Ищейки: Часть I (СИ)

Судя по смущенному виду, усек.
— Поэтому сиди, отдыхай и ничего не делай. А ты, док, хватит губы дуть. Собирайся, у нас еще уйма дел.
— Каких? — задать ему вопрос мелкий решился только на улице.
— Для начала, денежных. Или у тебя в кармане золотой источник забил, прямиком из казны?
Одна надежда, что главный редактор, тот еще жмот, раскошелится на аванс, если помахать перед его носом аппетитным скандалом. Помнится, он и магистрат состоят в разных партиях, более того, свояк редактора в свое время пытался даже какую-то интригу провернуть по смещению Ойзо с насиженного места. Йон чувствовал всей своей неоднократно битой шкурой, что без страховки, на одном праве свидетельствовать в суде, он не выедет. Вряд ли магистрат не знал о наклонностях сынишки. Знал, конечно, старый хмырь. И прикрывал отпрыска, не стесняясь. И дальше стесняться не будет. Так что выход один — поднять волну народного гнева, да на этой волне въехать во Дворец Правосудия. А что лучше всего помогает? Длинные языки газетчиков, что же еще.
В редакции, как всегда, царил дурдом, который главный редактор Онойка именовал «творческим процессом». Всюду сновали и шмыгали репортеры, газетные мальчишки, редакторы, корректоры, рекламодатели и бухгалтеры, а также посетители, желающие продать сенсацию или, наоборот, купить ее, чтобы она не появилась на страницах. «Эхо Альмейры», вторая по влиятельности газета в королевстве, да еще и оппозиционная всему на свете, за исключением денег и концепции свободы слова в понимании Марва Онойки, была сосредоточением независимой информации. Ее основной конкурент, «Альмеррайдский гудок», представлял из себя листок куда как более консервативный, рассчитанный, прежде всего, на поддержку правящей коалиции. «Эхо» же питало жажду знаний широких слоев общества. Благо Его Величество, Кароль Седьмой, считал, что свобода слова необходима нынешнему Альмеррайду, как воздух, вода и расположение Судьбы, и поощрял не всегда здоровый энтузиазм газетчиков, особенно при публикации компромата на чиновников. Самого короля и все семейство Фаттихидов никакие репортеры никогда не трогали.
Йон порой задавался вопросом, что сказал бы на такое Фаттих Маэде, основатель династии, особенно доведись ему оказаться в Марвовых владениях. Эрех же, семенивший следом, как рыбацкая шаланда за военным крейсером, только головой вертел, разглядывая царящее в редакции безумие. Вокруг сновали, кричали и обменивались новостями.
— Эй, Диссел, ты куда задевал статью про открытие военной выставки в Асталоте? Что? Что значит, ее оставили на завтра?! Да завтра ее напечатают даже на ресторанных салфетках, ты о чем?!!
— Ребят, кто-нибудь уже занялся делом о назначении Его Величеством следственной комиссии по вопросу злоупотреблений при Боятской кампании?
— Очень вовремя! Они бы еще лет десять прождали!
— Чья это новость?! Чья, я спросил? Мелке, твоя? Ты совсем сдурел? Вопрос об отсутствии кипятка в буфете речного вокзала на вторую полосу?!! Я тебя уволю!
Йон увернулся от брошенного в голову репортера Мелке орфографического словаря, придержал дока, чтобы того не затоптали два секретаря и один корректор, и, наконец-то, вошел в святая святых творящегося кругом бардака — в кабинет главного редактора. Марв, забравшись на стул для увеличения своего более чем небольшого роста, верещал, словно прищемленный дверью кот.
— Что это такое?! Да, я тебя спрашиваю! Вот это ты предлагаешь мне на первую полосу?!!
Перед Онойкой тряслись редактор, наборщик и некий прыщавый юнец в фартуке с меткой типографии.
— Нет, это просто невозможно! За что я вас тут держу, кретинов эдаких?! Олухов безграмотных! Криворуких побирушек! Задоголовых идиотов! Уволю! Всех! На Пустоши поедете, агитационные листовки печатать!
В углу, прислонившись плечом к стене, стоял репортер Лунте и широко улыбался, глядя на разворачивающуюся перед ним сцену.
— Я вас всех спрашиваю! Это уже в который раз, а? В который?!
— О чем скандал? — шепотом поинтересовался Йон у приятеля.
Тот заулыбался еще шире.
 
— Наша краса, Тойфе, опять накосячил в наборе первой полосы, — Йорр Лунте был репортером до мозга костей и говорил только и исключительно на профессиональном жаргоне. — Шефа сейчас удар хватит. Он уже с четверть часа так верещит. Сперва орал на команду, которая занималась таинственным происшествием со вторым принцем — они умудрились написать, что дело не раскрыто, и одна из их версий, будто покушались не на принца, а на кролика. Да, именно так. Что ты смотришь?
Йон хмыкнул.
— А теперь еще и это. А у тебя как дела? Все ловишь беглых супругов?
— Забудь про супругов, — Рейке понизил голос, любуясь, как разошедшийся Марв лупит наборщика по хребту свернутыми в трубку листами ватмана. — У меня тут наклевывается скандал не то, что года, десятилетия. Если накопаю, возьмешься?
Йорр моментально навострил уши, став неимоверно похожим на лису. Одно слово, профессиональный газетчик во втором поколении, буквально вскормленный типографскими чернилами.
— Прямо вот десятилетия? Не гонишь ли ты мне, дружище?
— Всеми Небесами клянусь, — побожился Йон.
— А сам тогда чего не возьмешься?
— Потому что я, — Рейке еще больше понизил голос, произнес практически одними губами, — собираюсь давать показания во Дворце Правосудия. Если все сложится.
Толстенный справочник, запущенный меткой рукой мастера Онойки, с грохотом врезался в полку, свалив оттуда бронзовый бюстик поэта Линде.
— Даже так, — пробормотал Йорр. Кивнул.
На душе полегчало. Рейке пару раз сотрудничал с репортером Лунте и знал, что тот неистово гордится не только своей любовью к правде, по мнению сыщика, местами переходящей в людоедство, но и собственной неподкупностью. Йорр Лунте служил свободе слова так, как посвященные служат Богам — неистово, с полной самоотдачей, не видя границ и берегов.
— Если еще раз! — раздался оглушительный рев Марва, и Эрех, так и стоящий сбоку от Йона, пригнулся.
Следом за справочником пролетели скомканные гранки.
— С чего он бесится? — уточнил Йон. Не то, чтобы гнев Марва Онойки мог его напугать, как и сам Марв, но его пристрастие гневаться долго и со вкусом могло затянуть процесс выколачивания аванса на неопределенный срок. — Накосячили, с кем не бывает?
— Э-э, — засмеялся Йорр, — они же не просто накосячили. Они накосячили в преступлении года, причем по полной — и орфография, и шапка. Ты в курсе, что сын магистрата пропал? Сегодня утром нашли его тело и задержали убийцу.
Где-то под локтем придушенно пискнул мелкий.
— Э?!
— Я лично там не был, вызывали кого-то из дежурных, они новость и приперли. И даже картинок успели нашлепать. Да ты сам погляди.
Лунте поднял с пола гранки, расправил листы и протянул сыщику.
Первое, что бросилось в глаза, было жирное: «Горелый труп Читела Ойзо наконец-то найден!»
И чуть ниже: «Причины смерти не установлены из-за отсутствия на трупе кожи».
Йон быстро пробежал корявый текст. Из него выходило, что ранним утром, в то время как док выращивал в госпитале персиковые сады, военные под руководством незабвенного Теона Делко обнаружили не только обгорелое до неузнаваемости тело тула Ойзо («труп был не похож на самого себя»), но и убившего его рыбака. Который, если верить изложению дежурного репортера, неизвестно где и неизвестно как напал на несчастного убитого с целью совершить «воровство ценностей и украшений».
Это было уже чересчур.
— Мастер Лунте, — Йон всунул листки в руки мелкому, чтобы тот ознакомился. — А займи-ка мне десять лян, а? До завтра, в счет той сенсации, о которой мы с тобой договорились.
Ждать, пока Марв прокричится, не было времени.
Лунте сунул руку в карман и всучил Йону горсть монет.
— Спасибо, — серьезно кивнул Рейке, ухватил за шиворот но-Тьена и быстро, не обращая внимания на все еще царящий вокруг дурдом, покинул кабинет.
Остановился он только на углу, в дух кварталах от здания редакции.