На игле

Агент бросился к телефону.
— Бенни сказал, что когда его люди овладели сундуком, героина там не было, — продолжал Гробовщик, — и Джинни решила, что Гас присвоил наркотик себе и бежал, ведь героин стоит больших денег. Он куда-то ушел часов в одиннадцать вечера и больше не появлялся, что показалось ей странным: близких друзей, где бы он мог заночевать, у мужа не было, идти ему было некуда. Но Бенни ответил, что Гас героин не присваивал и не убегал, что его нашли, что Гас ранен и не в состоянии говорить и что, по всей видимости, его кто-то ограбил.
— Но ведь сверток, прежде чем за ним приехали люди Мейсона, пробыл у Гаса шесть часов, — удивился лейтенант. — Не было ли это со стороны Бенни опрометчиво?
— Нет, у Гаса сверток находился в полной безопасности. Во-первых, люди Мейсона установили за управляющим слежку; во-вторых, Гас должен был наследующий же день отплыть в Африку, поэтому идея подложить наркотик в сундук себя оправдывала. Кроме того, Бенни ничем не рисковал: за квартирой управляющего всю ночь следил его человек, который видел, что Гас вернулся в квартиру после встречи на берегу и что после этого никто из дома ни с каким свертком не выходил. Он видел, как приходили после пожарной тревоги мы с Могильщиком, как пошел гулять с собакой, а вернулся без нее африканец; видел он и Небесную, когда та рано утром ненадолго заходила в квартиру. Нет, Бенни мог быть уверен, что сверток с героином никто из квартиры не вынес.
Детективы переглянулись.
— Значит, сверток и сейчас здесь, — сказал лейтенант уголовной полиции.
— Это исключается, — возразил капитан. — Мы весь дом прочесали вдоль и поперек. Другие жильцы, уверен, не имеют к этому делу никакого отношения. Мы же собственноручно проверили всех на входе, осмотрели в кладовке каждый сундук, каждую коробку, всю старую мебель. Мастерскую буквально перевернули вверх дном, разобрали топливную форсунку, стиральные машины, выгребли золу из мусоросжигателя, заглянули в канализационную трубу, даже камеры из двух автопокрышек вынули. Во что превратили квартиру управляющего, вы видели сами. При таком обыске иголка бы нашлась — не то что сверток.
— Бенни прекрасно отдавал себе в этом отчет. Такой сверток не спрячешь, поэтому избавиться от него Гас мог, только передав его кому-то в доме.
— А Мейсон не говорил, большой это был сверток? — полюбопытствовал детектив из ПБМ.
— Говорил: в свертке было пять килограммов восьмидесятидвухпроцентного героина.
Все присутствующие присвистнули одновременно.
— Ничего себе! — хмыкнул лейтенант уголовной полиции.
— Сейчас посчитаем, — оживился детектив из ПБМ. — За килограмм чистого наркотика он платит примерно пятнадцать тысяч долларов. То есть около семидесяти пяти тысяч за сверток. Потом разбавляет героин лактозой и таким образом имеет с каждого килограмма порядка полумиллиона долларов, а значит, два с половиной миллиона за весь сверток.
— Иными словами, мотив для убийства имелся, — сказал лейтенант.
— И все-таки куда делся героин? — отозвался капитан из Отдела по борьбе с наркотиками.
— Именно этот вопрос Мейсон и задал жене управляющего, но Джинни ничем не могла ему помочь. Она сказала, что Гас не водил дружбы с жильцами, скорее даже не ладил с ними.
— Ничего удивительного, — сказал капитан. — Он же местом управляющего не дорожил.
— Затем Бенни спросил ее про Мизинца, и она рассказала все, что про альбиноса знала, но подробности жизни Мизинца Мейсона, как вы догадываетесь, не интересовали. Он хотел знать только одно: мог ли Мизинец взять у Гаса сверток и припрятать его где-то в доме. На это Джинни ответила, что лучше дождаться, пока Гас сможет говорить, и спросить об этом его самого — ведь она ни мужа, ни Мизинца с полуночи не видала. Тогда Мейсон признался, что, не найдя в сундуке свертка, его люди Гаса убили, а труп сбросили в реку.
— Что-то не верится, — сказал детектив из ПБМ и, повернувшись к капитану, спросил: — А ты веришь?
— Конечно, нет, черт побери! Какой им был смысл убивать Гаса, пока не найден пятикилограммовый сверток с героином?
 
— Мне тоже так кажется.
— Где же тогда Гас?
— Кто знает!
— Может, он прячется где-то в доме? — предположил лейтенант уголовной полиции.
— Нет, — отрезал капитан.
— Тогда, может, Бенни сказал правду?
— Нет, скорее всего он просто пытался мулатку запугать, — заметил лейтенант.
— И запугал не на шутку, — сказал Гробовщик. — А потом предложил ей пять тысяч, если она поможет найти Мизинца.
— Щедрый какой! — сказал детектив из ПБМ.
— Тогда-то она и перешла на их сторону, — продолжил свой рассказ Гробовщик. — Ведь теперь, когда Гас был мертв и когда замаячили пять тысяч от Мейсона и ферма по наследству, она могла выйти замуж за африканца. Она же не знала, что того уже нет в живых. Тут она напряглась и припомнила, что до вчерашнего дня сундук стоял не в коридоре, а в кладовке. В коридор его перетащили накануне, она обратила на это внимание. А тяжелые веши, как правило, таскал у них Мизинец. Поэтому она высказала предположение, что сверток мог быть у Мизинца.
Но Мейсон эту гипотезу отверг. Мизинца, как и Гаса, он тщательно изучил и пришел к выводу, что альбинос придурок и не будет знать, что с таким количеством героина делать. На это Джинни возразила, что Мизинец колется сам и мог взять героин для собственных нужд. Но следивший за домом видел, как Мизинец, прежде чем дать сигнал пожарной тревоги, выходил из подъезда в драной майке, под которой даже носовой платок невозможно было бы спрятать. А обратно он с тех пор не возвращался.
Тогда Джинни вспомнила про приход Небесной и объяснила Мейсону, что Небесная — тетка Мизинца и что она, под видом исцеления верой, торгует героином. Тут Бенни, в свою очередь, припомнил, что Небесная вышла из квартиры вскоре после отъезда фургона с сундуком, и признал, что Джинни, возможно, права: Небесная и Мизинец могли быть заодно и Мизинцу — кто заподозрит придурка? — старуха могла поручить выкрасть сверток.
После этого они посадили Джинни в машину и все вместе поехали в Бронкс искать Небесную. Но оказалось, что дом Небесной взорван, а сама Небесная куда-то пропала. Правда, они узнали, что произошло со Святым, и увидели изрешеченный пулями «линкольн». Выяснилось, что человек, которого Святой пристрелил в гавани, был подручным Бенни, и ситуация стала понемногу проясняться.
— Мы в курсе дела, — кивнул лейтенант уголовной полиции. — После того как парень по кличке Испанец опознал труп Небесной, мы связали убийство в порту с кражей героина. Что же касается убийства в порту, то мы получили рапорт о машине Святого от патрульного полицейского в туннеле «Линкольн».
— Так вот, побывав в Бронксе, Мейсон и его люди решили, что Небесная уже овладела свертком и взорвала свой дом, чтобы убрать Святого и запутать следы…
— В действительности же старикан просто попытался взорвать ее сейф, — сухо сказал лейтенант. — Это установили эксперты.
— Да, Мейсон тоже довольно скоро это понял. Ведь его люди целый день следили за домом Гаса, и один из них вспомнил, что Небесная рыскала здесь уже после того, как был ранен Могильщик. Из этого Бенни заключил, что выкрасть героин ей не удалось. Тогда-то и начались поиски Мизинца.
— С этого момента мы установили слежку за всеми вами, — сказал лейтенант. — Поэтому сейчас нет необходимости вдаваться в подробности.
— У меня к тебе всего один вопрос, Эд, — сказал детектив из ПБМ. — Почему они не засекли тебя, когда ты прятал сумку на крыше лифта?
— Они меня видели, но не узнали. Дело в том, что в дом я не входил. Я зашел в соседнее здание, поднялся на чердак и по крыше перешел сюда. Сумку я сбросил в шахту лифта с самого верха. Кроме того, на мне был комбинезон маляра, а синюю сумку я положил в большой перепачканный красный мешок, который остался у нас дома после ремонта. С этим же мешком в руках я вышел на улицу — тем же путем, что и вошел.
— Ты, конечно, молодец и заслуживаешь похвалы, — сказал капитан. — Но где, черт возьми, героин?!