Собственное мнение

Улицы были так тихи и пустынны, что я не мог не обратить внимания на автомобиль, который обогнал меня за пару кварталов до моего дома.
Это был мой собственный автомобиль. Дорис возвращалась из клуба. Она проехала ещё квартал и остановилась в конце улицы. Ага, она увидела меня и хочет взять с собою, подумал я. Но в следующий момент я вспомнил, что не снял бороду. Странно.
Как она узнала меня с бородой, да ещё к тому же при рассеянном лунном свете?
Озадаченный, я направился к своему автомобилю. Расплывчатая, удивительно массивная фигура, которая вырисовывалась на фоне ветрового стекла, внезапно превратилась в две отчётливые фигуры. Дорис была не одна. Я остановился, наклонился к автомобильному стеклу и заглянул внутрь. Дорис и… профессор Коннер! Две пары глаз, холодно окинувшие меня взглядом, не оставили сомнения, что мой интерес они расценили как грубое вмешательство. Голос жены, необычно резкий, проник мне в ухо.
— Что вы здесь потеряли, мистер? Убирайтесь прочь!
Я ушёл. Я завернул за угол и прополз за кустами обратно, в конец улицы, откуда мог без помех наблюдать за машиной. Я не ошибся. Они снова обнимали и ласкали друг друга. И это в моей машине!
Я посмотрел на часы и стал считать минуты. Десять… пятнадцать… и конца не видно. Наконец я поднялся и направился к освещённой светом фар телефонной будке.
Что потребует Хаскер за то, чтобы помочь мне навсегда отделаться от Дорис? И от профессора Коннера тоже? Наверное, ростовщическую цену. Даже при пятнадцатипроцентной скидке я едва бы мог позволить себе такую роскошь.
Но если мы договоримся о сотрудничестве, возможно, он согласится сделать это бесплатно.
  
Мисс Пятьдесят Штатов [4]
 
Из-под двери моего номера торчал краешек конверта цвета лаванды. Я поднял его, вскрыл и увидел внутри листок бумаги с машинописным текстом: «Уважаемый господин Уокер, если завтра в финальном туре меня не изберут «Мисс Пятьдесят Штатов», я вас убью. Даю вам в этом слово. Я не шучу. Жизнь моя кончится, так почему бы мне не прикончить и вас? Может, мне это даже понравится».
Я тотчас показал записку Стаббинсу и Макги. Макги почесал подбородок.
— Довольно любопытно.
Я смерил его холодным взглядом.
— Это чересчур мягко сказано. Мне угрожают убийством.
— Любопытно, что на бумажке нет подписи. Как вы догадаетесь, за которую из девиц голосовать?
Я перечитал записку ещё раз.
— Хм. А ведь верно. Я поначалу и не заметил. Тогда за каким чёртом мне вообще прислали эту писанину?
— Может, она просто забыла расписаться? — предположил Макги.
Стаббинс, Макги и я судим конкурс красоты «Мисс Пятьдесят Штатов», но поскольку главным арбитром был я, а Макги со Стаббинсом наверняка поддержали бы любое моё решение, соискательницы этого вожделенного титула, естественно, норовили оказать давление на меня.
— Вы хотите выяснить, кто это написал? — спросил меня Стаббинс.
— Конечно. Но ведь у нас десять финалисток.
Стаббинс проворно перелистал личные дела девушек.
Судя по его виду, он знал, что ищет. Наконец Стаббинс отложил в сторону три папки.
— Ну, вот, — сказал он.
— Что — ну, вот? — спросил я, заглядывая через его плечо.
— Как вы успели заметить, записка отпечатана на машинке. Текст красиво расположен, и в нём нет ни единой помарки. Иными словами, трудился не новичок, — Стаббинс кивнул на три отложенные папки. — Из всех наших финалисток с пишущей машинкой знакомы только эти трое — «Мисс Висконсин», «Мисс Нью-Йорк» и «Мисс Южная Каролина».
Я нахмурился.
— Всё равно не понимаю, почему нет подписи. Неужели и впрямь забыла?
Макги улыбнулся.
— А вдруг она сначала хотела посмотреть, как вы будете реагировать на угрозу, пусть и анонимную? Увидев, что вы перепугались, она попытается развить успех и назовёт себя.
— В таком случае её ждёт разочарование, поскольку я ничуть не перепугался, — ответил я.
— Да, конечно, — согласился Макги. — Но что, если вы сделаете вид, будто струхнули…
 
Я понял, куда он клонит.
— Что ж, очень хорошо. Позовите сюда этих троих девиц.
Мои помощники быстро выполнили поручение и привели девушек вместе с их наставницами. Оставив последних томиться в коридоре, я пригласил девушек в номер и предъявил им зловещую записку.
Гретхен («Мисс Висконсин») с милой улыбкой вернула её мне и спросила:
— А почему там нет подписи?
— Не знаю. Возможно, автор забыл поставить своё имя. — Я оглядел девиц. Ответом мне было их невинное молчание.
Оливия («Мисс Нью-Йорк») тоже оказалась большой мастерицей по части милых улыбок.
— А почему вы подумали на нас троих? Финалисток-то десять.
— А потому, что только вы трое умеете печатать на машинке! — бодро сообщил Стаббинс.
Слегка дрожащими руками я сложил листок и запихнул его в карман.
— Не понимаю, зачем кому-то убивать меня из-за какого-то там конкурса красоты. Разве я не был доброжелателен ко всем вам?
— Конечно, были, мистер Уокер, — поспешно заверила меня Мелисса («Мисс Южная Каролина»), — Вы такой милый, славный, воспитанный…
Я кивнул.
— Судить конкурс красоты — та ещё работёнка, но я стараюсь быть справедливым и беспристрастным. — Я достал платок и промокнул лоб. — Мне хочется, чтобы та из вас, которая сочинила эту записку, ещё раз хорошенько всё обдумала. Ведь не собираетесь же вы и взаправду меня убить!
Стоявший за спиной девушек Макги поднял со стола толстую книгу и вопросительно взглянул на меня. Я едва заметно кивнул. Макги выпустил книгу, и она с оглушительным хлопком шлёпнулась на стол. Я подскочил в кресле и дико заозирался по сторонам.
— Что это было? Кто стрелял?!
— Прошу прощения, мистер Уокер, — извинился Макги. — Я нечаянно выронил книгу.
Я нервно хихикнул.
— А звук был такой, словно кто-то пальнул из пистолета. — Я снова вытер лицо платком. — Вот что, девочки, не забывайте, что я — ваш друг. Я здесь затем, чтобы оказывать вам любую посильную помощь, и если вас что-то беспокоит, я охотно… нет, я с огромной радостью сделаю всё, что только можно, чтобы… — И так далее в том же духе.
Без нескольких минут девять в дверь моего номера постучали. Открыв, я увидел здоровенного детину, который смотрел на меня взглядом одержимого.
— Вы — мистер Уокер, один из судей конкурса красоты?
Я опасливо кивнул.
— Этому надо положить конец, — решительно заявил детина.
— Чему — этому? — спросил я.
— Я не допущу, чтобы титул «Мисс Пятьдесят Штатов» достался Гретхен.
— Позвольте поинтересоваться, почему?
— Потому что я намерен жениться на ней.
Я вздохнул.
— Заходите и садитесь.
Детина устроился на стуле.
— Я не могу допустить, чтобы все пялились на неё!
— На неё и так все пялились. От Шебойгана до Милуоки.
— Знаю. Но теперь конкурс будут транслировать на всю страну. Миллионы мужчин увидят мою Гретхен в этом узеньком бикини! Вы представляете себе, какие мыслишки начнут бродить в их головах? — Детина запустил пятерню в свой белобрысый чуб и отбросил его со лба. — Мы с Гретхен росли вместе. Ходили в один детский сад, в одну школу! Вместе мусолили анатомию!
— Вы были настолько близки?
Детина засопел.
— Надо было покончить с этим раньше, — заявил он. — Сперва эта «Вишнёвая Королева Монтгомери», потом «Картофельная Принцесса Сибаго», «Яблочная Милашка Макинтоша»… Я всё думал, она угомонится, но эти победы только вскружили ей голову. — Похоже, детина был в отчаянии. — Вы хоть понимаете, чем чреват для неё выигрыш этого конкурса?! Она станет знаменитостью, сведёт дружбу с разными там толстосумами и видными людьми, сменит пять-шесть мужей, и всё, спеклась старушка Гретхен. И ведь на диете будет сидеть беспрерывно, а это вредно для здоровья. Она, когда четыре пуда весила, весёлая была и жизнерадостная… Вы уже решили, кто станет этой вашей «Мисс Пятьдесят Штатов»?