Судьба сирены (СИ)

– Понятия не имею, – ошеломленно выдал Древ. О том, что Увиус стар, он и так знал, но чтоб настолько…
Беседуя в таком ключе, пара закончила пробежку. К этому моменту Камила уже знала где искал Древ, осталось только разузнать у остальных, чтоб не делать работу заново.
***
Этим утром Берта прихорашивалась у зеркала дольше обычного. Конечно, отражение не радовало, но она надеялась, что кое-кто сможет заметить перемены и таким образом оценить не ее внешность, а внутренний мир. Последние дни, глядя, как Аян все больше проводит время с Камилой, она поняла, что нужно действовать быстро. Если у нее не получилось опорочить подругу, значит надо привлечь внимание парня иным путем.
Взглянув на себя последний раз, попыталась улыбнуться блеклыми губами. Вид снова опечалил, и девушка разочарованно вздохнула, но тут же, взяв себя в руки, гордо вскинула голову. Не время для неуверенности в себе, ей нужно быть сегодня сильной. Тихонько выскользнув из комнаты, так чтоб живущие неподалеку подруги, не заметили ее и не нарушили план, студентка устремилась на поиски одной небезызвестной особы. Вот только то ли провидению было не угодно, то ли сами высшие силы сегодня решили посмеяться над ней, но Берта не смогла найти Аяна, сколько бы не бегала по академии. Ну а парень… Откуда же мог знать самовлюбленный эгоист о том, что сегодня ему было приготовлено неслабое испытание?
Утренний шум в академиях затих. Начались занятия. Берта осмотрелась, но так и не увидела Аяна. “Надеюсь, он не заболел?” – с беспокойством подумала она. Однако парень даже не думал болеть. Его будущее королевское величество всего лишь проспало. Появился Аян уже ближе к обеду, когда Берта, несмотря на строгое отношение к прогулам занятий, собиралась отправиться проведать парня. Аян, надменно улыбаясь от сознания своей значимости, столкнувшись с Бертой, обошел ее, будто она была обычной колонной в зале, и направился прямиком к Камиле. Студентка, которая в этот момент попыталась его с улыбкой приветствовать, разочарованно замерла, поджав губы. Поправив очки, поплелась следом. Снова ей предстояло выступать на вторых ролях. Ну ничего, сегодня переломный день и она покорно стала за спиной сирены, жадно следя глазами за Аяном.
При первой же возможности, между занятиями, Берта набралась храбрости и решительно подошла к Аяну, попросив уделить ей минуту. Но он отмахнулся от нее, как от назойливой мошки, снова направляясь к Камиле. Злоба и обида вспыхнули в груди некрасивой девушки, делая ее бесцветную внешность еще менее привлекательной. В этот раз ей понадобилось время, чтоб подавить эмоции. Снова она стала искать момента, чтоб застать Аяна одного. Выжидать пришлось долго. Молодой человек постоянно находился в окружении если не Камилы, то своих друзей или студентов, посещающих одни с ним занятия. Но терпение и настойчивость вскоре были вознаграждены. Как только Аян оказался один, Берта тут же подошла к нему.
– Аян, ты сейчас не занят? – с каким-то подобострастным выражением лица, спросила она.
– Ну, что там у тебя? – недовольно поинтересовался парень. – Снова подарок принесла?
Молодой человек, даже не глядя на девушку, протянул руку. Берта закусила губу и быстро поправила очки. Чуть помедлив, теребя тоненькую косичку, выпалила:
– Аян, ты мне очень нравишься. Уже очень давно. – потупившись, добавила, – точнее, я люблю тебя. Давай…
Договорить девушка не смогла. Аян расхохотался, грубо и беспощадно растаптывая не только ее гордость, но и сердце. Берта искренне верила, что признание изменит его отношение к ней, что молодой человек оценит ее смелость, преданность, любовь, и что если и не ответит на чувства сразу взаимностью, то по крайней мере станет больше уделять ей внимания. А там дело за малым. Вот только мечты не всегда осуществляются так, как мы представляем и вместо радостного воссоединения влюбленных произошло то, чего девушка даже в кошмарном сне представить не могла.
На ее глазах выступили слезы, когда парень, совершенно не думая о ее чувствах, жестоко насмехался над ней.
 
– Ты? Любишь??? – продолжал смеяться Аян, пока, резко остановив смех, произнес тоном оскорбленного достоинства. – Да как ты посмела? Твоя любовь – это оскорбление для меня. Неужели ты этого не понимаешь сама? Да ты видела себя когда-нибудь в зеркале? Страшилище. – с каждым новым словом Берта бледнела все больше и больше. Мир уходил из-под ног. Голова закружилась, вызывая тошноту. Его же слова продолжали хлестать, словно кнутом. – И ты еще смеешь говорить мне о своих чувствах? Мне противно даже рядом находиться с тобой в одной академии, не то, что в одном помещении. Ты мне противна!..
Теперь уже договорить не удалось Аяну. Камила появилась в дверях. Она не слышала признание подруги и полного ответа красноволосого красавца, кроме последних его слов. Сирену глубоко поразило, как тот, кто вызывал в ней чувства возвышенности, сладостного возбуждения и эйфории, мог оказаться на самом деле так жесток с ее подругой, той, кто поддерживала ее долгие годы, не позволяя сойти с ума от безысходных попыток обрести себя.
Аян взглянул на Камилу и, насмешливо указывая на Берту, сделал то, что делать в здравом уме не должен был, а именно, продолжил оскорблять девушку. Он считал, что сирена его поддержит. Вот только Камила, пытавшаяся до той минуты сдержать гнев от его слов, неожиданно взорвалась и обрушила всю свою ярость отнюдь не на подругу, а на того, кто посмел задеть чужие чувства. Берта выбежала, а Камила впервые полностью потеряла контроль. Дары, долгое время сдерживаемые железной волей девушки, неожиданно вырвались на свободу. Правда с момента, когда она научилась управлять собой, они будто возросли во сто крат. Это не был только прекрасный, притягательный голос, который может очаровать любого. О, нет. Это была сила и мощь, сравнимая с тайфуном. Все, чему она училась столько лет в один миг исчезло. Неужели прав был ректор Увиус и ее жизнь так и будет зависеть от даров, данных ей с рождения?
Первым вырвался из железных оков дар обаяния. Он, сейчас только зарождался. Вместо обычных чувств самовлюбленности и жажды подчинить сирену своей воле, чтоб занять трон, Аян неожиданно для самого себя проникся к девушке искренней дружеской симпатией. Но на смену этому чувству пришла куда большая волна – дар подчинения других. Волна тайны, притяжения, перед которой невозможно было устоять, сбила парня не с ног, а лишила разума, подчинила, превращая в покорную марионетку. Но и сама сирена к этому не была готова. Всю жизнь она училась контролировать свои дары. Сейчас же поняла, что их можно не только научиться держать в узде, но и развивать, чтоб они становились сильнее. Интересно, знал ли ее отец, колдун, об этом? Или даже он не имел ни малейшего представления, на что способна его дочь? Манкая, таинственная, словно магнит для чужих душ.
Но тут дар обаяния, будто птица долго сдерживаемая в клетке, расправил крылья и нарастал, перекрывая все остальное, пока не переплелся с обычным даром сирены, делая девушку уникальной. Как же был не прав ректор Увиус, думая, что дар очарования мог пересилить то, что родилось вместе с ней. Она была сиреной и ничто этого уже не могло изменить.
В тот момент, когда Камила выговаривала Аяну за его недостойное поведение с Бертой, ее гипнотический голос лишал разума, манил и заставлял умирать одновременно. Аян видел и слышал только ее. Он готов был теперь на все, только бы девушка продолжала говорить. А Камила, еще не отошедшая от пережитых эмоций, вышла, оставив парня в каком-то подобии наркотического опьянения приходить в себя. Ей тоже нужно было время разобраться с тем, что произошло, хотя злость еще до конца не утихла.
Вечером, когда девушки собрались у Берты, Камила продолжала бушевать, рассказывая о произошедшем.
– Как он мог? – вопрошала она подругам. – Разве можно себя было так вести?
– Но почему он вообще так поступил? – спросила Аманелла, глядя на Берту.
– Да какая разница?! – не дала ответить Камила, вышагивая по комнате. – Подобное поведение недопустимо! Берта – моя подруга и он должен знать, что я никому не позволю оскорблять ее. Я так разочарована, – поджав губы, закончила бушевать сирена.