Подопытный некромант (СИ)
На лице Кирича промелькнули признаки мыслительного процесса.
– А, точно, – кивнул он наконец. – Ну, паскуда, блинский! «Римское-римское, бери-бери!»
Он начал переодеваться, а я вернулся к резюме.
Где я там остановился? А, да тут ерунда осталась!
Достижения – мимо. Вас такое не заинтересует.
Успехи на предыдущем месте работы – тоже мимо. Продавцу одежды и обуви никак не помогут былые подвиги на поприще скорой медицинской помощи.
Так, телефонный номер, мейл, есть. Блин, надо как-то за связь заплатить до пятнадцатого числа…
Ладно, резюме готово. Моя физиономия жизнерадостно лыбится из правого верхнего угла документа, старая фотка, вообще-то. Неважно.
С проектом всё печально, по идее. Моя часть сделана, но Витёк свою так и не прислал. Да что за фигня? Разве можно просто так взять и исчезнуть?
Так, кто там староста Витька? Открываем контакты в мобиле. Смотрим.
Данные контакта «Витёк Александров». Организация: ТГМУ, должность – студент группы 502. Давно я его заносил в список контактов, в позапрошлом семестре. По логике, он должен был в этом году перейти в 602 группу, ведь так? Вот что бывает, когда общаешься с человеком только по делу.
«Валентина, староста гр. 602» – кажись, она. Набор.
– Алё, Валентина? – спросил я.
– Привет, Лёша, – приветствовал меня приятный голос. – Чего хотел?
– Витька Александрова ты староста? – задал я насущный вопрос.
– Нет, он же в 605 группе, – без промедления ответила Валентина.
– Тогда приношу свои глубочайшие извинения, – произнёс я.
– Да брось, – хихикнула староста 602 группы.
– Как дела вообще? – спросил я строго для проформы.
– Нормально, – ответила Валентина. – Слушай, мне бежать надо…
– Не смею задерживать, – сразу же сказал я. – Покедова.
– Пока, Лёш, – попрощалась Валентина.
Так, ищем дальше…
«Карина, староста гр. 605» – вот наш следующий абонент.
– Алё? – раздался из трубки хриплый мужской голос.
– Здравствуйте, – я сама вежливость. – А Карина может подойти к телефону?
– Ты кто такой? – грубо спросил голос.
Не люблю таких.
– Однокурсник так-то, – ответил я. – Карина рядом?
– Не дерзи, однокурсник, – потребовал голос. – Лёша 407 – это что такое?
Видимо, посмотрел на название контакта.
– Это номер группы, четыреста седьмая, – пояснил я. – Так что там с Кариной-то?
На фоне раздался женский голос, спросивший: а, собственно, нахрена некий Анзор поднял трубку? Хриплый голос Анзора начал вяло оправдываться.
– Алё, – заговорила трубка голосом Карины. – Чего хотел, Душной?
Анзор глумливо хохотнул на фоне. Ага-ага, пошёл нахер.
– Витька Александрова давно видела? – спросил я.
– У него уже н/б уже за два дня, – ответила Карина. – Я в деканат уже пожаловалась. Должны связаться с его родителями.
Родителям… Вот так я забухаю, а звонить будет некому…
– Ещё что-то? – спросила Карина.
Анзор на фоне повторил мою фамилию и снова хохотнул. Смейся-смейся, хер моржовый…
– Не, у меня всё, – ответил я. – Покедова.
– Пока, Душной, – ответила Карина и положила трубку.
Так, значит, Витёк либо очень крепко забухал, либо пропал. Не, вряд ли пропал, конечно…
Ох, что-то китайский бичпакет не пошёл впрок – клапан прижало серьёзным давлением. Вылез из обшарпанного офисного кресла, взял почти исчерпанный рулон бумаги «Набережные челны» из тумбочки и направился в сортир.
Коридор общаги может вызвать депрессию у чувствительных особ. Протёртый советский линолеум перед каждой дверью, стены, покрашенные серой краской, советское окно из стеклянных кубиков, пропускающее свет очень дозированно, чтобы не слишком привыкали, видимо… Да уж, тоска…
Зашёл в сортир, открыл кабинку. Фу, бляха-муха! Опять какая-то свинья не слила за собой! Нахрен эту кабинку! Зашёл в соседнюю.
Так, надо сходить и купить бумагу, а то скоро придётся конспектами…
– О, привет! – помахал я рукой Елизавете.
Елизавета Машко, более известная как Емашко – это моя одногруппница, живёт через четыре двери от нашей с Киричем комнаты.
– Привет… – хмуро ответила Елизавета.
Ну, видно, что она не настроена болтать, поэтому я кивнул ей и продолжил путь. Елизавета – последняя готка в городе. Мода на готов и прочую хиромантию прошла уже лет семь-восемь как, но Емашко идейная, с порезами на руках и академом [5] из-за полугодового пребывания в психушке. В психушку она попала после попытки суицида, но я никогда не вдавался в подробности происшествия и вообще предпочитаю такие вещи не обсуждать. Да и как это выглядело бы? Привет, Емашко, а почему ты решила суициднуться? Вот, о том и говорю…
Вернулся в комнату и начал собираться в дальний поход. Нет, можно было бы, конечно, купить сортирной бумаги в двадцати метрах от общаги, но там на тридцать рублей дороже, а у меня, сами понимаете, с деньжатами некоторая напряжёнка. Поэтому я слётаю в фикспрайс, где можно купить восемь рулонов двухслойной всего за восемьдесят девять рублей! Тогда как в приобщажном магазине ОДИН рулон паршивого качества туалетки стоит двадцать рублей! Эх, наживаются на бедных студентах, буржуи!
Так, надеваю свои элитные полуботинки – Доттерпилер Интрудер, купил два года назад с первой в жизни получки, за четыре с половиной тыров! Ни об одном рубле не пожалел, так как обувь оказалась просто неубиваемой. Ну и вообще, с детского дома стараюсь держать обувь и одежду в образцовом порядке, чтобы не тратиться понапрасну.
Теперь надо найти свежую футболку. Уже май месяц, на улице двадцать градусов тепла, поэтому куртку надевать необязательно. Полез в шкаф, ковырялся там пару минут и выудил свою любимую футболку: тёмно-серую и со стилизованной надписью «Black Sabbath». Обожаю эту группу, ну и вообще, я больше по року. Причём не по современному русскому или говнарьскому [6] псевдопанк-поп-хрен-его-знает-что, а по нормальному року и металу. Metallica, BlackSabbath, LedZeppelin, DeepPurple, AC/DC, Judas Priest, Кипелов, ранняя Ария – сечёте, о чём я?
Джинсы у меня вроде норм, ну и я не на званый обед вроде как иду, поэтому надеваю ремень с металлическими набойками, накидываю рюкзак и двигаю на выход. А, забыл кулон.
Кулон – дешёвка из чёрного янтаря, то есть гагата. Единственная память о родителях, точнее об отце. Когда мне было семь лет, отец подарил его мне, сказал, что это ценная находка с языческого капища. Якобы, этот шарик является набалдашником с ножа для жертвоприношений. Получается, отец спёр археологическую находку, после смерти родителей я потом долго переживал насчёт этого эпизода. Даже относил шарик в краевой музей, но мне сказали, что это херня на постном масле, а не находка и не надо отвлекать занятых людей от работы. В итоге я решил сделать из него кулон. С тех пор и ношу. В память об отце.
Ладно, что-то я начал ностальгировать. Пора идти! В кармане предпоследние двести рублей, не забыть бы купить бичпакет и хлеб на ужин.
Двор общаги, какие-то типчики сидят на лавке и курят. О, да это же Славян с третьего курса.
– Славян! – помахал я ему.
– О, здоров! – приветствовал меня подорвавшийся с лавки парень. – Посоны, это Лёха Душной, мой старшак.
Я эту херобору со «старшаками» и «младшаками» или как там их называют, не особо приемлю, но иногда, в час нужды, использую для дела. Например, сейчас.
– Дай курить, – попросил я у Славяна.
Славян достал Сальворо в мягкой пачке. Сигареты Сальворо – настоящее говно, но я со вчерашнего вечера ничего не курил, поэтому не до жиру.
Достав из пачки сигарету, я прикурил её от заботливо подставленной Славяном зажигалки и с наслаждением затянулся.
– Что там как, не обижает никто? – для проформы спросил я у паренька. – Если что, скажи, я пообщаюсь с ребятами, решим вопрос.
За шесть лет в медухе невольно обзаводишься полезными знакомствами, поэтому я знаю пару ребят, готовых выступить за справедливость, если «младших обижают». Полублатная хрень, конечно, но в общаге так заведено. Впрочем, если человек не может себя как следует поставить, то ему и помогать не будут. Я сам на первом курсе регулярно получал по шайбе, пока не начал давать отпор. Чуть до поножовщины не дошло, пока не вмешалось несколько ребят с шестого курса. Они уже давно вкалывают в медицинских учреждениях Владивостока и не только, нарабатывают стаж и вообще уважаемые специалисты. Но тогда они были обычными студентами опергруппы. Так что я чувствую некую ответственность за младшекурсников, потому не могу не спросить, как дела у Славяна.