Ненавижу магов (СИ)

– Не знала, что Клара так хорошо танцует, – жена стоит рядом, вертя бокал в руке и смотря на эффектную пару в центре зала.
Уже прикидываю, сколько писем с извинениями придётся писать напыщенным эльфам за оскорбление их принцессы и за столь неподобающие танцы на официальном приеме.
– Ага, как бревно, спущенное с горы, – комментирует министр, стоя рядом.
Он не в настроении, подруга жены его полностью проигнорировала. Истинные чувства Игнаришнара так и играют на изуродованном лице. Кто бы объяснил: с чего вдруг наш военный министр захотел такую девушку? Не понимаю, о чём он вообще думает? Моё проклятие все еще действует на него? С этой неправильной бабой сложно об этом узнать, ведь смогла же она остановить то, что до нее никто не смог. Странная эта Клара, странная. Ну и женушка моя не далеко ушла, секретов не рассказывает, а эта ее показная послушность уже действует на нервы. Хотя о вкусах не спорят, как сказал король. По его мнению, мне больше подходит стерва похожая на Камиллу, кстати, странно, что я ее еще не видел сегодня.
– Игнаришнар, потанцуем? – сладковато пропела Серафима, заставив меня застонать.
– Сгинь, – равнодушно бросает министр, буквально прикипел взглядом к своему репейнику.
Сестрица презрительно цокнула языком и почти силком утащила Пенелопу в сторону, чтобы нажаловаться ей на свою несчастную «любовь». Бросаю на них взгляд и шумно вздыхаю, от того, что Трут рядом, чувствую какое-то внутреннее напряжение.
– Вальтер, а ты помнишь условие, которое я поставил для снятия твоего проклятия? – неожиданно спрашивает министр, тем самым огорошил меня.
Мне не послышалось? С каких пор мы говорим на такие темы?
– А что?
– Я недавно вспомнил о твоем условии.
Министр отворачивается от созерцания танцующих и смотрит мне в глаза. В них пылают зеленые огоньки, но больше пугает его жуткая улыбка. По спине проходят мурашки, нехорошее предчувствие заставляет прищуриться, смотря на него.
– Ты тайных полицаев хорошо припрятал среди обслуги? Скоро должно что-то случиться, я чувствую это, – меняю опасную тему.
– Расставил, все наготове, хотя не понятно, что должно случиться. Но все же Вальтер, попытайся вспомнить моё условие, иначе совсем проиграешь.
Бросает он непонятную фразу, а затем решительно перехватывает у короля свой репейник и уводит в танце. Мои глаза округляются, министр танцует впервые за двенадцать лет. Впервые за эти годы женщина касается его и не корчится в родовом огне от ужасной боли из-за моего проклятия. Я правильно понял: так министр намекает на то, что его проклятие развеялось? Поджимаю губы, он действительно считает, что из-за этого буду выполнять его условие, чтобы снять свое? Нет уж, я еще в своем уме.
В свою очередь, импровизированная дружба сестрицы и женушки подходит к концу, чему я несказанно рад. Василёк хмурится, лицо у нее очень несчастное, у меня точно такое же после разговоров с сестрой.
– У тебя нет и шанса, – слегка устало комментирует ее высказывание женушка.
– Эй, я же твоя подруга, зачем ты так говоришь? – обиженно надувает губы сестрица.
– Моя подруга – она, – лёгкий кивок в сторону кружащихся в танце министра и Клары, – и к тому же ты опоздала. Просто даю тебе понять, что не стоит больше даже пытаться.
Прежде, чем мои гарпии друг на друга бросились, хватаю Пенелопу за руку и веду танцевать. Она не вырывается, кладет руку мне за спину, как и положено. Осматриваю всех танцующих и зал в целом, пока кружусь с ней в танце, какое-то неуловимое напряжение витает в воздухе. Моя способность чувствовать чувства остальных ко мне играет плохую службу в такой толпе. Чувствую себя пьяным и раздавленным из-за них. Вся сложившаяся ситуация и нервное напряжение не дают успокоиться.
– Какой скандал, советник танцует с прислугой, – пересказывает женушка выхваченную из толпы фразу.
Невольно улыбаюсь, слишком по-женски вести себя так. На меня старательно не смотрит, но это мне и не нужно, ее чувства от меня не скрываются. Больше всего забавляют некие собственнические оттенки, которые так и проскальзывают на фоне раздражения, злости и банальной ревности.
 
– Обиделась? – наклоняюсь к ее уху, для того чтобы люди меньше следили за нашим диалогом, а больше за нескромным поведением.
– Вы умеете заставить людей вас ненавидеть, – язвит, что мне и понравилось, если бы не одно «но».
– Мы опять на «вы»? – не скрываю иронии, немного сдвигаясь от неё, чтобы посмотреть в глаза.
Не отвечает, показательно смотрит в сторону, больно сжимая мою ладонь. Один круг безмолвного танца, во время которого каждый из нас старательно делает вид, что ему нет дела до другого.
– Да мы и не прекращали, господин советник, – шипит, упрямо наклонив голову, словно собирается меня боднуть.
– Это из-за платья? Или не нравится свой новый статус? Жертва изнасилования звучит интересней? – тоже завожусь, хотя и скрываю это за улыбкой.
– Мне плевать на платье, – отзывается равнодушно.
– Так зачем надела его? Хотела взбесить? – спрашиваю с издевкой, но к моему удивлению она лишь равнодушно кивает.
Наклоняется незаметно для остальных, так чтобы никто кроме меня не услышал. Горячее дыхание обжигает лицо, я задыхаюсь от желания так же наклониться и поцеловать. Красивая, что бы там ни говорил король, только у нее в платье прислуги получается выглядеть настолько очаровательно и мило.
– Я хочу свою сумку, – со стальными нотками в голосе, требует она в который раз.
Не удерживаюсь от замученного вздоха! Да сколько можно-то!
– Мне уже начинает казаться, что факт ограничения твоей свободы беспокоит куда меньше того, что забрал у тебя сумочку.
– Да… нет. Просто отдайте мою сумку! – растерялось это чудо.
– Что? Хотела сбежать от меня, используя свои зелья? Спешу тебя заверить – у тебя этого никогда не получится. Просто, потому что ее больше нет.
– Что значит «больше нет»?
Какая же она, все-таки, доверчивая: только посмотрите на эти испуганные и удивленные глаза, на милое личико, слегка глуповатое выражение лица.
– Как «нет»? – повторяет она, смотря на мою невольную улыбку.
Сколько же грусти и растерянности в этих глазах, сейчас расплачется? У меня невольно вырывается ухмылка, за что я тут же получаю каблуком по ноге. Шиплю, резко прижимаю ее к себе, намеренно делая больно. Ее боль, смешанная со злостью, радует, как и попытки снова отдавить мне ноги.
– Отдайте мою сумку! – рычит сквозь зубы.
– Нет, – говорю с улыбкой.
– Отдай! – упирается снова.
– Мы снова на «ты»? Похвально.
Ее злость и полный ненависти взгляд греют душу, пока мы делаем ещё один круг, обходя стоящих на месте Клару и министра.
– Ты не имеешь права так поступать со мной! – шипит моё чудо.
– Имею, – говорю с удовольствием.
– То, что у нас было… Что нас связывает, не дает тебе право считать меня своей собственностью!
Пылкие речи, глаза сверкают темно-синими огоньками! Интересно, на что вообще она рассчитывает, особенно когда вот так незатейливо облизывает губы? Что я ей позволю уйти? Сжалюсь над деревенской дурочкой? Ну, ладно, пусть не дурочкой, но факт остается фактом: она опасна сама для себя. И раз наши жизни зависят друг от друга, значит, будет моей собственностью, просто потому что я сильнее. Но я не говорю об этом прямо, ибо ее злость влияет на меня.
– У нас был случайный секс на одну ночь, который привёл к весьма неприятным последствиям, – намеренно вывожу ее из себя. – Мне лишь интересно, зачем же ты пошла ко мне в комнату? Для чего легла в мою постель? Сначала думал из-за денег или, может, ты догадывалась о том, что будет проклятие?
– Из-за зелья, – отвечает она резко.
– Зелья? Что значит «зелья»? – не могу поверить ее словам.
– То и значит, – бормочет себе под нос.
– Подожди, это что получается: ты переспала со мной из-за зелья?
– Да, – убийственный в своей краткости ответ, с красноречивым отклонением в сторону.