Кофе - и никакого интима (СИ)

— Звучит бредово, — я скептически покачала головой.
— Я живой пример этого чуда. Ты же знаешь, мы не планировали третьего ребенка. Я пошла на осмотр, потому что думала, что у меня молочница. А в итоге — через две недели узнала, что беременна. Хотя я на таблетках! — Лиля вздернула палец вверх, придавая своему рассказу еще больше торжественности.
— Это не чудо. Это Гриша и его мачта, — усмехнулась я, на самом деле задумавшись о словах сестры. В конце концов, мне все равно нужно сходить на осмотр, я давно не была у гинеколога.
— Давай я запишу тебя? — Лиля смотрела на меня своими большими карими глазами — такими же как у меня и у нашего папы — и я сдалась.
— Ладно, чем черт не шутит.
Сестричка возликовала и снова потянулась к миске с печеньем, которую я вернула в центр стола. Волшебный гинеколог. После тридцати и не в такое поверишь…
  
Глава 2
 
Я в очередной раз глянула на сообщение от сестры — «Гинеколог Петренкова, 203 кабинет, 09:00» — и вспыхнула, потому что на часах уже было двадцать минут десятого, а передо мной в очереди возмущались еще три такие же недовольные женщины, как и я.
И что можно так долго рассматривать в гинекологическом кресле? Или это плата за чудодейственные ручки доктора Петренковой, которая благословляет на желанную беременность?
Я тихо усмехнулась себе под нос. Что, если все это томительное ожидание — просто знак, что я зря трачу время на эту ерунду? Лучше бы испекла что-нибудь для Борьки и Гриши, заточенных в четырех стенах больницы. Это хотя бы успокаивает.
— Ну почему так долго? Я пожалуюсь! — раздраженно прошипела одна из дамочек в очереди.
— Только попробуйте! — осадила ее другая, — Таких врачей днем с огнем не сыщешь.
— Вот у Капустиной со второго участка всегда пусто, — снова съязвила первая.
— Вот и идите к Капустиной. А тут другое…Человек вдумчиво работает. И тело, и душу лечит, — с некоторой высокопарностью в голосе заявила защитница Петренковой, и, надо сказать, меня это немного воодушевило, так что я решила дождаться своей очереди.
Я надела наушники и погрузилась в свои мысли, стараясь отвлечься от волнения, нарастающего внутри. Мне так хотелось верить, что эта глупая сказка про волшебного гинеколога сработает. Я полежу немного в кресле ногами кверху, пока Петренкова не настроит мою репродуктивную систему своими чудодейственными ручками.
Незаметно за прослушиванием любимого плейлиста очередь рассосалась. Я убрала телефон в сумку и, помахивая пустой медицинской картой, вошла в кабинет.
За столом сидел молодой привлекательный мужчина, устало потирающий виски. Он поднял на меня глаза, и внутри что-то назойливо зазвенело. Интуиция? Странное чувство, будто я встретила родного человека, с которым была разлучена долгие-долгие годы. И вот мы смотрим друг на друга, а сердце рвется наружу пробудившейся птицей.
Доктор выглядел обескураженным, будто и ему почудился во мне давно забытый образ. Тряхнув головой, он надел очки и кивнул на стул по левую руку от себя.
— Прошу, — пригласил он, а я впала в ступор, глядя на него.
Где, кстати, Петренкова? Неужели я все это время просидела не у того кабинета?
— Вы Яна Гриц? — спросил доктор, глядя в монитор компьютера.
— Да, — неуверенно отозвалась я, готовая развернуться и пойти прочь.
И тут доктор поднял на меня необычайно теплый карий взгляд и слегка улыбнулся:
— Если вы все-таки присядете, мне будет намного удобнее.
— Где Петренкова? — спросила я, надеясь придать голосу уверенности, но вместо этого сделав его чрезмерно резким, будто обороняясь от внезапной симпатии к красивому мужчине.
— Какая Петренкова? — не понял врач.
— Мой гинеколог.
Мужчина рассмеялся приятным низким смехом.
— Я ваш гинеколог. Петренко В. А. Вадим Алексеевич.
Лиля! Как можно было написать «Петренкова» вместо «Петренко В. А.»? Я ни за что не пришла бы сюда, знай, что меня с распростертыми кверху ногами будет смотреть мужчина. Да и еще и такой симпатичный.
Нет, я, конечно, понимаю, что он всего лишь доктор, а для доктора я — только пациентка, но смущение внутри обросло некоторой агрессией, направленной, в первую очередь, на невнимательную сестру.
 
Я присела на стул, решив, что по-быстрому придумаю симптомы и попрошу направление на анализы, а потом сбегу, не давая заглянуть в свое сокровенное место.
Я снова глянула на доктора, заполняющего что-то в моей карте. Молодой, но уже с милыми морщинками в уголках глаз. Возможно, немного старше меня. Волосы приятного шоколадного оттенка с переливами цвета жженой карамели. Аккуратные черты лица, легкая щетина, очки в черной оправе. И глаза — орехово-карие — ласковые, мудрые, но почему-то очень печальные.
— Мне жаль, что так вышло, — извинился он, и я непонимающе уставилась на него, так что доктору пришлось пояснить: Вы, вероятно, были настроены на врача женского пола, а тут я. Понимаю, многие женщины стесняются раздеваться перед незнакомыми мужчинами…
Я холодно посмотрела на него и резко перебила:
— Я не стесняюсь раздеваться перед мужчинами.
Если бы это было возможно, я, наверное, покраснела бы внутри себя от того, как нелепо складывался наш разговор, но снаружи я держала маску уверенной в себе женщины, которую не смутить видом мужчины между ног.
И еще я пыталась спрятаться за этой холодной заслонкой, чтобы не позволить странному томительному интересу разгореться в моей груди. Только странный гинеколог так и притягивал к себе мой взгляд, как бы я ни старалась держать себя в руках.
— Хорошо, — с легкой улыбкой на губах произнес мужчина, опуская взгляд в мою карту, — Какие у вас жалобы?
— Месячные пропали, — выдумала я, желая поскорее получить направление на анализы, выслушать рекомендации по питанию и покинуть наконец эту пыточную.
— Тест на беременность делали? — будничным тоном спросил доктор, и я ощутила, как внутри нарастает злоба, накопленная долгими годами ожидания двух полосок на злополучном тесте. Если бы этот волшебный докторишка только знал, сколько тестов я сделала!
— Тест не нужен, я не беременна, — сквозь зубы процедила я, борясь с желанием выскочить за дверь и больше никогда сюда не возвращаться.
— Как же ваш муж это допустил? — Петренко медленно скользнул взглядом от моего лица к обручальному кольцу на пальце.
— Это входит в анамнез? — холодно осведомилась я, и доктор, покачав головой, глянул на меня виновато. Такими глазами, что мне даже стало жаль его.
С самого утра он выслушивает жалобы пациенток, смотрит им в глаза и даже глубже, раздает свои волшебные флюиды — и тут под конец приема является некая Яна Гриц и грубит так, будто руководит обществом по травле мужчин-гинекологов.
— Простите, — извинился Вадим Алексеевич, — Я не хотел вас обидеть. У меня давно не было практики общения с красивыми женщинами.
— Как же ваша жена это допустила? — повторила я слова самого Петренко, не спуская глаз с золотого кольца на его безымянном пальце.
Мужчина грустно улыбнулся и отвел взгляд в сторону.
— Моя жена умерла три года назад. Я просто не могу снять кольцо, — он снова посмотрел на меня, и я утонула в теплоте его больших печальных глаз.
— Простите… — пролепетала я, становясь белой и пушистой.
— Не извиняйтесь, вы же не знали. К тому же, я первый начал игру в некорректные вопросы, — без тени обиды ответил мужчина, и я, вдохновившись его честностью, ответила:
— Мой муж моряк, и он никак не может выбрать, что для него важнее: я или море.
Доктор удивился и снова окинул меня быстрым взглядом.
— Какой неравноценный выбор, — задумчиво протянул он, и я посчитала это комплиментом.
— Так и напишите в жалобах — «одиночество», — усмехнулась я, кивая на свою карту в руках доктора.
— Похоже, у нас много общего, Яна Сергеевна, — мужчина ободряюще улыбнулся, и я поймала себя на мысли, что улыбаюсь в ответ. И тогда доктор как бы невзначай коснулся моей руки и предложил: Может, выпьем кофе?