Я вам не Сталин… Я хуже! Часть вторая: Генеральный апгрейд (СИ)

Кулик не стал перечить:
- Слушаюсь, товарищ Верховный главнокомандующий!
Вновь обращаясь к Горемыкину:
- А что там с изобретением Иллариона Мозга?
Напомню: я дал ему задание на основе снятой с производства 76-мм шрапнели, разработать «бюджетный» бронебойный снаряд: болванка из обычной стали в корпусе, трассер от 45-мм и совсем немного взрывчатки.
Тот, ожив и захлёбываюсь от восторга:
- ГЕНИАЛЬНО!!! Кем бы не был этот Илларион Мозг, он заслуживает звания «Герой социалистического труда» и Сталинской премии!
Возликовав душой:
«О, ЙЕСС!!!».
Не без труда взяв себя в руки:
- Так, так, так… А теперь успокойтесь, товарищ Нарком боеприпасов и расскажите нам с товарищами немного подробней про этот «эрзац».
Пока тот довольно пространно тёр по ушам, почему-то обращаясь преимущественно к Кулику, я кое-что вспомнил.
Когда в середине войны у германской промышленности появилась проблема с вольфрамом, тамошние «сумрачные гении» тоже на скорую руку запилили «эрзац», похожий на наш: бронебойный снаряд «Pzgr.40(W)». Но за основу взяли не шрапнельный снаряд, а сплошной поддон-катушку из конструктивной стали от 75-мм подкалиберного снаряда «Pzgr.40».
Сей девайс надёжно поражал все советские танки кроме тяжелых «ИСов», даже на дистанциях свыше километра и, рациональные углы наклона брони «Т-34» - помогали далеко не всегда, ибо…
Далее словами Горемыкина:
- …Если под прямым углом бронепробиваемость всего восемьдесят процентов от 76-мм остроголового плитопробного снаряда, то под углами уже близкими к шестидесяти – равна ему.
Внимательно внемлем с Куликом и прочими товарищами.
- При тридцати же градусах плитопробный снаряд - вообще рикошетит! А 76-мм конструкции товарища Мозга – проламывает тридцатимиллиметровую броню, даже с километра!
Заинтересовавшись Кулик, косясь на молчащего меня, спрашивает:
- В чём причина такого чуда, товарищ Горемыкин?
Рисунок 60. «7.5 cm Pzgr. Patr. 40 (W) Pak. 40».
Тот, вновь перейдя на восторженный тон:
- Всё дело в форме головной части – она плоская и, соотношения длины снаряда к его калибру! Из-за этого попав в твёрдую поверхность под углом, он не соскальзывает как остроконечный - а повёртывается и бьёт со всей силы…
Переведя дыхание:
- …И что немаловажно, товарищи: легированная броня не нужна! Достаточно и инструментальной высокой твёрдости, а то и конструкционной.
Думаю:
«Когда у Вермахта появится толстобронный «зверинец», такие фокусы проходить уже не будут. Но до этого ему – Вермахту, ещё дожить надо!».
Кулик обращаясь ко мне:
- Товарищ Сталин! Товарищ Горемыкин прав: Илларион Мозг заслуживает звания «Герой социалистического труда» и Сталинской премии. А его изобретение – немедленного принятия на вооружение.
Мне показалось, что он подмигивает.
С лёгким недовольством:
- Что Вы, маршал, как курица – не успели снестись, как уже кудахтаете? Вот как раз в этом случае - необходимо провести все положенные бюрократические процедуры, чтоб потом не ходить как обосранный.
Вновь обратясь к Наркому боеприпасов:
- А скажите: как влияет на бронепробиваемость заряд взрывчатки на дне снарядного стакана и, влияет ли он на неё вообще?
Тот, уклончиво:
- Пока непонятно, товарищ Сталин.
С нажимом:
- А лично ваше мнение?
- Взрыватель требуется мгновенного действия. Штатный, от 45-мм бронебойного – работает плохо.
В голове тут же мелькнула мысля:
«Взрыватель мгновенного действия требуется и для кумулятивных снарядов – которые так или иначе придётся «запиливать». Так что лишним не будет!».
Киваю:
- Хорошо! Работайте над взрывателем, а пока проведите государственные испытания и после них запускайте в производство бронебойный снаряд Иллариона Мозга без заряда взрывчатки. На всё даю две недели сроку.
 
Глядя на Кулика:
- А вопрос об награждении изобретателя будет решаться на ближайшем совещании Верховного Совета СССР…
Подмигиваю:
- …Возможно, даже бюст ему на «малой Родине» установим!
Заходя в здание «НИИ-3», удовлетворённо думаю:
«Кажись, проблема бронебойных снарядов для РККА решена. Тьфу, тьфу, тьфу!!!».
***
По дороге гружу Наркома боеприпасов ещё одним заданием, совмещая так сказать приятное с полезным:
- Для борьбы с понтонными переправами противника, товарищ Горемыкин, необходимо срочно разработать наплавную мину – сбрасываемую с самолёта летящего на бреющим, или с любого плавсредтва…
Такая мина подплыв по течению к наплавному мосту, коснувшись его должна взорваться и снести переправу на хер.
- …Вес – сто килограмм, чтоб можно было подвешивать её даже под «У-2». Чтобы не «изобретать велосипед», поручите это «ЦКБ-36» во главе и инженером Гейро – сконструировавшим принятую на вооружение в 39-м году беспарашютную авиационную якорную контактную мину «АМГ-1»…
В «реальной истории» такой боеприпас был создан именно этим конструкторским коллективом уже во время войны и принят на вооружение в 43-м году под названием «Авиационная плавающая мина (АПМ-1)».
- …Срок – три недели. В конце мая этого года, этих авиабомб должно быть столько – сколько надо.
Пока мазь прёт,
- Ещё, товарищ Нарком, Красной Армии – как хлеб, как воздух – нужна специальная авиабомба против стационарных мостов, особенно против железнодорожных… Обычные – даже самые мощные, для их разрушения не годятся.
Казалось что там какой-то мост – «особенно железнодорожный»?
Ажурная конструкция, которую могут снести ко всем чертям двое диверсантов принесённой в рюкзаках взрывчаткой…
Диверсанты – тем могут, да!
А вот у лётчиков бомбардировочной авиации, при попытках снести стационарный мост, возникают вполне определённые проблемы:
«Случались у нас и пренеприятнейшие истории. Так было с железнодорожным мостом через Волгу у города Калинина, который наши войска оставили 14 октября. С 16 октября буквально каждый день вылетали экипажи на бомбежку этого, я бы сказал, злополучного моста. Какие только специальные задания ни приходилось нам выполнять, и, как правило, мы с честью выходили из трудных положений, а тут, как говорится, у себя под носом ничего не получалось. Бомбили мы этот мост и с пикирования, и с обычного горизонтального полета, и вдоль, и поперек, и под разными углами — мост стоял. В конце концов, немцы натащили сюда массу зенитной артиллерии, а мы, не обращая на нее внимания, бомбили и бомбили. Кажется, уже не было такого штурмана и командира корабля, который не попробовал бы свои силы на этом объекте, а мост стоит и стоит и движение по нему не прекращается…».
И в данном случае, дело вовсе не в жоппорукости «сталинских соколов» или в дефективности бросаемых ими авиабомб.
Стационарный мост – самая сложная цель и для авиации и для ракетных войск, если только не применять ядерный боеприпас, конечно.
Захваченный американцами мост через Рейн, в течении недели с лишним обстреливала сотня германских орудий весьма солидного калибра – вплоть до «Карлов»… Бомбила самыми мощными бомбами германская авиация – от поршневых «Fw-190F-8», до реактивных «Мe-262» и «Ar-234»… Наконец, осатаневшие фашисты куячили по нему даже баллистическими ракетами «V-2».
Мост стоял как заколдованный!
Конечно, если долго учиться – что-нибудь получится!
В конце-концов Рейнский мост рухнул, но союзникам удалось перебросить столько войск на восточный берег, сколько потребовалось для наступления вглубь Рейха.
Однако и у американцев были проблемы с разрушением подобных объектов!
Например, железнодорожный мост «Пасть дракона» во Вьетнаме американцы регулярно бомбили с апреля 1965-го года по октябрь 1972-го года (семь лет!), применяя даже бомбы с лазерным наведением. Для полного разрушения этого моста им тогда потребовалось совершить 873 (восемьсот семьдесят три!) самолето-вылета.