Позывной «Хоттабыч» 4 (СИ)

Но и этого им показалось мало: у ворот что-то полыхнуло, и в нашу сторону стремительно помчался огненный шар. Похоже, что к обычной солдатне, вооруженной «шмайсерами» [3], присоединился и гребаный Маг-Пиромант, чтоб он обосрался! Я-то против его мелочевки (по сравнению с огненной волной Гипериона) выстою в своей Защите, пусть и слегка подпросевшей после нескольких точных попаданий, а вот мои приятели, боюсь, что нет.
[3] МР 40, разработанный Фольмером, очень часто в просторечии называют «шмайсером», по фамилии другого потомственного немецкого оружейника — Хуго Шмайссера, его авторству принадлежит MP-18 — первый пистолет-пулемет, принятый на вооружение в Германии. 
Резким ударом ребром ладони под коленки Харману командир уронил Робку на землю. И вовремя — огненный шар, пролетев над нашими головами, разбился о дерево, растущее метрах в пяти за нашими спинами, которое мгновенно вспыхнуло, словно сухой сорго-веник. Портал как раз полностью «затух», а вот пылающее дерево ярко освещало все округу, и стала служить фрицам очередным ориентиром для упражнения в стрельбе. Я как в воду смотрел: от ворот концлагеря в нашу сторону, неприятно шелестя, помчалась еще и ветвистая молния. Тот, кто ее запустил, примерно понял, где мы находимся, и взял несколько ниже.
Чертов разряд прошелся над моей головой едва ли не на ладонь выше, заставив всю мою отращённую в Агартхе растительность «встать дыбом» и распушиться. Я теперь, наверное, на гребанного Санта-Клауса похож! Автоматы и пулемет тоже выбивали искры из брусчатки в опасной близости от нашего убежища. Пули свистели со всех сторон, щелкали и рикошетили от камней. И это счастье, что пока никого не задело. Но при таком раскладе нам недолго осталось — скоро нас нашпигуют свинцом, превратив в гребаный дуршлаг. И это, если раньше не поджарят огненным шариком, либо не долбанут Магическим электричеством.
Ну все, суки, допрыгались! — Я уже основательно «накалился» и насытился адреналином аж по самые брови. — Полный звиздец вам сейчас придет, падлы!
Командир, бросивший на меня беглый взгляд, неожиданно отшатнулся — похоже, что никак не привыкнет к мои Кромешным метаморфозам. Я тоже почувствовал, как на моих ногах вновь трещат разрезанные в лоскуты новые сапоги, с таким трудом разысканные на развалинах Благословенной Страны. Все-таки, какие никакие люди там обретались до того, как в Благословенную Страну добрался Гиперион. Их было немного — людей в Агартхе, и чтобы найти мне подходящую обувку, пришлось моим камрадам постараться. Но, как оказалось, ненадолго. Как же я дальше-то буду с этим жить? Хоть ходи теперь всю жизнь босиком
— Хоттабыч, нет! — Видимо уловив при помощи своего Дара мои мысли, да я их особо и не скрывал, попытался остановить меня командир.
Но, блин, поздно, батенька пить боржоми, когда почки уже отпали — я уже зачерпнул из Резерва солидное количество Маны и резко увеличил поверхностную гравитацию [4] над тем местом, откуда нас так активно поливали свинцом, огнем и «электричеством».
[4] Поверхностная гравитация — ускорение свободного падения, испытываемое на поверхности астрономического или иного объекта. Поверхностную гравитацию можно рассматривать как ускорение вследствие притяжения, испытываемое гипотетической пробной частицей, находящейся вблизи поверхности объекта и обладающей пренебрежимо малой массой, чтобы не вносить возмущения. 
Удивительно, как это у фрицев не нашлось еще Магов Воды, Земли и Воздуха? А то бы я их всех до кучи окучил! Ладно, не в этот раз. Но я запомнил — память у меня намного лучше стала…
То, что произошло дальше, я себе, конечно, представлял. Но немного не так, как это выглядело в действительности. Я думал, что всю эту бражку, с упоением стремящуюся нас извести всеми доступными смертоносными средствами, размажет резко увеличившейся гравитацией, как сопли о стену. Поначалу так оно и было — кусок стены концлагеря и все строения, попавшие в зону повышенной гравитации, «сложились», как карточный домик, и рассыпались «в труху». О людях… вернее о нелюдях, служащих в этом концлагерном аду, я вообще умолчу — от них едва ли даже мокрое место осталось. Соответственно, обстреливать нас больше стало некому, и наступила тишина. Ну, как тишина? Сирена продолжала выть, видимо находилась в другой части концлагеря.
 
А вот дальнейшее, поставило меня в тупик, ибо я как-то не задумывался о таком исходе. Воздух в районе моего Гравитационного Удара сначала замерцал, а полыхнул таким жарким пламенем, что даже мы, находясь на приличном отдалении почувствовали этот нестерпимый жар. Я тупо поднялся на ноги, размышляя, что же произошло, ведь никакого Дара Пироманта я и не использовал. И тут я вспомнил, как происходит воспламенение топлива в дизельных двигателях — от сжатия и нагрева воздуха! Вот и у меня вышло примерно тоже самое — только сжатие воздуха Гравитацией у меня получилось, куда как повыше, чем в цилиндрах двигателя — вот сжатый воздух самостоятельно и полыхнул! Надо будет не забывать про подобный эффект, чтобы впросак в дальнейшем не попасть и самому не обгореть.
— Ну, ты, Хоттабыч, и дал «стране угля»… — Командир следом за мной поднялся на ноги и задумчиво почесал затылок. — Ты этих горе-охранников не только раздавить, но еще и в пепел решил превратить? — спросил Александр Дмитриевич, слегка прикрывая лицо ладонью — припекало довольно-таки прилично.
— А я и не знать, что Хоттабищь еще и есть Огненный Маг! — воскликнул нарисовавшийся рядом Хартман.
— Жив, дурилка картонная? — поинтересовался я здоровьем Робки. — Ты чего под пули полез? Ты-то, в отличие от нашего гигантского и уродливого приятеля, нифига не бессмертный! — Накинулся я на него, распекая фрица на чем свет стоит. — Жить надоело?
— Я думайт, меня будут слюшайт… — попытался оправдаться оберштурмбаннфюрер.
— Убедился, что нахрен никому ты здесь не вперся, Робка? — Я попытался
раскрыть глаза нашему компаньону на истинное положение дел. — На войне, как на войне — сначала стреляй, а потом уже разбирайся…
— Я это хорошо понимайт, — понятливо кивнул оберштурмбаннфюрер, разбирающийся в военных делах не хуже моего. — Но я жаловаться рейсхфюрер на плохое несение служба гарнизон «Заксенхаузен»!
— Так жаловаться, похоже, уже не на кого, Робка! — Я уже перестал прессовать пространство пред входом в концлагерь повышенной гравитацией. — Воздух перестал гореть, дымились лишь разрушенные моим Заклинанием деревянные конструкции, и прочая изначально горючая хрень. — Они, вроде как, свое уже с лихвой получили!
«И стоило их в такой крутой оборот брать, старичок? — Неожиданно мысленно обратился ко мне командир. — Нам здесь, в Гемании, — уточнил он, - еще внедряться и жить… Я бы мог просто внушением…»
«А чего же не внушил? — ехидно спросил я. — Или не так все просто оказалось?»
«Непросто, — согласился Головин. — Какая-то Энергетическая аномалия повсюду! Невозможно из-за нее нормальный Конструкт сплести! — Пожаловался он на «сбой» своего Дара».
— А я тебе скажу, что это за «аномалия», — усмехнулся я. — Здесь просто запредельный Некромагический Фон, я сейчас его очень хорошо распознаю, Кромешное Проклятие мне в глотку! — не сдержавшись выругался я. — Здесь такое количество людей ежедневно «пускают под нож», что аж в дрожь кидает… — У меня пальцы непроизвольно сжались в кулаки, зубы заскрипели, а сердце принялось выбирать ускоряющийся ритм. — Я этих сволочей…»
— Хоттабыч-Хоттабыч! — когда вздрогнула земля, уже вслух заорал князь Головин, тряхнув меня за рукав. — Успокойся, старый! Не надо все здесь разносить, как в Абакане!
Я невидящим взглядом мазнул по своим товарищам, что-то наперебой орущим мне в уши с двух сторон. Но я не слышал, на меня словно «кровавая пелена» упала, до такой степени мне хотелось разнести в пыль этот проклятый рассадник Боли и Мучений! Низвергнуть его, сука, в самый ад!