Скрытый во тьме (ЛП)

Я прищелкиваю языком. — Порочное маленькое создание, — говорю я, и мой голос эхом отражается от окружающих нас стен. — Почему ты бежишь от меня?
Она поднимает глаза и встречает мой взгляд, ее грудь расширяется от резкого вдоха. — Что ты здесь делаешь?
— Ищу тебя.
— Зачем? Зачем тебе это делать? — ее голос дрожит, но я нутром чувствую, что ей это нравится. Ей нравится, что я пришел, чтобы найти ее. Я засовываю руки в карманы и делаю шаг вперед.
— Потому что это было не просто хорошо, и я не думаю, что у нас с тобой все кончено.
Она делает шаг назад и качает головой. — Я не могу… Я не могу допустить, чтобы кто-то видел, как я себя веду. Это будет плохо для меня… — она останавливается и смотрит в пол. — Я просто не могу.
Если я считал ее сексуальной, когда она командовала мной на танцполе, то сейчас, когда она выглядит такой возбужденной, от нее просто захватывает дух. Все в ней противоречит друг другу, но при этом все так прекрасно сочетается. Яркие татуировки на ее руках говорят о ее бунтарской стороне, но ее большие голубые глаза такие чистые, такие доверчивые. А ее лицо так же мило под всем этим макияжем.
Я оглядываюсь через плечо и протягиваю руки. — Я не вижу здесь никого, кроме нас с тобой.
Она пожевывает нижнюю губу и обдумывает мои слова, прежде чем сказать
— Ты прав, но в любую секунду кто-то может войти и увидеть…
И, словно по команде, двери бального зала распахиваются, ударяясь о каменную стену и отдаваясь эхом в нашу сторону, как выстрел из дробовика. Смех и шарканье пьяных мужчин доносятся до нас.
— Видишь? — говорит она, указывая в конец коридора. — В этом замке нигде не безопасно. Здесь повсюду люди, — прежде чем я успеваю оглянуться на нее, я снова слышу щелканье ее каблуков, и она уходит. Я вижу, как ее светлые волосы взметаются за углом, прежде чем она полностью исчезает.
— Блядь, нет, — ворчу я, и на этот раз я ее не отпускаю.
Я бросаюсь за ней и не задумываюсь, когда в поле зрения появляется маленькая ниша за мраморной статуей в натуральную величину. Рукой обхватываю ее за плечи, и затаскиваю нас в укромный уголок в стене.
Здесь очень мало места для движения. Ее тело прижато ко мне и гладким камням за ее спиной. — Мы еще не закончили, — шепчу я ей на ухо.
Черт. Как бы мне хотелось сорвать эту маску и зарыться лицом в ее волосы. Я хочу почувствовать ее кожу на своих губах и смотреть на нее, не отрывая взгляда. Но ноющее чувство подсказывает мне, что это не то, чего она хочет. Как только она посмотрит на меня, все зайдет слишком далеко, и я потеряю возможность прикоснуться к ней.
Когда она открывает рот, чтобы заговорить, ее слова оказываются совершенно неожиданными. — Как ты узнал, что я хочу, чтобы ты пришел за мной?
Я не думал, что она признается в этом. Я полагал, что она будет притворяться, что не хочет этого, по крайней мере, еще несколько минут, но, видимо, она решила, что это бесполезно. Как будто я не могу понять, насколько она возбуждена.
— Я почувствовал, как сильно ты кончила на мои пальцы. Ты не смогла бы притвориться, даже если бы захотела. Ты не поэтому сбежала. Ты испугалась, находясь на людях. Я понимаю. — я провожу рукой по изгибу ее талии и сжимаю ее мягкую плоть. — Но, как я уже сказал… сейчас здесь никого нет.
Когда она поднимает на меня глаза, изо всех сил пытаясь заглянуть в прорези маски, ее взгляд светится возбуждением. — Да… ты прав. — она опускает руку вниз по моей груди и проводит пальцами по поясу, нащупывая пряжку ремня.
— И что, по-твоему, я должна с этим делать?
Я дал ей то, что она хотела, и я умираю от желания, чтобы она сделала то же в ответ. Я уже попробовал и теперь никогда не смогу остановиться. — Встань на колени.
Она опускает взгляд на мраморный пол, и я уже знаю, о чем она думает. Это узкое платьице, которое на ней надето, очевидно, оставляет ее ноги обнаженными. Для меня это плюс — ее ножки чертовски сексуальны, но от этого ей будет больно стоять на коленях.
— Не волнуйся, малышка, на этот раз я долго не протяну. Ты меня так завела, что я уже, блядь, капаю для тебя.
 
Она ухмыляется, опускается на колени и быстро справляется с пряжкой моего ремня, расстегивает пуговицу а затем молнию на моих джинсах. Я почти гужу от предвкушения, а когда она добирается до моих боксеров, то от хныканья, вырвавшегося из ее губ, я чуть не кончаю.
— Черт, ты огромный, — простонала она и, словно смутившись, прикусила губу, — Боже, я уверена, что ты слышал это столько раз, извини.
— Нет, не извиняйся, — прохрипел я, отчаянно желая ее прикосновений.
— Просто возьми меня в ротик.
Когда мой член оказывается у нее в руках, она обхватывает меня у основания и приподнимает бровь, глядя на меня снизу вверх. Проведя пальцем по бусинке спермы на моем кончике, она говорит — Ты ведь не преувеличивал, правда, Призрак?
Проведя кончиком пальца между губами, она облизывает его, и я издаю стон.
У меня было твердое намерение позволить ей контролировать ситуацию, но мои пальцы зарылись в ее волосы. Я притягиваю ее обратно, возвращая ее рот на свой член, ее рука обхватывает меня, а губы смыкаются вокруг моего члена. Я стараюсь не закрывать глаза, наблюдая за тем, как она заглатывает меня. Ощущения, которые она вызывает во мне, настолько великолепны, что мне хочется отдаться им. Вместо этого я смотрю на ее губы, растянутые вокруг меня, и хватаюсь за волосы на ее затылке.
— Я никогда не видел ничего более красивого, чем твой рот на моем члене, — шиплю я.
Она хмыкает и принимает меня глубже, до самого горла, и на этот раз мои колени чуть не подкосились от удовольствия, которое она мне доставляет.
— Блядь, — рычу я, убирая руку из ее волос и упираясь ею в стену позади нас.
— Ты так хорошо меня берешь. Не останавливайся.
Она сильнее прижимается ко мне и проводит языком по моему стволу, пока не достигает его кончика, посасывая так сильно, что впадают щеки, не отрывая взгляда от моего лица — ну, от маски, о существовании которой я начинаю жалеть с каждой блядской секундой все больше и больше.
Моя хватка становится все крепче, и она вздрагивает от напряжения. Небольшая боль идет ей на пользу. Не в силах больше сдерживаться, я подаюсь бедрами вперед и удерживаю ее на месте. Я беру от нее все, что хочу, любуясь драгоценными слезами, которые стекают по ее щекам. Мой палец скользит по их влажному следу, и я собираю соленую каплю. Мне нужно попробовать… только один, блядь, вкус.
Я просовываю палец под маску и слизываю ее слезы со своей кожи. Мой член разбухает в ее рту, и жар, нарастающий в моем животе, распространяется по пояснице. Потоки моей спермы выплескиваются на ее язык, ее горло подрагивает, пока она сглатывает.
— Хорошая девочка, — шепчу я, прижимая ладонь к ее горлу, чтобы почувствовать, как она проглатывает последние капли моей спермы.
Когда она отстраняется от меня, то опускается на колени, прислоняясь спиной к стене в скрюченной позе. В этом есть что-то сексуальное, в том, как ее икры сгибаются под давлением ее шпилек.
Она вытирает рот тыльной стороной ладони. — Черт возьми, Призрак. Я рада, что ты пришел, чтобы найти меня. Я бы не хотела пропустить такое. Я никогда не пробовала никого, похожего на тебя, — признается она, и то, как раскраснелись ее щеки под макияжем, так чертовски мило, что становится больно.
Конечно, она никогда не пробовала никого, похожего на меня. И да поможет мне бог, потому что я планирую так и оставить. Она должна была стать моей, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать ее.
Натянув штаны, я протягиваю руку, и она берет меня за руку. Я помогаю ей встать на ноги и некоторое время наслаждаюсь тем, как она чувствует себя в моих объятиях. Это так правильно. Это так хорошо. Каждый изгиб ее тела подходит мне как влитой. Я знаю, что она с таким же успехом баюкала бы меня между своих бедер. Придет день, когда я проверю свою теорию, но не сегодня.
Я глажу ее по щекам и запрокидываю голову назад, чтобы она посмотрела на меня. Мой большой палец проводит по ее губам, и я понимаю, что синева, окрасившая их, теперь размазана по всему моему члену.