Возраст не помеха

– Веры тебе нет, правильно заметил. Кроме твоих слов, которые могут быть простой установкой немецкого командования, предъявить тебе нечего. Немцы, народ умный и хитрый, могли придумать и такой ход, каким образом ты пришел. Могли даже специально дать тебе возможность кого-то убить у нас на глазах, за ними не заржавеет. Сложно это все и неправдоподобно.
Это как посмотреть, это я о помощи… Еще дома, там, в прошлом-будущем, я серьезно и подолгу изучал бои в Сталинграде. У меня тут дед где-то воюет, вот и было интересно. Фотографий аэрофотосъемки, карт, различных донесений было просмотрено столько, что здешние командиры охренели бы от счастья, дай им такие знания.
– А вы проверьте. Никто же вам не мешает использовать мои знания. Ведь меня можно переправить и позже, зачем упускать возможность. По данным немецкой разведки, здесь держит оборону усиленный батальон НКВД. Артиллерии нет, но бронебойщиков, мешающих танкам вермахта, – хватает. Плюс позиции на многих улочках заминированы, немцам просто так не пройти, а хочется. Да, отдать на убой кого-то из пленных, переодетых в немецкую форму, можно, но вот вряд ли вермахт станет рисковать целыми подразделениями, ведь так? У вас есть возможность очень сильно укусить врага, это не единичные потери, тут… – я многозначительно повел головой.
– Ни хрена себе разведка у фрицев… – почесал голову старлей.
– Работают, – пожал я плечами. – У вас ведь наверняка есть случаи пропажи людей, попадания в плен и тому подобное?
– Такое случается, – кивнул особист, – война.
– Конечно, война, – кивнул я в знак согласия. – Да и немцы постоянно жалуются на вашу разведку.
– И как мы можем тебя… э… Использовать?
Все же мне точно повезло с пленением. Всю жизнь считал, что в будущем скорее правы насчет войск НКВД, особистов и прочих политруков, а выходит-то… Да, все я понимаю, первые встречные, случайность и прочее, да только не хочется как-то думать, что бывает и хуже, а мне просто повезло. Веду я себя не столь нагло или дерзко, сколько спокойно. Просто говорить правду всегда легко, придумывать-то и опасаться, что тебя поймают на лжи, не нужно. Конечно, еще существует градация даже в рядах НКВД. Дело в том, что этот особист, которого я так называю, не следователь, то есть не представитель особого отдела. Этот батальон НКВД был задействован на охране железной дороги, если я правильно помню. Он просто находится в подчинении НКВД, а по смыслу обычная пехота или стройбат.
– У вас есть карта или кроки района центра города, вокзала, домов специалистов? – Ну, а чего, надо же помочь в одном из самых тяжелых мест. Позже и позиции на Мамаевом кургане солью, знаю их неплохо, а с вокзала начал, потому как сам, что называется, вживую все видел, оттуда и пришел.
– Это в стороне от нас, там другой батальон стоит. Почему именно вокзал и высотки? Напротив нас кто стоит, много?
– За железкой моторизованный полк, танков немного, в основном самоходы. Много разрозненной артиллерии, укрыта в бывшем частном секторе. Орудия ставят между домами, масксети закрывают от обзора с неба, и установить их в таких местах можно довольно много. Проезды под железкой завалены, немцы их пытаются разобрать, проезд пока закрыт, будут лезть поверху и вдоль железки, им вокзал нужен.
– Вот, держи, – мне без обиняков предъявили карту.
Да, у немцев на порядок лучше. Тут что-то от руки нарисованное, даже усмехнулся, увидев. Скорее всего, мне дали что-то устаревшее, не имеющее ценности, вряд ли реальные позиции. Да только я и так знаю, кто и где стоит, карта мне нужна, чтобы нашим показать и донести информацию из своей памяти. Про вокзал, понятно, стратегически выгодное расположение, весь центр под контролем можно держать, плюс выходы к Волге. Там наши заняли некоторые объекты…
– Здесь имеется край вокзала, этого уже достаточно, можете помочь соседям и себя обезопасить, – и я принялся наносить все, что помню, а помнил много. Минут через десять командиры уже захлебывались от восторга, хоть и старались не подавать вида. Переглядывались, скалили зубы, улыбались и хрустели костяшками пальцев. Я-то понимаю, что сами по себе эти вояки ничего не сделают, тот батальон НКВД, что тут стоит, не имеет собственной артиллерии или танков, придется просить у соседей или связываться с теми, что за речкой. Они тут держатся из последних сил, а их мало. Главное, я даю информацию о противнике очень точно, указывая вплоть до ручных пулеметов и их позиций. Артиллерия, самоходы, минометы и станкачи, какие подразделения отведены на отдых и пополнение, какие пришли на смену и их состав. Имена командиров, к сожалению, помню хуже, просто сливались у меня в голове все эти Гансы, Отто, Карлы и прочие Курты в одно целое. А радость наших командиров была понятной, какому командиру на войне не хотелось бы знать о том, кто против него воюет? А тут с такими подробностями.
 
Наконец, я закончил и выдохнул, делая заключительную пометку. На ней я сконцентрировал отдельное внимание. Получая задание вчера ночью, видел, как готовятся немецкие штурмовики, их задача – выбить из соседних домов наши части, которых там кот наплакал. Без артиллерии удержать что-либо будет невозможно, вышибут и похоронят.
– Что значат цифры, дата? Так это же сегодня! Что здесь должно произойти? – вскинулся особист.
– Немцам известно, что эти два дома, – я указал на карту, – обороняют не больше двух взводов, без средств усиления. Атаки там происходят регулярно, так?
– Да, заняв эти два дома, немцы свободно обойдут танками наши позиции, и все, амба, весь район захлопнут.
– Решать за вас, а тем более высшее командование, я не имею никакого права, могу лишь дать совет…
– Если не прозевать начало атаки и ты не врешь о численности врага, ударив вот отсюда, – старлей показал особисту, как ударить, – можно отсечь немцев, и подмоги у них не будет. А тех, кто окажется в мешке, раздолбать пушками. У Васютина три орудия, немцы о них знают, но, видимо, не берут в расчет. Слушай, диверсант малолетний, а если вместе с атакой того подразделения, о котором ты тут поешь, ударят их соседи? Там у оврага танки смогут пройти!
– Рота Т-3 вчера была переброшена севернее, примерно на два квартала, ее там не будет. Самоходов на ходу (каламбурчик) – несколько штук всего, но их хватит, если у вас нечем их встретить. Если есть мины, можно было бы засеять опасные участки, их не так много. А вообще, возьмите на вооружение тактику немецких спецотрядов, – посмотрев на реакцию, счел ее нормальной и продолжил: – Задымляется участок фронта, но не узкое место, а по максимально возможной площади. Противник, не зная, где именно начнется атака, будет вынужден распылять силы, и сопротивление всегда будет меньше. – Интерес в глазах, причем хороший интерес. – Если орудия стоят вот тут, – я продолжил, показывая на карте, – у вас все получится. Слева фланговый пулеметный, из всех стволов, а справа орудия. Я это и хотел предложить, товарищи командиры. Но, конечно, без пополнения вам не выстоять. На каждый батальон Красной армии немцы двинут два-три, причем даже один немецкий батальон гораздо более укомплектован, чем наш. Ну и нельзя списывать огромное количество минометов и орудий. Сам слышал, что, если где-то русские укрепились, их следует долбить артиллерией как можно дольше, а только потом пускать пехоту.
– Да уж, у нас тут дивизия есть, в ней численность чуть больше роты, да и у остальных нелегче, – произнес один из командиров. Я это тоже знал, если не путаю, триста девяносто девятая дивизия, не является таковой даже близко. Да и в остальных немногим больше. Батальоны Сталинграда численностью более сотни штыков, активных, а не поваров и коневодов, считаются редкостью.
Военные задумались. По лицам было видно, мозги у них кипят. А главное, они, я думаю, охреневают от того факта, КТО им принес сведения и подсказывает, как лучше действовать. Естественно, все, что я тут наговорил, скорее всего пройдет мимо. Ну не станут взрослые мужики в достаточно высоких званиях слушать какого-то мальчишку, тех более перешедшего от врага. Но, решив сразу, напором, выдать такой объем, я надеялся, что хотя бы часть идей примут к сведению. Ведь ужасно хочется помочь, но мой возраст… Наверняка сейчас будут решать с разведкой, если донесут по команде дальше, меня у них точно заберут, пользы ноль, вот и думают отцы-командиры над ситуацией. Это как с ежиком: крути его как хочешь, а все одно – колючки.