Клубничный блеф. Каван (СИ)

Сейчас можно купить всё, даже разрешение на содержание таких клубов. Их десять. Тот, в котором ты была, самый элитный и дорогой.
В нём дерутся лучшие борцы и получают большие деньги от ставок и своих побед. Я дерусь часто. Мне нравится это и помогает контролировать себя.
— Твои вспышки агрессии? Откуда они?
— Да. Они были всегда. Я не помню времени, чтобы их не было.
— То есть, когда ты чувствуешь эту вспышку, ты идёшь драться и убиваешь людей на ринге?
— Именно так, но я не убиваю их. Я с ними дерусь и выигрываю.
Меня ввёл в этот мир мой друг Слэйн. Он занимался боями с детства.
Клубы принадлежали его семье, а потом ему. Теперь я его партнёр и совладелец. Раньше я упивался своей властью и унижал слабых.
Мне нравилось, что они боятся меня. Слэйн учил меня правильно драться, показывал, куда бить, чтобы обезвредить противника. Он давно уже не дерётся, только я. Мне это помогает жить и наполняет мои дни смыслом. Кроме Слэйна, у меня больше никого нет, а сейчас он женился, и я остался один. Живу от боя до боя.
— Знаешь, ты очень часто упоминаешь Слэйна, как своего лучшего друга, но я явно слышу обиду на него. Ты боготворишь его, даже любишь, как брата, наверное, но при этом злишься на него.
Вероятно, из-за его свадьбы. Я права? — медленно произношу, наблюдая за внезапными переменами в глазах Кавана. Они начинают блестеть от страха, словно я поймала его в ловушку.
Каван быстро отворачивается. Его дыхание нарушается, и он крепче сжимает нож в своей руке, как и оставшуюся часть яблока.
Я тянусь рукой к его плечу и чувствую, насколько стальные у него мышцы под одеждой. Он так напряжён.
— Тебе не нужно прятать настоящие эмоции, Каван. Чувствовать обиду это нормально. Когда мой брат уехал из дома, я так ненавидела его за то, что он бросил меня. Знаешь, я чувствовала себя преданной и вышвырнутой из его жизни. Первое время я даже игнорировала его звонки, потому что не могла простить факт того, что он оставил меня одну с матерью, зная, в каких жёстких ограничениях она меня держит. Боже мой, я так злилась. Я кричала в подушку. Проклинала его. Со временем я снова начала с ним общаться, ведь он рассказывал такие интересные вещи про Дублин, про жизнь, но обида осталась. Я безумно завидовала ему. Он мог путешествовать, учиться, жить. А я? Только репетиции с утра до ночи, ограничения и снова ограничения. Никаких друзей, никаких вечеринок. Ничего. И я ждала, что он меня спасёт. Но он не сделал этого. Он ни разу не упоминал о том, что собирается забрать меня к себе. От этого злость и обида возрастали. А затем он погиб. Его убили, — мой голос начинает дрожать, но я беру себя в руки. Я делаю это для Кавана, чтобы он понял — не стыдно быть слабым и испытывать плохие эмоции. Стыдно не замечать их и делать вид, что всё хорошо.
— Он шёл домой после работы. Он учился и много работал, чтобы накопить достаточно денег для меня, для себя и для будущего со своей невестой. На него напали трое. Они избили его и обокрали.
Когда брат пришёл в себя, то он вернулся домой. Его невеста настояла на том, чтобы он обратился в больницу, но, кроме синяков и ссадин, как и потери денег, ничего особого не обнаружили. Он продолжил учиться и работать, но у него участились головные боли.
По словам его невесты, они были порой ужасными. Он снова пошёл в больницу, сдал анализы, но никто не предложил ему пройти обширный медосмотр. Ему выписали обезболивающие и сказали, что это последствия нападения, и всё. Понимаешь? Это были врачебная ошибка и халатность по отношению к пациенту. Брат умер через два дня. Он стоял в кругу друзей в университете и внезапно упал. У него случился геморрагический инсульт или кровоизлияние в мозг. Никто и ничем уже не смог помочь ему. Он умер сразу на месте. А всё потому, что ему вовремя не оказали медицинскую помощь. И вот тогда я поняла, кем хочу быть. Больше никакие злость, обида и зависть не имели значения. Только ненависть к самой себе за то, что я была такой глупой, потеряв столько важных моментов с ним.
 
Каван поворачивает ко мне голову.
— Мне очень жаль, Таллия, — тихо соболезнует он.
Я слабо улыбаюсь ему и киваю.
— Спасибо, но не в этом суть. Если ты чувствуешь обиду и злость из-за того, что твой друг перестал оказывать тебе внимание, то тебе следует с ним поговорить, Каван. Неизвестно, что случится завтра.
Неизвестно, что будет с вами обоими. Неизвестно, будет ли у тебя ещё один шанс его увидеть. Мы так часто вспоминаем плохое, а как же хорошее? Я не думаю, что Слэйн забыл тебя, просто он пошёл своей дорогой. Это не значит, что вы больше не друзья. Это значит, что теперь ваши приоритеты меняются, и это нужно принять.
Он не бросил тебя, Каван. И ты не перестал быть важным для него.
Просто порой сложно уделить внимание всем. А если человек не знает, как, вообще, проявлять внимание и как объяснить свои решения, то он молчит, пока не найдутся подходящие слова. Мой брат хотел поговорить со мной и всё рассказать мне, просто он не знал, как сделать это. Он не мог разорваться между своей жизнью и мной. Но я знаю, что брат всегда помнил обо мне. Пусть он отошёл в сторону, но старался поступать правильно.
— Я выгляжу эгоистом в твоих глазах, Таллия, если ненавижу Энрику за то, что она забрала у меня друга? — с горечью в голосе спрашивает Каван.
— Нет, ни в коем случае. Ты даже не представляешь, как сначала я ненавидела невесту моего брата. Я злилась на то, что он нашёл для неё время, а для меня нет. Он потратил свои свободные минуты на неё, а не на меня. — Быстро мотаю головой.
— И как ты с этим справилась?
— Нашла новую цель в жизни — стать хирургической медсестрой, если не получится, то просто медсестрой. Я думаю, что мы злимся на людей из-за недостатка внимания, потому что у нас слишком много свободного времени. Ведь когда ты постоянно занят, то у тебя просто не остаётся времени на то, чтобы обижаться на кого-то. Ты живёшь, не задумываясь об этом. Но когда нет цели и желания что-то делать, пустота вокруг и потеря интереса, то тогда мы ищем на кого бы переложить ненависть и злость. Это оказываются самые близкие и родные люди. Они страдают из-за нашей позиции. Когда я начала учиться, то у меня не хватало времени на то, чтобы плакать или проклинать брата из-за того, что он так глупо погиб. Я начала думать о том, что он мне сказал бы, как поддержал бы меня, сколько раз улыбнулся и пожелал удачи. Именно такие моменты и дают силы двигаться дальше. Счастье других людей порой так противно. Это раздражает. А всё потому, что мы несчастливы, хотя на это нет причин. Только оглянись вокруг, Каван, сколько всего красивого, но мы этого не видим. А какие возможности у каждого человека, ты думал об этом? Ведь проще опустить руки, чем бороться. И я выбрала борьбу, пусть и одна. Но бороться, а не ненавидеть людей за то, что они живут, а я нет. Мой брат именно жил. Он трудился, учился, дружил, любил, помнил, переживал. Он был одной сильной энергией для меня, а на самом деле был таким же человеком, как и я. Так что дело не в тех, кто якобы нас бросил, дело в нас и нашем нежелании что-то изменить.
Каван перекладывает яблоко в другую руку, и его ладонь ложится на моё бедро. Его пальцы обхватывают меня, и это вызывает очередной приступ жара, который я ощущаю от его кожи.
— Спасибо, Таллия. Мне это было необходимо. Ни одна женщина не говорила со мной так, как ты. И я ни с одной не говорил так, как с тобой. Ты права. Мне очень скучно в своей жизни, и я злюсь на Слэйна за то, что до сих пор одинок, а он любим. Мы ведь всегда были вместе. Никого больше, только мы против всего мира. А теперь я остался один и безумно завидую тому, что он постоянно окружён людьми, которые его приняли. Если даже его приняли со всеми ошибками, проблемами и прошлым, то почему я настолько несчастен? Чем я хуже? Он называл меня принцем и считал, что у меня доброе сердце. Раз так, то почему же меня никто не любит? — Каван ждёт от меня ответа, а мне сложно подобрать слова. Я только сейчас осознаю, насколько, действительно, он одинок и нелюбим, раз цепляется за любую возможность, используя даже свою власть и страх, чтобы на него хоть кто-нибудь обратил внимание. Он покупает женщин, готовых с ним переспать. Покупает время, чтобы не быть одиноким и создать иллюзию присутствия кого-нибудь в его жизни.