Без сна (СИ)

Подняв голову, я увидела Мэтью, стоящего на коленях в снегу. Наш староста, который никогда не изменял своей выдержке, который всегда мог подобрать нужные слова, сейчас стоял передо мной на коленях, низко опустив голову. Он был подавлен и раскаивался. И практически признался мне в любви. Но как же отворотное зелье? Получается, что он после того, как стал моим женихом, влюбился в кого-то? И теперь готов отказаться от своей возлюбленной, от своих чувств ради… а ради чего? Ради меня? Своего положения? Из-за влияния высокопоставленных некромантов?
В груди чувствовалось опустошение, словно меня лишили чего-то, выжали досуха. Хотелось разозлиться, накричать на Мэтью, подойти и ударить его. Но злости не было.
— Мне нужно время, — сказала непослушным голосом.
Хотела спросить про отворотное зелье, чтобы узнать правду, но услышала хруст веток за спиной.
— Нэш, — выкрикнул Мэтью, призывая свою силу.
В этот же момент я быстро откатилась в сторону, а в то место, где находилась секунду назад — летело заклинание старосты. Поставив щит от физических воздействий, обернулась. Оказалось, что на нас напал волкодлак — нежить, похожая на волка. На большого, облезлого, клыкастого, кажущегося неправильным волчищу. Для его умерщвления нужно специальное энергоёмкое заклинание, которое я и принялась бормотать себе под нос, сплетая нити силы.
Мэтью в это время сдерживал волкодлака клинком и магией, не подпуская его ко мне и стараясь не подставиться по ядовитые когти и клыки. Но всё это только злило нечисть. Спустя несколько мгновений я закончила заклинание и отправила в полёт тёмную сферу, искрящуюся золотыми молниями. Её путь был недолгим и закончился истошным воем умирающей нежити.
С тихим стоном Мэтью тяжело опустился на землю. Подойдя к нему, увидела, что он ранен. У него было разодрано бедро и рана начала воспаляться. Яд волкодлака начинал действовать быстро. Если вовремя не обработать рану, у Мэтью начнётся лихорадка, сопровождаемая судорогами, а потом он просто сгорит от неё, не приходя в сознание.
Я опустилась рядом с ним на колени и принялась оказывать первую помощь, доставая из поясной сумки необходимые баночки. Синие глаза старосты внимательно следили за моими действиями. Нас хорошо обучили обрабатывать раны, делать перевязки и компрессы, накладывать швы. По-другому никак — некромант не может использовать целительскую магию, а ситуации бывают разные. Вот и сейчас я делала всё машинально. Правда, руки у меня почему-то подрагивали.
Закончив с перевязкой, отправила в небо желтый светящийся шар, означавший, что мы возвращаемся и есть раненый. Собрала все свои вещи обратно в сумку, в том числе и термос с недопитым чаем. Подошла, протягивая руку Мэтью, чтобы помочь ему встать.
— Может, дождёмся, пока за нами придут? — предложил он, продолжая сидеть.
— Не глупи, — разозлилась я, — У тебя не так много времени. Чем быстрее мы доберёмся до целителей, тем лучше, — вздохнув, продолжила спокойно, — Прости Мэтью, но надо идти. Я не хочу, чтобы ты месяц лежал в лазарете. Опять мне придётся исполнять твои обязанности.
— Хорошо, — улыбнулся он, протягивая руку.
Поднявшись с моей помощью, Мэтью опёрся мне на плечо, и мы поковыляли на восток, где нас должны встречать.
В университете, после того, как старосту осмотрели целители и принялись за лечение, мы попали под раздачу. Отвлеклись, потеряли бдительность, стали заниматься своими делами, когда вокруг нечисть бродит — вот, что нам предъявил наш куратор, профессор Стивенсон.
В результате, через три недели, когда Мэтью сможет нормально ходить и сойдёт снег, мы отправимся на внеочередную зачистку кладбища одной из отдалённых деревень. И поездка намечалась на праздничные выходные. То есть, пока все будут гулять и отдыхать, мы будем лазать по кладбищу. Не то чтобы я планировала куда-то пойти, просто это было не честно.
Но до этого оставалось три недели, а пока мне нужно было всё обдумать и поговорить с Аланом. Если он знает о помолвке, то получается несколько вариантов. Первый, он изначально хотел остаться просто друзьями. Учитывая все обстоятельства, это был бы наилучший ход событий, но не всё так хорошо складывается в жизни, как нам хочется.
 
Второй, Алан завёл очередную интрижку, выбрав меня своей целью, что было б очень обидно.
И третий, самый сказочный, я ему нравлюсь настолько, что он надеялся на разрыв помолвки. Но мечтать не вредно. В любом случае, нужно узнать всё от самого Алана, может он услышит о помолвке только от меня. Но встретиться со стихийником получилось лишь через пару дней.
Мы вновь бродили по парку университета. Алан что-то рассказывал, но я слушала в пол-уха, отвечая односложно, и всё не решалась спросить. Стихийник, заметив, что я погружена в свои мысли, спросил, в чём дело. С тяжёлым вздохом начала.
— Ты знаешь, что я помолвлена? — задала мучивший меня вопрос.
— Ну да, слышал, — равнодушно ответил он, смотря куда-то в сторону.
— И тебя это не смущает? — стараясь не допустить в голосе волнения, продолжила.
— Нет, — пожал плечами Алан, — Я, правда, задался вопросом, почему на новогоднем балу ты не танцуешь со своим женихом, но решил, что в жизни всякое случается, вот и пригласил, — улыбнулся он.
— А как ты планируешь дальше общаться со мной, — несмотря на мороз, мне было душно.
— В принципе, я не против, что мы просто друзья. С тобой достаточно интересно, — сказал Алан и, обняв меня за талию прошептал, — Но я хотел бы большего. Так что, если ты не против скоротать со мной ночь, буду только рад. Некромантки у меня ещё не было.
Сначала у меня перехватило дыхание от возмущения. А затем я не удержалась, вот честное слово. С огромным удовольствием мой кулак ударил в его челюсть. Алан от неожиданности даже упал. Ох, как же мне хотелось в тот момент посчитать ботинками его рёбра.
— За кого ты меня принимаешь? Я тебе не грелка на одну ночь! Ты, ты…, - злость кипела внутри, а Алан так и сидел на земле, опустив голову и потирая место удара, не пытаясь подняться, — Да чтобы тебя упыри сожрали! — выкрикнув проклятье, ушла.
Оказавшись в своей комнате, заперла дверь, со злостью кинула в сторону сумку. И принялась метаться, словно зверь в клетке, не находя себе места. Злость бурлила во мне, ища выход. Хотелось что-нибудь взорвать, наслать проклятие, такое, чтоб никто его снять не мог.
Пришлось брать себя в руки и успокаиваться. Но получалось плохо. Всё это было так низко, так противно и обидно. Стыдно признаться самой себе, но я плакала. Сидела под горячим душем и ревела. Я и не подозревала, что Алан мог такое сказать мне.
Вспомнились слова Сэмми, когда на новогоднем балу он просил быть осторожной рядом со стихийником. Но легче не стало.
Впервые за много лет мне хотелось лечь и уснуть, чтобы сбежать от произошедшего, забыть хотя бы на время. Пусть даже придётся бежать в кошмар.
***
Когда Аида ушла, он поднялся и пошёл в условленное место. Челюсть болела, но это пустяк. Ему самому было противно от того, что пришлось сказать. Подойдя к нужной двери, постучал. Ему открыл некромант.
— Я сказал всё, как и договаривались, — произнёс он, — Теперь она меня ненавидит.
— Хорошо, — ответил парень и захлопнул дверь.
  
Глава 7
 
Оставшиеся дни до поездки прошли сумбурно. Занятия проходили как обычно, и на них я старалась выкладываться на по полной. Но в остальное время была, словно, потеряна для всех остальных. Просто уходила в себя, иногда задаваясь вопросами: что я упустила? Что сделала не так? Как быть дальше?
 
Мэтью выписали из лазарета через неделю после ранения, когда весь яд вывели из организма и от раны не осталось и шрама. Он вёл себя как обычно, словно не было того разговора, словно он не стоял предо мной на коленях в снегу, рассказывая о нашей помолвке.
Мне казалось, что все вокруг знаю обо мне больше, чем я сама. Убедилась в этом, поймав, однажды, сочувствующий взгляд Сэмми, когда он разговаривал Даниэлем, ещё одним нашим одногруппником.