Отравленные клятвы (ЛП)

Марика расправляется со своей едой, а затем ждет меня, пока не становится ясно, что я больше ничего есть не собираюсь. Она достает свой телефон, набирает быстрое сообщение, а затем встает.
— Водитель будет здесь через минуту. Поехали.
Водитель. Я испытываю минутное удовлетворение, когда мы выходим на ступеньки перед особняком, и перед нами останавливается черный внедорожник. Это именно то, к чему стремится мой отец, водитель и машина, чтобы его повсюду возили, и достаточно денег, чтобы тратить их без ограничений. Я не хочу этого, но есть что-то, немного удовлетворяющее, факт того, что я получаю такую блажь, в то время как мой отец не намеревался ничего другого сделать, кроме как продать мое тело, чтобы получить доступ ко всему этому для себя.
Марика садится напротив меня и, протянув руку к деревянной панели, открывает ее. Я вижу сухой лед и маленькие бутылочки шампанского и апельсинового сока. Она достает два бокала, протягивает один мне, пока сама готовит мимозу, а затем разливает нам.
— Возможно, ты не чувствуешь особого праздника, — объясняет она, — но так или иначе это снимет напряжение.
Я снова вижу этот намек на сочувствие в ее глазах и смотрю на маленькую бутылку шампанского. У меня никогда не было возможности пить так. Мне никогда не разрешали. Волна бунта захлестывает меня, и я думаю, почему бы и нет?
Не то, чтобы Николай сказал мне, что я не могу пить. И кого это вообще волнует? Что он может сделать со мной, чего еще не было сделано или не будет сделано очень скоро? Моего отца здесь нет, чтобы сказать мне "нет", и я больше не принадлежу ему. К черту все. Я принимаю "мимозу" и делаю большой глоток.
Шампанское разливается по моему языку. Оно сухое и терпкое, со сладостью апельсинового сока, и я почти уверена, что это один из лучших напитков, который я когда-либо пробовала.
— Тебе нравится? — Марика улыбается мне, и я понимаю, что ей нравится… знакомить меня с новыми вещами.
Она, кажется, рада, что у нее появится сестра или подруга. Это заставляет меня чувствовать себя немного виноватой за то, как холодно я к ней отношусь. Она не виновата, что мой отец готовил меня к продаже ее семье, или что ее брат принуждает меня к нежелательному браку. В конце концов, ее, вероятно, тоже заставят это сделать.
— Потрясающе, — говорю я ей, и она улыбается. — Действительно потрясающе.
— Ну, здесь этого добра много, если захочешь еще. — Она опрокидывает свой бокал, осушает его, а затем чокается с моим. — За то, чтобы потратить деньги моего брата.
Три мимозы внутри к тому времени, как мы добираемся до бутика для новобрачных, мир становится немного размытым по краям, и я чувствую себя немного более способной справиться с тем, что ждет меня впереди, пока. Когда мы заходим внутрь, я вижу стену из белого шелка и кружев, окружающую меня, и я чувствую, как у меня сводит живот.
— Я не могу этого сделать, — шепчу я Марике, как будто она мое доверенное лицо, а не часть плана врага, и она снова бросает на меня сочувственный взгляд.
Боже, я ненавижу осознавать, что меня жалеют.
— Ты можешь. — Она похлопывает меня по руке. — В конце концов, нам всем приходится с этим сталкиваться. Я уверена, что скоро подойдет моя очередь.
За исключением того, что я не должна была этого делать! Я хочу накричать на нее. Я не дочь влиятельной семьи, рожденная с такой судьбой. Я должна была получить свободу. Я должна была отбыть только небольшой срок, а не пожизненное заключение.
Хотела бы я знать, почему это происходит со мной.
Марика разговаривает с одной из девушек, симпатичной брюнеткой с жизнерадостной улыбкой на лице.
— А! госпожа Нарокова. Мы ждем вас. Вы с госпожой Васильевой, пройдите со мной, пожалуйста.
Она отводит нас обратно в отдельную гардеробную, уже заполненную образцами платьев. Вокруг трехстороннего зеркала расставлено несколько розовых бархатных стульев, стойка с поясами и вуалями, а также барная тележка с креплениями для мимоз.
— Не стесняйтесь наслаждаться, — говорит брюнетка, я вижу табличку с именем, на которой написано Анита, она указывает рукой на барную тележку. — Я вернусь через минуту, Дениз сама поможет вам сегодня.
 
Через несколько минут я узнаю, что Дениз, владелица бутика, что, полагаю, имеет смысл, поскольку я выхожу замуж за Васильева. Я не сомневаюсь, что ей сообщили, сколько денег, вероятно, будет потрачено здесь сегодня. У меня были сомнения по этому поводу, но сейчас, когда шампанское бурлит в моей крови, я начинаю задаваться вопросом, какое здесь самое дорогое платье и понравится ли оно мне.
— Посмотри на это. — Дениз лучезарно улыбается мне. — Анита уже приготовила для тебя комнату. Посмотрим, понравится ли тебе что-нибудь из этого, а если нет, у нас есть для тебя гораздо больше эксклюзива, чтобы все примерить. Не стесняйся, дай мне знать, и я принесу это для тебя.
Пока она говорит, я понимаю, что она имеет в виду, и почему остальная часть магазина пуста. Сначала я просто подумала, что у нас первая встреча за день, но потом до меня доходит, что магазин для нас закрыт. Это частное назначение. Я буквально управляю бутиком.
Зачем он это делает?
Я не понимаю. Я вообще не могу понять его мотивов жениться на мне, но вот так баловать меня? В этом нет никакого гребаного смысла. Он мог бы послать своего личного помощника сообщить кому-нибудь мои размеры, выбрать что-нибудь и сказать мне, чтобы я это надела. Я совсем не понимаю Николая Васильева, и чем больше я это осознаю, тем больше я его боюсь. Я не могу бороться с тем, чего не понимаю.
— У тебя прекрасная фигура. Я не могу придумать ничего, что не смотрелось бы на тебе хорошо, — хвалит Дениз, когда я снимаю джинсы и топ и с тревогой стою там, пока она снимает первое платье с вешалки. Сейчас я ношу позаимствованное нижнее белье, которое кажется неудобным, но, по крайней мере, оно чистое. У Марики, по-видимому, почти мой размер чашечек, бюстгальтер только немного приоткрывается в уголках. Без бретелек, что было продуманно, учитывая, что она знала, что мы будем покупать свадебные платья.
При других обстоятельствах она могла бы мне действительно понравиться. Я могла бы захотеть стать ее другом, хотя у меня никогда не было друга, так что я бы даже толком не знала, как к этому подступиться, но я не могу позволить себе забыть, что она сестра Николая. Она не мой союзник, какой бы доброй она ни казалась.
Я надеваю первое платье, которое протягивает мне Дениз, облегающее белоснежное атласное платье, которое облегает меня, подчеркивая, насколько я худая. Я знаю, что она морочила мне голову, когда говорила, что у меня прекрасная фигура, есть множество силуэтов, которые мне не подойдут. Но я здесь с деньгами Васильева, так что она собирается подлизываться ко мне. Это кажется странным. Я никогда не была в таком положении. Я не уверена, что мне это нравится. Но, если я выхожу замуж за Николая, мне придется к этому привыкнуть.
Платье прекрасное, хотя на вешалке выглядело так себе. Вырез драпируется над моей небольшой ложбинкой, присборенные бретельки выгодно сидят по обе стороны от моих острых ключиц, а юбка облегает мои ноги. Я думаю, что в этом я немного похожа на мраморную статую, и я не возражаю против этого. Это заставляет меня вспомнить о том, что Николай сказал обо мне прошлой ночью, назвал мое тело прекрасным искусством, и что меня должна видеть только одна пара глаз, и теперь я не уверена, что мне это платье нравится.
Дениз застегивает последнюю пуговицу сзади, поправляя так, чтобы платье идеально сидело на мне, а затем открывает дверь.
— Иди посмотри в зеркало, — призывает она, и я слышу тихий вздох Марики, когда выхожу.
— О девочка, ты прекрасно выглядишь! — Восклицает она, ее бокал с мимозой слегка наклоняется, когда она наклоняется вперед, чтобы посмотреть на меня. — Примерь к нему вуаль!
Дениз достает простую фату длиной до кончика пальца с необработанным краем и проводит расческой по моим волосам, пока я стою перед зеркалом. Я выгляжу как невеста, в этом нет сомнений. Этот вид идеально подойдет для журналов.