, судя по всему, не знавшие языка, недоуменно переглянулись.
— Восемнадцать, моя госпожа. Леди Эоланта, — тут же поправилась миссис Талеб.
— Вы хорошо говорите по-арабски. Давно здесь живете?
Щеки собеседницы порозовели.
— Меня увезли из родного дома, когда я была еще девочкой.
— Думаете, я торгую детьми? — обратился к Эоланте Аднан. — Я прожил долгую жизнь и сотворил много чудовищных вещей, но даже у меня есть границы. Она похожа на рабыню? Я устроил одному из своих подопечных хорошую партию, только и всего. И прилично за нее заплатил. Если бы не я, она продолжала бы ублажать богатых клиентов в борделе. А теперь она замужем за богатым мужчиной, покупает себе украшения и платья, живет в хорошем доме и ни в чем не нуждается.
— Что на тебя нашло? — понизив голос, спросил у сестры Сезар.
Бросив короткий взгляд на Фуада, Эоланта опустила глаза.
— Я плохо переношу дорогу, месье Саркис. Поверьте, я не хотела оскорбить вас.
— Тогда, думаю, вам следует отдохнуть и подышать свежим воздухом. Можете поужинать на балконе, погода сегодня отличная. Возьмите леди Насрин с собой. Вряд ли вам будут интересны мужские разговоры. Я распоряжусь, чтобы слуги принесли еду.
Когда сестра и Насрин вышли из комнаты следом за одной из жен Аднана, закутанной по самые глаза, Сезар опустился на подушки возле стола.
— Мимо нас прошло что-то важное? — осведомился Фуад. — К сожалению, я не знаю французского.
— Тебе не помешало бы его выучить, — заметил хозяин, разливая вино. — Займись этим в ближайшее время. Если, конечно, ты не передумал и хочешь участвовать в том деле, которое мы обсуждали. Ваше здоровье, господа.
Насир пригубил напиток и, отставив бокал в сторону, принялся за жаркое с бараниной и луком.
 
— Мы часто вспоминаем про Ливия, — сказал он, глянув на Сезара. — Надеюсь, у него все хорошо.
— Насколько я слышал, дела у него идут прекрасно.
— Если не думать о том, что он сидит в тюрьме строгого режима и попал туда благодаря вам, — вмешался Фуад.
Сезар пожал плечами, поливая кускус[1] в своей тарелке овощным бульоном.
— Вы правы, доля моей вины в этом есть. Но никто не заставлял Ливия везти героин через границу, на которой не было наших таможенников. И я его об этом предупреждал.
— Плевать я хотел на ваш героин. Меня волнует другая сделка. Та, которой я занимался чуть ли не двадцать четыре часа в сутки на протяжении нескольких месяцев. Знаете, каково это — объяснять озабоченным клиентом, что женщин они получат нескоро?
— Знаю, друг мой. Я объяснял то же самое наркоторговцам, которые употребляют собственный товар. Они родную мать готовы убить за дозу.
— А о том, как закон карает работорговцев, вы знаете? Это вам не пять лет за героин. Это в лучшем случае лет пятнадцать, а в худшем — смертная казнь. Благодаря вам мою голову чуть не сунули в петлю. Каково?
Аднан слушал беседу гостей, не торопясь притрагиваться к еде.
— Фуад принял эту историю близко к сердцу, — пояснил он. — Когда-то Ливий помог ему, одолжив деньги и обеспечив работой, и между ними завязалась крепкая дружба. От себя могу добавить, что вред, нанесенный случившимся, на первых порах не казался мне серьезным, но время обратное. И дело не в деньгах, а в том, что мы потеряли большую часть наших связей на французской границе. Тамошняя полиция встает на дыбы, услышав слово «работорговля». А на французскую границу мы традиционно возлагаем большие надежды.
— У меня есть связи с французской таможней, — сказал Сезар.
— Поэтому мы вас и позвали, — вновь заговорил Фуад. — Мы хотим, чтобы вы помогли нам провернуть кое-что. Дело будет прибыльным для обеих сторон. Большую часть работы сделаем мы. Ваша роль — обеспечить надежный коридор на границе. И, если получится, на части здешних границ. С этим, насколько мне известно, у вас тоже не будет проблем. Пока мы подготовим товар и утрясем последние детали, Ливий выйдет из тюрьмы. Он останется в Ираке и договорится с прошлыми покупателями. Лить мед в уши недовольным клиентам он умеет.
— То есть, вы хотите повторить несостоявшуюся сделку.
— О нет, друг мой. На этот раз нам предстоит кое-что покрупнее. В противном случае мы бы к вам не обращались.
— А рот у вас не треснет от такого большого куска?
Фуад громко расхохотался.
— Боитесь, что Ливий в очередной раз выкинет какой-нибудь фортель? Не переживайте, все будет работать как часы. Голова у него, может, и горячая, но он учится на своих ошибках, особенно если речь идет о бизнесе.
— Да, я заметил. Человек, большую часть жизни проведший в тюрьмах, конечно же, учится на своих ошибках как никто другой.
— Это правда, — подал голос Насир. — Кроме того, срок за работорговлю Ливий отбывал лишь единожды, в Штатах. Да и там дело было шито белыми нитками, и после пересмотра его признали невиновным.
— Выпустили за хорошее поведение, — уточнил Фуад. — Они там лояльные.
Аднан, перед которым до сих пор стояла пустая тарелка, посмотрел на Сезара в упор.
— Что решили, дорогой друг? — спросил он. — Я не смогу посвятить вас в финансовые детали, не услышав ответа.
— Меня устраивает все, помимо одной мелочи. Мне не нравится этот рыжеволосый джентльмен.
Фуад насмешливо вскинул бровь и допил вино.
— Нравлюсь я тебе или нет, но мы в одной лодке, сынок.
— Еще раз назовешь меня сынком — и получишь нож под ребро.
— О, да у месье Ноймана есть яйца? Выйдем и побеседуем, как взрослые люди? Или я получу нож под ребро прямо здесь, в доме, где тебя приняли и накормили, как дорогого гостя?
— Меня приняли и накормили как дорогого гостя, но это не дает тебе право говорить все, что вздумается.