Дьявольская сила (сборник)
Неделю она прожила как во сне. Подробности случившегося она узнала из короткой, до обидного короткой заметки в газете и, конечно, от Дэнни за кружкой пива в «Харбор Инн».
Их бригада ремонтировала дренажную систему под дорожным полотном. Часть дорожного покрытия была снята, и Тони стоял с флажком, предупреждая водителей об опасности. С холма спускался красный «фиат» с молоденьким парнишкой за рулем. Тони помахал ему флажком, но тот даже не притормозил. У Тони за спиной находился самосвал, отпрыгнуть было некуда. Паренек поранил себе голову и сломал руку, его била нервная дрожь, но он был трезв как стеклышко. Полиция обнаружила странные ямки на всем протяжении тормозного пути: в отдельных местах словно асфальт подтаял. У паренька была высшая водительская квалификация — просто машина ему не подчинилась. Тони оказался жертвой редчайшего из дорожных происшествий: аварии в чистом виде.
Шок и депрессия, которая за ним последовала, усугублялись чувством вины. Богини судьбы взяли решение их участи в свои руки, и втайне Элизабет была этому рада. Ей не хотелось выходить замуж за Тони, а точнее, расхотелось… после ночного кошмара.
Накануне отъезда домой у нее произошел нервный срыв. Она долго сидела в уединенном месте на камне, и вдруг хлынули слезы. Она плакала, пока хватало сил, но облегчения ей это не принесло, только внутреннюю опустошенность.
И тут раздался голос Эда Хамнера:
— Бет?
Успев почувствовать во рту медный привкус страха, она резко повернулась, ожидая увидеть ощеренного волка. Но это был всего лишь Эд Хамнер, загорелый и какой-то беззащитный, без своей армейской куртки. На нем были красные шорты до колен, белая футболка, вздувавшаяся на его тощем теле, подобно парусу, и легкие сандалии. Слепящее солнце, отражавшееся в очках, не позволяло прочесть истинное выражение его посерьезневшего лица.
— Эд? — с сомнением спросила она, почти уверенная, что это плод ее расстроенного воображения. — Неужели…
— Да, я.
— Но как ты…
— Я подрабатываю в «Лейквуд Тиэтр» в Скохегане и вот столкнулся с твоей подружкой по общежитию… Элис?
— Да.
— Она мне все рассказала, и вот я здесь. Бет, бедняжка. — Он слегка отклонился, и стекла его очков перестали слепить ее. Ничего волчьего или хищного — ничего, кроме выражения искренней симпатии.
Опять хлынули слезы, плечи затряслись от рыданий. Он прижал ее к себе, и она быстро успокоилась.
* * *Обедали они в ресторанчике «Молчунья» в Уотервилле, милях в двадцати пяти от кампуса — пожалуй, именно на такое расстояние ей и хотелось отъехать. Эд хорошо вел машину — новенький «корветт», — без рисовки и без суетливости, которой она от него почему-то ожидала. Ей не хотелось говорить, не хотелось, чтобы ее подбадривали. Словно угадав ее желание, он включил тихую музыку.
Еду он заказал, опять-таки ни о чем не спросив: рыбное блюдо. Ей казалось, что она не голодна, но, когда перед ней поставили тарелку, она с жадностью набросилась на еду.
Когда она подняла глаза, тарелка была пуста. Эд курил сигарету, наблюдая за ней. Она сказала с нервным смешком:
— Ну вот, горюющая барышня слопала целую порцию. Ты, наверно, считаешь меня чудовищем.
— Нисколько. Тебе пришлось несладко, и теперь надо восстанавливать силы. Как после болезни, точно?
— Точно.
Он взял ее руку в свою, осторожно сжал и тотчас отпустил.
— Сейчас ты быстро пойдешь на поправку, Бет.
— Думаешь?
— Уверен, — сказал он. — Расскажи мне про твои планы.
— Завтра лечу домой. А что потом — неизвестно.
— Но ты вернешься к новому семестру?
— Даже не знаю. После того, что случилось, все это кажется таким… мелким. Ушла цель. И просто радость.
— Все вернется, можешь мне поверить. Через полтора месяца сама увидишь. Тебе ведь не остается ничего другого.
Последняя фраза прозвучала как вопрос.
— Ты прав… Можно мне тоже сигаретку?
— Разумеется. Только они с ментолом. Извини, других нет.
Она закурила.
— Как ты догадался, что я не люблю ментоловые?
Он пожал плечами.
— Тип, что ли, не такой.
Она улыбнулась.
— А знаешь, ты смешной.
Улыбнулся и он, подчеркнуто вежливо.
— Нет, правда. Примчался… Я ведь никого не хотела видеть, и все же я рада, что это оказался ты, Эд.
— Иногда приятно видеть человека, с которым тебя ничего не связывает.
— Пожалуй, — она помолчала. — Эд, кто ты? Помимо того, что ты мой чудесный ангел-хранитель? — Она вдруг почувствовала непраздность этого вопроса.
Он повел плечами.
— Да, в общем, никто. Один из тех смешных субъектов, что снуют по кампусу со стопкой книг под мышкой.
— Неправда, Эд. Ты не такой.
— Такой, такой, — улыбнулся он. — Не расставшийся со школьными прыщиками, не приглашенный ни в одно студенческое общество, не сделавший ничего достойного внимания. Обыкновенный книжный червь, протирающий штаны ради хороших отметок. Когда следующей весной здесь появятся представители крупных фирм, чтобы провести собеседования с выпускниками, Эд Хамнер скорее всего подпишет с кем-нибудь из них контракт и навсегда исчезнет с горизонта.
— Очень жаль, — сказала она негромко.
Он снова улыбнулся, и это была горькая улыбка.
— А твои родители? — спросила она. — Где вы живете, чем ты занимаешься дома?
— В другой раз, — сказал он. — Надо отвезти тебя обратно. Завтра у тебя долгий перелет и трудный день.
* * *Оставшийся вечер она провела одна и впервые со дня смерти Тони сумела расслабиться, забыть о том, что где-то внутри все наматывается и наматывается пружина, грозя вот-вот лопнуть. Ей казалось, что она легко уснет, но тут она обманулась. Мозг сверлили всякие вопросики.
Элис мне все рассказала… Бет, бедняжка.
Но ведь Элис проводила лето в Киттери, а это в восьмидесяти милях от Скохегана. Наверно, приезжала в «Лейквуд» на спектакль.
«Корветт», последняя модель. Дорогая игрушка. Явно не по карману рабочему сцены в «Лейквуд Тиэтр». Богатые родители?
В ресторане он заказал то, что заказала бы она сама. Возможно, единственное в меню блюдо, которое могло пробудить у нее чувство голода.
А сигареты с ментолом., а поцелуй при расставании, именно такой, какого она ждала. А…
Завтра у тебя долгий перелет.
Он знал, что она уезжает домой, она сама ему об этом сказала. Но откуда ему было знать, что она летит самолетом? И что перелет будет долгим?
Все это смущало ее. Смущало потому, что она уже готова была влюбиться в Эда Хамнера.
Я знаю, чего ты хочешь.
Подобно зычному голосу лоцмана, оглашающего, сколько футов под килем, эти его слова звучали у нее в ушах, пока она не уснула.
Он не приехал проводить ее в маленький аэропорт Огасты, и это огорчило ее сильнее, чем можно было ожидать. Она думала о том, как легко привыкнуть к человеку, почти как к наркотику. Сев на иглу, иной пытается убеждать себя, что может соскочить в любую минуту, хотя…
— Элизабет Роган, — прозвучало из динамика, — пожалуйста, подойдите к белому телефонному аппарату.
Она поспешила снять трубку и услышала голос Эда:
— Бет?
— Эд! Как я рада тебя слышать! А я, знаешь, подумала, что ты…
— Что я приеду тебя проводить? — рассмеялся он — Ну, в этом ты как раз не нуждаешься. Ты у нас взрослая и сильная. Тут моя помощь излишня. Так я тебя увижу здесь в сентябре?
— Я… да, скорее всего.
— Отлично, — секундная пауза, а затем: — Я ведь люблю тебя. С первой минуты.
Она онемела. Язык присох к гортани. В голове роились десятки мыслей.
Он тихо засмеялся.
— Не надо ничего говорить. Сейчас не надо. У нас еще будет время. Очень много времени. Приятного путешествия, Бет. Счастливо.
И он отключился, оставив ее с белой трубкой в руке и с тысячью вопросов, от которых голова шла кругом.
Сентябрь.
Элизабет вернулась к занятиям, как женщина к прерванному вязанию. Ее соседкой снова была Элис — так уж пошло с первого дня, когда компьютер, помогавший расселять студентов-первокурсников, соединил их имена в одну пару. Несмотря на различные характеры и наклонности, они хорошо уживались. Элис всерьез занималась химией и имела довольно высокий балл. Элизабет больше смотрела по сторонам, чем в книги, хотя и у нее были свои профессиональные интересы — педагогика и математика.