Сын маминой подруги (СИ)

- Лисонька, - пробормотал Игорь, дрожа будто осиновый лист. – Дорогая, прости. Я был таким дураком…
Он замолчал, резко принявшись копаться по карманам, затем оглядываться вокруг, пока не заметил лежащую на асфальте бумажку, сложенную в четыре раза. Подняв с земли, Меньшиков сдул с нее грязь, заботливо раскрывая и принявшись зачитывать с нее слова. По мере того, как у Ежовой глаза становились все больше.
- Милая моя Алиса! Я понимаю, что был очень виноват перед тобой и признаю свою полную несостоятельность, как мужчины, готового пожертвовать всем ради тебя одной. Хочу, чтобы ты знала – я всегда любил тебя и буду продолжать любить. И прошу о втором шансе… - эпатажная речь с листочка была прервана стремительным появлением третьего лица этой пьесы. Елисей не выдержал, оказавшись подле застывшего в ужасе парня и дернул его за ворот курточки, отчего та жалобно затрещала.
- Здорова, цветик-семицветик, - потянул вкрадчиво разъярённый, заведенный еще с момента в машине, и ощутивший настоящий прилив чистого, незамутненного гнева. Который требовал выхода. Меньшиков только успел открыть рот, как ему туда попала скомканная бумажка, отчего парень едва не задохнулся. Очки упали на асфальт, а Алиса вскрикнула в ужасе, когда Лиса встряхнул беднягу Игоря с такой силой, что он от страха проглотил бумажный ком.
- Лиса! – возмутилась она, пытаясь призвать парня к спокойствию. – Отпусти его, ты же его убьешь.
Еще бы он ее послушал, потому что в следующее мгновение потащил прямо к клумбе с люминесцентными цветами. Охранный дрон, мигая датчиками, отлетел подальше и завертелся рядом, явно готовый в любой момент разразиться призывной сиреной и подать сигнал службе безопасности. Радовало одно: на парковке было пусто, и никто пока не видел происходящего.
- Что ж, ошибка мужской природы, давай-ка повторим твою великую речь в честь моей девушки, дабы я мог с чувством тебя похоронить на этой клумбе! Что ты головой мотаешь, убогенький? Нет? Забыл слова? – Игорь в отчаянии замотал головой, выражая полное согласие, имитируя слабоумие, глухоту и немоту, будто от рождения. Елисей вновь тряхнул его и наклонил к клумбе, рыкнув заинтересованному дрону, подлетевшему ближе.
- Мы всего лишь тут цветочки нюхаем! Да?! – рявкнул так, что Алиса вздрогнула, не решаясь подойти ближе.
- Да-да-да, - забормотал Игорь, взвизгнув. Когда его склонили еще ниже.
- Так кого ты там любишь?!
- Никого, честно-честно! Мамой клянусь, бабушкой, квартирой, и тремя котами тети Люси, - взвыл Меньшиков, дрожа от ужаса и едва не обмирая.
Он бросил отчаянный взор на Алису, которая поджав губы, подошла ближе и дернула Лису за рукав. Тот не обратил внимания, продолжая с садистским наслаждением вспахивать носом бедного парня искусственный дренаж на клумбе. Гнев уходил, а адреналин наполнял кровь. Сорвавшись на Игоре, Лиса прямо чувствовал прилив сил ровно до того момента, пока пальцы Алисы не обхватили его запястье и… все эмоции мгновенно сдуло ветром.
Он успокоился, задышал ровнее и отпустил несчастного, бросившего прочь, с воплями:
- Я все расскажу! Все! Вас всех посадят! – Игорь взвизгнул, когда дрон помчался за ним, будто ведомый каким-то желанием догнать и врубить охранный сигнал ему в ухо. Зато Канарейкин прикрыл глаза, выдохнув.
- Успокоился? – спросила Алиса, обнимая его за талию, глядя ему в лицо и остановившись взглядом на закрытых веках. Спустя мгновение она уже смотрела в зеленые глаза, внутри которых еще горели остатки пламени.
- Че он вообще приперся? – заворчал Лиса, недовольно хмурясь, а Ежова в ответ усмехнулась.
- Знаешь, тебе надо на курсы по управлению гневом.
- Не надо!
- Надо, - убежденно заявила она, отпуская его и шагая прямо к двери. – Пошли, работать надо, самец лисицы!
Возражать было некогда и Лиса недовольный поспешил за ней, забыв напрочь, что собственные разногласия они не решили. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что стоит сделать это в обед, но, когда появились на первом этаже, тут же попали в настоящую суматоху.
 
- Что происходит? – удивилась Алиса, оглядываясь вокруг и непонимающе моргая. Мимо нее пронеслась Саша со стопкой бумаг и папок, спеша к стоящему посреди вестибюля Павлу Канарейкину, крича:
- Павел Александрович, это тоже срочно!
- Это все Кире, - отмахнулся он, ставя размашистую подпись на очередном договоре, прямо на ходу сунутого менеджером.
- Павел Александрович. А вы надолго?
- На полторы недели, - отозвался Паша, оглянувшись на Валеру и других работников, а затем заметил сына. – Что встали? Работы нет? Елисей иди сюда, - рыкнул он, подзывая удивленного сына, переглянувшегося с Алисой.
- Пап, что происходит? – озадачился Лиса, наклоняя голову на бок.
- Я уезжаю в командировку, - ответил Канарейкин-старший, попытавшись поставить печать на заботливо сунутым Сашей черновике, но в ней видимо закончился картридж с краской.
Выругавшись, мужчина зыркнул на испуганную помощницу, метнувшуюся опять в сторону лестницы. Оттуда уже спускалась Кира в сопровождении суетящейся рядом Миланы, чьи светлые волосы были заколоты в аккуратный конский хвост, а вся одежда на ней представляла собой пресловутый офисный стиль – юбка, блузка и пиджак цвета неба. Кира же, остановившись посреди лестницы, сунула руки в карманы широких белых брюк и недовольно покосилась вслед отшатнувшейся от нее Саши, поджав губы.
- В смысле ты уезжаешь? – выдохнул Лиса ошарашенно, оглядываясь на бегающий туда-сюда работников ресторана. – Куда?
- Во Францию, нужно решить вопрос с контрактом на поставку вин и обсудить с Сергеем Радовым наш будущий совместный проект, - отозвался Павел, делая очередную пометку, рыкнув Валере:
- Быстрее, почему я вас всех должен ждать! – и добавил, обращаясь уже к сыну, подняв на него мрачный взгляд. – Твоя задача не облажаться на конкурсе и помогать матери с ресторанами в мое отсутствие. Возможно я буду очень занят.
- Еще бы, летишь же со своей помощницей, - отозвалась Кира, спускаясь с лестницы с невозмутимым лицом, хотя по ее прямой спине было видно, как она напряжена.
- Кира Владимировна. Я у Саши все документы приняла, - пробормотала рядом Милана, приветливо помахав застывшей неподалеку Алисе и Елисею, прошептав губами: «Привет».
- Что начала опять? – огрызнулся мигом Паша, надувшись и бросая на жену раздраженный взгляд.
- Кто начал-то? Факт констатирую, чего бесишься, есть что скрывать? – потянула Кира, забирая у подкравшегося к ней Валере счета-фактуры, просматривая каждую.
- Я, между прочим, твоего преподавателя йоги не трогаю! – возмутился Кенар, сунув руки в карманы брюк.
- Ему восемьдесят пять, - отозвалась в ответ Канарейкина-Леонова, бросив на мужа взгляд. – Что за сцены?
- А у тебя что?
В ответ Кира только независимо фыркнула, сделав вид, что второй раз изучает поставки продуктов. Ее пальцы сжали ручку, постукивая ее краем по бумаге, пока остальные молчали. Елисей же нахмурился и почувствовал, как Алиса встала рядом.
- Здравствуйте, - улыбнулась девушка неловко, вспоминая о том, что мама сегодня планировала прогуляться с Кирой по магазинам.
- Здравствуй, - отозвались Канарейкины, улыбнувшись ей.
- Вот, я принесла! – крикнула с лестницы Саша, спеша так, что ее каблук подвернулся. Девушка едва не рухнула, икнув от взора Канарейкиной, которая едва не испепелила ее взором. Женщина было сделала шаг к ней, но Павел оказался быстрее, обхватив запястье жены и потянув ее на себя.
- Что тебе привезти? – интонация изменилась почти до неузнаваемости.
Ласковое воркование заставило Елисея закатить глаза, Алису сделать вид, что она изучает планировку и потолок. Работники ретировались, Милана восторженно любовалась, а Валера скрылся со счетами-фактурами, пробормотав слова благодарности. Только Саша печально бросила на своего кумира грустный взгляд, особенно, когда супруги обнялись.
- Ничего, кроме себя, - отозвалась Кира с улыбкой, поправляя галстук на шее мужа и улыбаясь. Именно в этот момент Лиса не выдержал, поинтересовавшись: