Неждана (СИ)
— Что ты! Не ходи! — ухватила ее за руку Надея. — Нету уже пути назад, ты и через двор не проберешься. Найду я тебе одежу теплую, чай троих детей вырастила, все в дому есть — и шапки, и валенки.
— Как же я дедусю не скажу? — потихоньку вытягивала руку от соседки Неждана. — Подумает он, что бросила я его.
— Да, ничего он не подумает, не понимает он уже, — попыталась возразить Надейка.
Она с тревогой кидала взгляды за окно — начинало смеркаться, надо торопиться.
— Все он понимает! — с жаром бросилась защищать Василя Неждана. — Он иногда мне моргает, когда я с ним разговариваю.
— Да — да, — закивала Ванькина мать. — Не то я сказать хотела. Ничего он плохого про теб не подумает, знает дед, как ты его любишь.
— Как же он с Сорокой останется? Уморит она его. — Нежданка пустила слезу, да такую детскую, горючую — сиротскую.
— Он бы хотел, чтобы ты спаслась, — Надея уже заметно нервничала, время утекало, как вода сквозь пальцы. — Вон хоть Ероха его заберет, у Василя детей взрослых — двенадцать душ, кто-нибудь да подхватит старика. Уговор был семейный, что Влас с Дареной деда досматривать будут, за то им его изба достанется. Но, коли так жизнь повернула, то заберут его в другую семью, уж не бросят отца старого.
— Почему ж они раньше… — задохнулась от возмущения Нежданка.
Да, как ей объяснить, что одного Василя давно бы уже забрали от Власа с Сорокой, все боялись ее, ведьмину девчонку, в дом пускать. А куда дед — туда и она потянется, увяжется, как ниточка за иголочкой, будет бегать по сто раз на дню — не избавишься.
— Не вертайся домой, поздно уже, по темноте через лес пойдешь, — умоляюще попросила Надея.
— Я быстро, — шепнула Неждана и скрылась в сенях.
Глава 13. Как Сорока синичку в ловушку поймала
— А где это ты была? — строго спросила Сорока, когда Неждана вернулась в избу.
— Я-то…Я в сенях метлу искала, соринки замести хотела, — с трудом хоть это сочинила девчонка.
Не привыкла она врать, плоховато еще получалось. Сорока насквозь все уловки видела, иногда, правда, виду не подавала.
— Чего ж метлу в сенях искать, когда она вона в углу завсегда стоит? — спросил Богдаша. — Мама, Неждана у нас дурочка какая-то совсем сделалась.
— Да, нет, — прищурилась Сорока. — Она все хитрее и изворотливее с кажным днем… Врет в глаза и не румянится.
Нежданку страх мохнатыми лапами ухватил за лодыжки да держит, с места сойти не дает.
— Кто мои валенки от печки в сени выставил? — с удивлением громко закричала Забава. — Не пойду я со двора, даже не просите! И на колодец не пойду!
Нога у Нежданки с прошлого года выросла, ее худые валенки давно малы стали. Зимой она больше в избе сидела, все лепила свистульки. Покупать ей новые валенки Сорока не торопилась. Боялась, что со двора уйдет, повзрослела она как-то в последнее лето, смелости набралась. Не ровен час — к Ерохе колобком укатится или куда подальше… А без валенок бегать договариваться о том затруднительно.
Чтобы через лес идти и дальше до переправы — тут хорошая обувка нужна, Неждана то понимала и решилась Забавины валенки взять украдкой. Они все ж-таки побольше и покрепче будут. Простит ее сестрица родимая, коли свидятся еще.
— Да, вот мне тоже занимательно, кто у нас и куда в валенках собрался? — нахмурилась Сорока.
А сама Нежданку глазами буравит, дыры насквозь жжет.
— Подь сюды, — велела она девчонке.
Еле отлепилась Нежданка от пола, в сторону мачехи два шажочка сделала.
Посмотрела Сорока ей в лицо, почти вровень они уже по росту стались. Запах жареной курицы учуяла, капустину в волосах заприметила — поняла, что к Надейке бегала. Та не только кота прикармливала, но и злыдню малолетнюю.
Видать, сбежать девка удумала, — валенки для того и выставила. Надея, поди, и подучила, науськала это ведьмино отродье.
А как ворвется на двор толпа в ярости, начнут колдунью спрашивать, кого им Сорока предъявит? Одна надежа теперь, что бросит им Нежданку на растерзание, как кость собакам. Чем еще деревенский люд дремучий и успокоить, межеумков угомонить? Нельзя бесову девку сейчас из дому упускать, никак нельзя.
Решила ничего не говорить Сорока, о чем догадалася, — так проще хитростью Нежданку удержать будет. Выдумала поручениями разными ее бдительность усыпить.
— Бери метлу, вон она, — строго велела мачеха. — Коли мести за печкой хотела — так иди — мети. Поди, опять пыль у деда развела, Богдаша сызнова задыхается.
А про капустину в патлах, жир от курицы на щеках и валенки выставленные ничего не сказала.
Нежданка подмела быстро, метлу на место поставила, да придумала, что надо к курочкам за яйцами сбегать. Обычно ее и к курям не подпускали, но сегодня к ним никто идти не хотел.
— Шут с ними, с яйцами, толпу, что за воротами стоит, не яри, — строго сказала Сорока. — Помоги лучше Милаше гребешок сыскать.
Неждана губу закусила, смотрит, как темнота за окном сгущается. Скоро совсем уж черничный кисель в небе расплещется.
Решила все ж таки мачехе не перечить, на рожон не лезть. Рано или поздно отвлечется от нее Сорока. То Авоська сиську просить начнет, на юбке повиснет, то Прекраса с Голубой за ленты раздерутся, то Щекарь опять на Богдашу ябедничать придет. Недолго подождать надобно, что-то такое в большой семье завсегда случается.
— Коли найдешь гребешок, пальцАми своими его на цапай, — пригрозила Сорока. — Сама знаешь, что тебе волосья чужие трогать нельзя, у девок в них вся сила держится. И так Милаша из-за тебя заикой сделалась, так хоть косы ее от ведьмы уберегу.
Неждана даже спрашивать не стала, почему и Милаша-то, оказывается, из-за нее заикается. Наверняка у Сороки найдется складное объяснение.
Пошла в детскую горницу, осмотрелася. Вспомнилось, как Милаша утром подножку Удалу поставила, чтобы вперед нее за стол не прибежал. Значит, Удал скорее всего в отместку тот гребешок запрятал. Глупый он еще, братец ее Удалушка, все в одно место каждый раз прячет — под подушками. Осмотрела постелю детскую, где девчонки Сорокины вместе спали, увидела, что подушка слева подмята. Позвала Милашу, велела под той подушкой гребешок искать. Там он и оказался.
— Точно Нежданка его не трогала? — спросила Сорока у Милаши.
Девчонка замотала головой, сказать ей сложно было.
— Все ж-таки, подь ко мне, я тебе ключевой воды на гребешок полью, — позвала мамка девочку. — Родниковая вода хорошо колдовские чары смывает.
Милаша послушно подбежала.
— Забавка, а ты после Тишкиной удавки руки ополоснула? — вспомнилось почему-то бабе.
Притопала Забава, нехотя подставила ладони, мачеха и ей плеснула из ковшика.
— Яблок моченых из подпола принеси, — Сорока сунула Неждане в руки плошку.
Девчонка решила с мачехой не спорить, все выполнять послушно. Чем быстрее ее задания переделает — тем быстрее убежать сможет. Скоро Авось проснется, заорет, его Богдаша уже два раза под одеялком щекотал.
Наждана легкой козочкой сбежала по лесенке в подпол, наклонилась над бочкой, чтобы яблок набрать, да тут свет у нее в очах и померк. Захлопнула Сорока крышку погреба, обманула.
— Ты что ж думаешь, дрянь такая, не поняла я, что ты бежать удумала? — раздался сверху приглушенный ор лютующей бабы. — Посиди-ка теперь там, подумай.
Нежданка была готова завыть и разрыдаться. Как синичка глупая к мальчишкам в ловушку, так и она в беду по доверчивости своей угодила.
Страшно было не в подполе в темноте и холоде сидеть, хотя и это по нраву никому не придется. Знала она, что люди княжьи на резвых конях уже по тракту в Поспелку скачут, летит вместе с ними погибель ее, Нежданкина.
Глава 14. Княжьи люди из Града едут, погибель везут
В самое темное ночное время, перед рассветом, разъяренная толпа с факелами свернула с княжеского тракта к Поспелке.
Впереди ехали всадники на холеных конях. Колобуд, лет пять до этого не сидевший в седле, снова поставил ногу в стремя. Грузный силуэт главного виночерпия покачивался над заснеженными полями и придавал вес всему происходящему.