Скрытый во тьме (ЛП)

— Что это было? — спрашиваю я, когда он нажимает на наушник.
— Нам пора. Самолет вылетает на два часа раньше, чем планировалось.
— О, черт, вот отстой, — говорю я, но мой мозг говорит совсем другое.
Облегчение разливается по моим венам, и я ненавижу себя за это, но все, о чем я могу думать, пока мы возвращаемся к взлетно-посадочной полосе, — интересно, будет ли Джаггер и дальше преследовать меня из города в город?
Глава 7
Джаггер
Любовь заставляет даже богов совершать безумные поступки, Вай.
Умоляю. Что за убогая фраза. Как Вай не видит его насквозь? Может, и видит, не знаю. Сегодня я не подошел достаточно близко, чтобы это выяснить.
Но все изменится, потому что мне совсем не понравился этот разговор. Мне не понравилось ничего из того, что я видел и слышал сегодня. Он зашел с ней слишком далеко, он должен был защищать ее, а не флиртовать с ней. Или, если уж совсем честно, приставать к ней.
Но в одном этот придурок был прав — все, кто не был с ней под руку, завидовали.
В том числе и я. Мне потребовалось все, чтобы не выскочить из своего укрытия, не перекинуть ее через плечо и не унести оттуда. Мне не нравится, что он трогает ее. Меня тошнит от мысли, что он прикасается к ней, а от осознания того, что им предстоит лететь вместе на самолете, меня выворачивает.
Но почему она должна доверять мне, когда я говорю, что я не преследователь? Она едва знает меня. Моя девочка умна. Она умеет выживать. Я должен найти способ доказать, что я подхожу ей.
В Риме я появляюсь на концерте ее отца прямо перед его окончанием, и когда я вижу Вай за кулисами, мое сердце сжимается от умиления. Она смотрит на него с такой искренней любовью и гордостью на лице, и я могу только надеяться, что однажды она будет смотреть на меня хотя бы с половиной таких чувств.
Я неохотно оставляю ее, чтобы досмотреть выступление ее отца. Члены команды суетятся вокруг, подготавливая контейнеры для транспортировки, чтобы упаковать их, как только закончится шоу. Я пробираюсь среди них зигзагами, вглядываясь в каждое лицо, ища одно особенное. Я в шоке от того, что Брэдфорд разрешил ей смотреть концерт без него. Я сворачиваю в более тихий коридор, где несколько женщин работают со стеллажами с одеждой для группы. Дверь посередине коридора с надписью «Стоктон» распахнута настежь. Я заглядываю внутрь и обнаруживаю именно того, кого ищу. Начальник службы безопасности ходит по комнате с телефоном у уха и ведет невнятный разговор с кем-то на другой линии.
— Я не думаю, что сейчас подходящее время. Я взял на себя новые обязанности, которые требуют от меня максимум внимания. Тебе будет скучно. — Брэдфорд закрывает глаза и потирает висок. — Я понимаю, что это тебя расстраивает, но ты знала, как много требует моя работа, когда мы только начали встречаться. Это моя жизнь.
Судя по крику, доносящемуся с другого конца телефона, кто-то недоволен им. Я фыркаю и бормочу — Добро пожаловать в клуб.
— Да, я понимаю. Ты должна делать то, что считаешь правильным. — Он вздыхает и проводит рукой по волосам. — Мне тоже жаль. — он постукивает по экрану и убирает телефон в карман. Я не могу не заметить, что он выглядит совсем не расстроенным из-за того, что только что произошло. Парень, конечно, мудак, но Вай тут ни при чем.
Остаток ночи я провел, наблюдая, как он переговаривается с другими охранниками и все ближе и ближе подходит к Вай. Хотелось бы, чтобы он дал мне хоть кроху чего-то, что можно было бы использовать против него. Мне надоело видеть его рядом с ней.
Я могу намекнуть, что у него есть… ну, точнее, была девушка. Это может ее разозлить. Я надеюсь, что нет, ведь мне хочется верить, что ей безразлична его личная жизнь. Но, судя по тому, как она на него смотрит, я в этом не уверен. И, честно говоря, я не уверен, что хочу знать, что она к нему чувствует. Потому что какими бы они ни были ее чувства, они не имеют значения.
 
Наконец, спустя, казалось бы, вечность, они направляются в свой отель. Для человека, который так параноидально относится к безопасности, Брэдфорд — трепло. Я оказался на месте раньше, потому мне придется подождать, пока они доедут до отеля.
— Чтоб тебя, — ворчу я, пиная камни у отеля и ожидая, пока подъедет их машина. Я прислонился к роскошному зданию, скрываясь от слепящего света уличных фонарей, а когда они наконец подъехали на своем лимузине, я спрятался подальше в тени, чтобы меня не заметили.
Первым выходит Брэдфорд, затем Кирт, который выглядит донельзя уставшим, а затем Вай, которая делает нечто любопытное, как только ступает на тротуар. Она игнорирует руку своего охранника и смотрит по сторонам, но не так, словно боится.
Как будто она… надеется кого-то увидеть.
Может быть, она надеется увидеть меня?
— Ты в порядке, Ви? — спрашивает ее Брэдфорд, и мы оба съеживаемся от того, что он назвал ее так.
— Э — э-э, да, я в порядке. Мы можем подняться наверх? Я устала. — а затем, так тихо, что я почти не слышал ее — Интересно, есть ли у них свечи? Может, я настолько отчаялась, что таки попробую.
По моему лицу расползается ухмылка.
Я иду, маленькое порочное создание.
Как один человек может так сильно раздражать? Если я думал, что двухместный номер, который они делили в Париже, был плохим, то этот просто ужасен. У каждого из них своя комната, но дверь в стене между ними позволяет ему легко попасть в ее. Их номера здесь меньше — открытая планировка с диваном, письменным столом и кроватью. Он буквально спит по ту сторону ее стены и приказал ей оставить дверь незапертой на случай непредвиденных обстоятельств.
Я жду, пока его дыхание не станет глубоким и медленным. Слава богам, что он не спал накануне. Ему не потребовалось много времени, чтобы отключиться.
Замок в ее комнате легко поддается, и мне ничего не стоит сдвинуть цепочку в сторону. Я вхожу в комнату Вай закрывая за собой дверь.
В отличие от простого изящества парижского номера, ее спальня выполнена в итальянском стиле была создана для королевских особ. Все позолочено, отделка стен, изысканная кровать с балдахином, даже светильники покрыты золотом. И когда я вижу ее спящую фигурку, закутанную в мягкие белые одеяла, я понимаю, как ей это подходит.
Вай похожа на принцессу из сказок, которые она так любила в детстве. Ее золотистые волосы мягкими волнами обрамляют лицо, а бледно-розовый атлас ночной рубашки идеально дополняет ее веснушчатую кожу.
Я приближаюсь к ней и пристально смотрю на нее, пока она спит. Я надеялся, что она подождет меня, но видимо усталость взяла верх. Подцепив пальцем мягкую бретельку на ее плече, я спрашиваю — Ты надела что-нибудь красивое для меня сегодня?
Она издает сонный стон и поворачивается ко мне лицом, но не открывает глаза, а ее дыхание остается ровным и медленным. Она все еще спит.
Я провожу пальцами по ее обнаженной коже, по ключицам к плечу, растирая атлас ночнушки между кончиками пальцев.
— Думаю, так и есть, порочное создание. Обычно ты не надеваешь такие вещи в постель, не так ли? — Я осторожно сажусь, и она вздрагивает, но не просыпается. На секунду мне кажется, что она собирается перевернуться на спину, но вместо этого она делает именно то, что я хочу.
Она выгибается мне навстречу, как будто знает, что я здесь, как будто жаждет моих прикосновений.
Я провожу пальцами ниже, туда, где под атласом прячутся ее соски, металлическая сережка так и манит прикоснуться. Я так отчаянно хочу прикоснуться к ее соскам, но это неправильно. Она не знает, что я здесь. Как бы я ни хотел ее. Я едва касаюсь рукой металла сережки, и мой член подрагивает в штанах.
— Блядь, — бормочу я, отдергивая руку и собираясь отстраниться от нее, но не успеваю я подняться на ноги, как она обхватывает своими нежными пальчиками мое запястье.
— Нет, Джаггер, пожалуйста, — стонет она. — Пожалуйста, не уходи.