Петербург как предчувствие. Шестнадцать месяцев романа с городом. Маленькая история большого приключ

Начинаем разглядывать театральный зал сверху: здесь тоже преобладает красный бархат, придающий праздничный вид. Царская ложа с балдахином – тоже ничего себе, явно не для простых зрителей. Проходит некоторое время, а спектакль все никак не начинается. Мы, однако, терпеливы, не теряем присутствия духа и с интересом наблюдаем небольшой скандал, зарождающийся внизу, в партере. Нетрезвого вида парень в мятой футболке и джинсах и с полной бутылкой чего-то крепкого яростно ругается с женщиной-капельдинером, требуя усадить его на место. Женщина в ответ на состояние парня «щас спою» пытается вывести его из зала. Парень орет, что у него билет, и посылает ее в… Ну сами понимаете, куда. Женщина тоже переходит на крик и с воплем «Я зову охрану!» убегает. Окружающие заинтригованы и со смаком наблюдают, что будет дальше. Парнишка между тем развязной походкой преспокойно направляется в глубь партера и начинает приставать на предмет подвинуться к мужчине, уютно устроившемуся на одном из диванчиков в полном одиночестве. Зритель не хочет его себе в соседи, краснеет, бледнеет и упорно выпроваживает. Они какое-то время спорят, и парень оставляет мужчину в покое, вновь взяв курс в сторону сцены. Здесь он, пошатываясь, взгромождается на подмостки, поворачивается к залу лицом и начинает с пьяным придыханием вспоминать какую-то свою любовь, приключившуюся с ним на заре туманной юности. Как бы в тему к сегодняшнему спектаклю. Зрители сидят ошарашенные. Паренек продолжает разглагольствовать на извечную тему «мужчины и женщины», и тут до всех потихоньку доходит, что это, собственно, и есть начало спектакля. Первое действие «Укрощения строптивой» началось довольно незаметно! То есть… очень заметно.
Происходящее на сцене далее подтверждает наши догадки о том, что спектакль – авангардный. Авангард – страшное слово, которым папа пугал меня, когда вспоминал историю посещения одного театра в Питере: когда он был в очередной командировке, ему посчастливилось попасть на спектакль некой молодежной труппы. Привыкший к классическим постановкам и вменяемым сюжетам, папа в смущении обнаружил, что со сцены, оказывается, можно кидаться сырой рыбой, а артистам не возбраняется разгуливать полуголыми. И это – тоже Высокое Искусство. С тех пор папа не переносит слова «авангард».
Рыбу со сцены между тем не кидают (и на том спасибо!), но странные персонажи, необычные декорации, сюжет, за которым мы не успеваем следить – настолько он стремительно меняется – все слегка ошарашивает. И это Уильям Шекспир? Реквизита здесь задействовано столько, что им можно было бы снабдить спектаклей десять, наверное. Хотя не каждой пьесе подошли бы торсы статуй, гипсовые лошадиные морды, бюсты великих людей и вешалки-манекены. А еще здесь присутствует большая железная клетка, с помощью которой актеры проделывают акробатические трюки, умудряясь зачитывать при этом прекрасные по драматизму диалоги.
Мы в легком шоке от быстроты действия, кучи странных образов и лошадиных морд. Но играют артисты замечательно, как по нотам, и это делает спектакль талантливым и необычным. Очень нравится момент, когда происходит собственно то самое «укрощение строптивой», и капризница Кэт (яркая и интересная актриса) становится в общении со своим мужем ласковой и прямо-таки шелковой. В конце спектакля она появляется в роскошном платье, напоминая фигуру белой королевы на шахматной доске.
Ошарашенные, мы выходим из сверкающего огнями Александринского театра и дружно решаем, что постановка – удачная и интересная. Хотя… поменьше бы пресловутых лошадиных физиономий, смущающих неискушенного зрителя от начала и до конца действия! Такой классический традиционный во всех внешних проявлениях театр-«дедушка» – и абсолютно отвязная авангардная «молодежная» постановка на сцене. Интересно, как наш благообразный капельдинер отозвался бы о спектакле? Не почесываются ли у него каждый раз под классическими белыми перчатками ладони – найти и отшлепать, будто малое дитя, того самого режиссера-постановщика Коршуноваса (кстати, довольно прославленного!), который так вольно трактует великого Шекспира?
 
Комментарий Руслана
Поскольку авангард полезен далеко не всем, особенно приезжим, учтите – Александринку стоит посещать, только если вы ценитель современного театра либо ваше сознание просто открыто для нового и неизвестного. Непосвященный будет шокирован.
P.S. А нам понравилось!
Хочется есть: вспоминаю про давешний блинчик. Увы, Руслан торопится домой, где скоро начинается трансляция какого-то суперважного футбольного матча. В метро думаю о прошедшем спектакле и блинчике. Рядом едет симпатичная девушка с котом-сфинксом на руках: у него огромные уши, выразительная характерная мордаха и презрение во всей позе. Окружающие подмигивают коту и улыбаются. Строптивый, думаю я, и тоже улыбаюсь.
На улице свежо, пахнет зеленью и городом. Мигают рекламные вывески, уютно светится витрина «Кофе-хауза», который и в полночь не пустеет (спасибо круглосуточному wi-fi). Небо темное, но чувствуется скорый приход очередной белой ночи, когда город наводнят сумерки и призраки…
Дома в холодильнике лежат помидоры, лук и маринованные оливки в банке. Готовить не хочется, но я мужественно иду на кухню и крошу и помидоры, и лук, добавляю оливки, а сверху – несколько капель оливкового масла. Получается роскошный салат, к которому очень даже неплохи сосиски из магазина. Мы ужинаем. Руслан смотрит футбол, а я думаю об «Укрощении строптивой». Если, по Станиславскому, театр обычно начинается с вешалки, то по Коршуновасу – скорее, с… лошади.
 Италия в кармане 
Культурную программу мы продолжаем посещением Малого зала Санкт-Петербургской филармонии, где слушаем вокалистов из Мариинского театра, исполняющих арии из опер итальянских композиторов. Также оцениваем внутреннее убранство филармонии: несколько залов разных цветов, лепнина и орнаменты. Ставим мысленно пятерку красоте убранства, итальянской опере и замечательным голосам артистов, еще долго звучащим соловьиными трелями в голове. Прекрасное времяпрепровождение.
Еще у нас припасены билеты в Михайловский театр на оперу «Любовный напиток» Гаэтано Доницетти. Режиссер-постановщик – итальянец, поэтому ждем этого события с нетерпением.
Михайловский театр находится на площади Искусств, рядом с любимым нами сквером с памятником Пушкину. Это настолько компактное, красивое и гармоничное пространство, что мы не устаем им восторгаться. Внешний классический вид театра, выполненный по проектам Карла Росси, контрастирует с внутренним убранством: красный бархат, зеркала, хрусталь и лепнина. Словом, внутри театр нас восхищает. Не радует только сама постановка: главная героиня, поющая нежным и сильным сопрано, хороша, но герой… У него частенько перехватывает дыхание при исполнении какой-нибудь особенно сложной арии, и это смотрится грустно и жалко. После блистательной Мариинки мы стали взыскательными слушателями оперы. Симпатичны, пожалуй, декорации к спектаклю: довольно пасторальные картинки в стиле Франсуа Буше. Сюжет незатейлив, а потому особенно не увлекает.
Покидаем театр с некоторым разочарованием, которое заедаем дома жареным хлебом и соусом из майонеза, чеснока и зелени.
Комментарий Руслана
Да, Михайловский не порадовал – пафосно, но безвкусно. Раз уж в данной книге еда в почете, то ассоциации такие: как будто из эклера вынули весь крем. Но с учетом постоянных перестановок в театральном мире, возможно, к моменту прочтения этих строк он будет одним из лучших театров города.
Однако любопытство ко всему итальянскому через день приводит нас на открытый урок итальянского языка, который проходит в библиотеке им. Маяковского на Фонтанке. Мы попадаем сюда по обычному флаеру, которые раздают на улице. Библиотека расположена в одном из красивейших зданий, украшающих набережную Фонтанки возле Аничкова моста. Внутри же это… обыкновенная российская библиотека: с гулкими коридорами, запахом пыли и интеллигентными пожилыми гардеробщицами.