Следовать новым курсом
– Что касается подробностей – насколько мне известно, генерал отправил детальнейшее донесение сушей, с конными нарочными. Они давно уже должны были добраться до Каира. Неужели им что-то помешало?
– Возможно, возможно… – сухо ответил египетский офицер, и Колвиллу снова почудилась мимолётная радость в его глазах. – Берега Нила кишат головорезами-махдистами.
По трапу застучали тяжёлые башмаки – на мостик карабкался египетский унтер-офицер. Залез, вытянулся во фрунт перед начальством и что-то протараторил.
Лейтенанта словно громом поразило. Хоть он и не знал, как покойный гусарский ротмистр, турецкой речи – но уж отличать её от арабского мог. Всё ещё не веря собственным ушам, он перевёл взгляд на офицера-стрелка – и увидел, как хищно заострилось его лицо, как рука скользнула к кобуре на поясе.
Физиономию «египтянина» исказила гримаса досады. Он гортанно выкрикнул команду и без замаха, коротко, умело ударил Колвилла в живот. Несчастный согнулся вдвое и упал на колени, и это помешало ему увидеть, как унтер ударом приклада сбил с ног пехотного лейтенанта, а когда тот растянулся на палубе – с размаху пришпилил его штыком к доскам. Как хлынули на палубу солдаты из лодок, как замелькали клинки в их руках, как брызнула кровь. Последнее, что он увидел в своей жизни, был высверк лезвия кривого турецкого ножа, перехватывающего ему гортань. Колвилл ещё был жив, когда двое солдат перевалили его через леера, и он рухнул в нечистую воду, подняв фонтан брызг – одно из многих окровавленных тел, сыплющихся с борта захваченной канонерки.
Средиземное море,
где-то на подходах к Александрии.
Броненосный таран «Гамидие»
– Вашбродие, с «Хера» репетят: «Стоп машины».
Капитан второго ранга Бирстром, не удержавшись, рассмеялся:
– Сколько раз тебе, братец, повторять: «Мукаддеме-и-Хаир» зовётся сия посудина! Никак не выучишь? А ещё сигналец!
– Так ить, вашбродие, оченно уж мудрёные у турок названия. Помнить-то помню, а вот выговорить – никак. Да и длинно, вашбродие!
– Зубри, братец. Случись баталия – нам в твоих херах разбираться? В другой раз спрошу, чтоб от зубов отскакивало!
– Так точно, вашбродие, – уныло отозвался сигнальщик. Уверенности в его голосе не ощущалось.
Карл Романович Бирстром ещё месяц назад командовал броненосцем береговой обороны «Новгород». Обе «поповки» всю турецкую кампанию простояли в Одессе, совершив всего три вылазки – в Киликийское гирло Дуная, в Очаков, да рискнули разок выйти на ходовые испытания после переборки машин. А когда возникла нужда укомплектовать российским экипажем британский трофей, Бирстром отправился вместе с половиной своей прежней команды, принимать «Хотспур». В полном соответствии с секретными статьями союзного соглашения между Россией и Турцией.
Венечка Остелецкий – вернее, лейтенант Вениамин Остелецкий, старший артиллерийский офицер броненосца, – поёжился. Ветер был промозглый, какой нечасто дует в этих местах в октябре. Средиземное море, до Александрии каких-нибудь пять часов хода.
– Карл Романыч, а почему Хасан-паша не решился зайти в гавань первым?
– Надо полагать, ждёт, когда англичане туда сунутся. Хочет зажать Бошамп-Сеймура между береговыми батареями и эскадрой.
Остелецкий задумался.
– Что ж, может, и получится. Правда, батареям придётся часа два противостоять бриттам в одиночку, а им этого вполне хватит, чтобы разнести всё на берегу по камешку.
– А хоть бы и разнесут – туркам-то что за печаль? – пожал плечами кавторанг. – Небось, на батареях сплошь египтяне. А бритты снаряды по ним порастратят, на долю турок меньше останется.
– Довольно циничное рассуждение, согласитесь.
– Как есть, батенька, как есть, – покачал головой Бирстром. – Это война, это турки.
– Знаете… – лейтенант чуть помедлил. – У меня всё в голове не укладывается: османы начали войну, имея мощный броненосный флот, не чета двум нашим «поповкам». И – такой ничтожный результат!
Бирстром поморщился – тема была ему знакома. В кают-компании нелепого круглого броненосца, любимого детища вице-адмирала Попова, только об этом и говорили.
– Да ведь они, друг мой, создавали свой флот для эскадренных сражений. Правда, не очень понятно с кем – у нас-то, как вы изволили заметить, на Чёрном море шиш с маслом. И когда османы оказались перед необходимостью действовать против берега, да ещё и столкнулись с нашими минами, – сразу растерялись.
– То есть вы хотите сказать, что турки готовились именно к таким сражениям, какое нам сейчас предстоит?
– Примерно так. Хотя вряд ли рассчитывали встретиться с британцами.
– Это уж точно, – хохотнул Венечка. – Слон и моська!
– Не скажите, Вениамин Палыч, не скажите. У турок не такой уж маленький флот. Особенно теперь, когда англичане лишились эскадры Мраморного моря.
– А заодно отослали несколько броненосцев на Балтику, – добавил лейтенант. – И заметьте, далеко не самых слабых. Да, тут туркам, можно сказать, повезло.
Бирстром поднял воротник шинели – было зябко. На траверзе колонны шли, вспарывая воды Средиземного моря, броненосцы первого отряда, казематные «Мессудие» и «Ауни-Аллах». За ними – броненосный корвет «Асари-Тевфик». Замыкали колонну идущие в некотором отдалении старички, «Османие» и «Махмудие».
– Знаете, как в народе говорят: кому повезёт, у того и петух снесёт. Везение тут ни при чем, просто турки точно выбрали время для своих действий.
– Выбрали! – скептически скривился Остелецкий. – К гадалке не ходи, из Санкт-Петербурга им подсказали.
– Это уж наверняка, иначе нас с вами тут не было бы, – не стал спорить Бирстром. – А всё же османы – известные хитрецы. Вон как ловко они всё устроили в Египте! Подбили суданских дервишей на мятеж, дождались, когда англичане и лучшие войска хедива уйдут вверх по Нилу, потом самым российским манером подкупили кого надо в столице – и готово, приходи кума любоваться!
– Говорят, в Каире и Александрии случилась страшная резня. Газеты пишут, улицы трупами завалены, европейцев ловили и с живых кожу сдирали.
– Что ж вы, батенька, хотите? Восток…
Кавторанг поднял бинокль, рассматривая броненосцы второго отряда.
– Турки стянули сюда всё, что у них есть, – негромко заметил он. – Весь броненосный флот, до последнего вымпела. Это я называю – поставить всё на карту!
– Всё, да не всё, – ответил после недолгой паузы Остелецкий. – «Асари Шевкет» и «Неджми Шевкет» по сию пору отстаиваются в Трапезунде.
– Да, казематные броненосцы второго ранга. Французской постройки, с центральной блиндированной батареей. Слышал, наши предлагали вывести их из Чёрного моря и присоединить к эскадре. Так турки не согласились – наплели сорок бочек арестантов про какие-то там поломки.
– Не доверяют нам?
– А вы бы на их месте доверяли?
– И то верно.
Бирстром перевёл бинокль на идущий впереди «Хотспура» «Мукаддеме-и Хаир» – казематный броненосец, близнец «Ауни-Аллаха», заработавший у русских сигнальщиков столь непочтительную кличку.
– Вот, значит, эти два в Трапезунде. До сих пор не вошёл в строй броненосный корвет «Фетхи-Буленд» – никак не может опомниться от тумаков, которыми угостила его наша «Веста». Ну и «Оркание» и «Азизие», однотипные с концевыми первого отряда «Османие» и «Махмудие», стоят на приколе в Искендеруне. Эти исправны, но без команд – турки их сняли, чтобы укомплектовать британские трофеи. По мне, так и невелика потеря.
– Почему же? – удивился Остелецкий. – Всё же броненосные единицы!
– Проку от них, голубчик! Эта четвёрка – ровесники балтийских «Первенцев». Деревянные корпуса, железная броня… э, о чём тут говорить? Как суда береговой обороны, может, куда-нибудь и годятся, но в эскадренном бою – увольте-с! Только и пользы, что команды сняли для укомплектования британцев.
– Да, второй отряд получился не в пример сильнее, – подтвердил лейтенант. – «Мукаддеме-и Хаир», «Иджлалие» и трофеи, «Султан», «Темерер», ну и наш «Хотспур». Вот где мощь!