Основы человечности для чайников (СИ)

— Хочешь сказать, вы за ним ради учёбы хвостом ходите? — фыркнула Диана.
Хвостом за Тимуром Ксюха никогда не ходила, и вообще недолюбливала фан-клуб, самозародившийся вокруг историка, но фан-клуб был всё же свой, школьный, а Диана — чужая. И теперь уже даже не Тимурова.
— А вы ревнуете, что ли? Так поздновато ревновать, всё равно же расстались.
— Что, и это уже выяснили? Неплохо у вас разведка работает.
Ксюха промолчала. С трудом, но промолчала.
Очень хотелось ответить что-нибудь язвительное, в духе «Да уж получше, чем у вас мозг!», но Тимур бы этого совершенно точно не одобрил. Он вообще скандалы не одобрял. Но как выйти из этой ситуации без скандала, Ксюха не знала.
Наверное, с самого начала не надо было реагировать. Но что уж теперь.
— Не ссорьтесь, девочки! — Дверь открылась без скрипа, пропуская внутрь помесь гориллы со сказочным богатырём: огромного, длинноволосого, бородатого мужика. «Фёдор» — моментально определила Ксюха. Или просто снова уловила чью-то слишком громкую мысль. — Дин, ты чего на ребёнка наехала? ПМС, что ли? Или полнолуние влияет?
— Ретроградный Меркурий, — буркнула Диана и, торопливо запахнув плащ, выскочила на улицу, фыркнув по пути особенно выразительно. Разве что язык не показала (или Ксюха просто не разглядела).
— А ты иди сюда, — позвал мужик. — Ксения, я так понимаю?
— Ага. Я вчера звонила.
— Ну да, мне Тимка так и сказал, что придёт такое… разноцветное. Ладно, погнали, чего тут-то стоять.
Фёдор положил свою здоровенную лапищу на плечо Ксюхи, отчётливо подталкивая её вперёд, к внутренней двери. Из-под рукава куртки виднелись края цветной татуировки. И над воротником виднелись края татуировки. Возможно, это были края одной и той же татуировки.
Ксюха представила себе это монументальное полотно размером с организм и запоздало испугалась. Ей всегда нравились татуировки, но как абстрактное явление. Как то, что бывает у других, и там, у других, может смотреться по-разному — круто, стрёмно, интересно, самобытно, странно. Но добавлять посторонние узоры на собственное тело она никогда не планировала.
И сейчас, честно говоря, тоже не планировала.
Но ключ она воспринимала не как случайный узор, а как нечто жизненно важное, то, что всегда должно быть под рукой. Или на руке. Или на ноге, как шрамы Людвига. Или ещё где-нибудь.
Не украшение, не способ выпендриться, не средство самовыражения, а необходимый для полноценной жизни элемент.
В общем, ей позарез нужна была татуировка, но всё равно захотелось в последний момент развернуться и сбежать куда глаза глядят. А Тимуру сказать, что передумала — он даже смеяться не будет, только обрадуется!
Ксюха и сама почти обрадовалась, представив эту ситуацию.
И, не давая себе времени на раздумья, шагнула к дверям. Внутренним, конечно.
Обычно, слыша словосочетание «салон красоты», Ксюха представляла себе стандартную парикмахерскую. Ну, может, с отдельным закутком для эпиляции. Был у них рядом с домом один такой «салон»: два обшарпанных кресла для клиентов, столик для маникюра и пластиковая швабра в углу, которая постоянно падала и за которую Ксюха постоянно запиналась.
Зато там работала милая девушка, готовая за вменяемые деньги покрасить скучные русые пряди во все цвета радуги, и за это Ксюха мирилась и со шваброй, и с обшарпанностью, и с бесконечными мыльными операми на экране маленького телевизора.
Местный салон красоты был совсем другого типа: он напоминал скорее элитную косметологическую клинику с отдельными кабинетами и записью на месяц вперёд. Впрочем, парикмахерская здесь тоже была — здоровенный зал, в котором девушки в форменных фартуках суетились вокруг клиенток. Кресла под клиентками были новые, словно только что из магазина. И, конечно же, белые.
Фёдор провёл Ксюху прямо сквозь зал и кивком указал на дверь, выглядящую как вход в служебное помещение.
За ней белое царство наконец-то закончилось и началось нечто более похожее на реальный мир: туалет, кухня, какая-то кладовка, вешалка с куртками. А потом под ноги Ксюхе грохнулась пластиковая швабра — и ощущение чуждости и стерильности схлынуло окончательно.
 
— Нам сюда! — Фёдор распахнул очередную дверь, за которой царила кромешная мгла.
Ксюха уже успела представить себе гибрид тёмного чулана и подпольной лаборатории, но после щелчка выключателя оказалась в совершенно типичном тату-салоне.
Не то чтобы она часто бывала в тату-салонах (вообще не бывала), но картинки в интернете посмотрела. И то, что обнаружилось в помещении, очень на эти картинки походило: и эскизы на стенах, и зеркало, и лампа, и кресло, чем-то напоминающее те, что в зубной стоят, и всякие баночки-бутылочки на полках. И ещё одна дверь в противоположной стене.
— Нормальный вход потом там будет, — кивнул на дверь Фёдор. — Чтобы прямо с улицы можно было войти, а не через коридоры пробираться. Но это попозже, когда вывеску сделаем и всякие мелочи добьём. А пока работаем только для своих и иногда распугиваем внешним видом гламурных девочек. Ты раздевайся, а то здесь жарко. Вешайся в шкаф, я пока приготовлю всё. И даже не буду спрашивать, сколько тебе лет, потому что не хочу этого знать. Вообще не хочу. А Тимку убью, когда увижу.
— Он не виноват. Я его… ну, почти шантажировала.
— Кажется, про это я тоже знать не хочу, — хохотнул Фёдор, стягивая куртку. Под ней оказалась майка на узких лямках, и Ксюха сразу же убедилась в правильности своей догадки — татуировки на руке и шее были единым целым. Правда, что конкретно они изображали, понять было невозможно: хаотично переплетающиеся линии никак не хотели складываться в цельную картину, оставаясь чем-то красивым, но слишком сюрреалистичным для того, чтобы разобраться с одного взгляда. — А Динка чего на тебя взъелась?
— Приняла за одну из фанаток Тимура. Он же у нас школьная звезда, так что у меня половина одноклассниц по нему прётся.
— Я всё ещё не хочу знать, в каком ты классе! Просто пообещай, что завтра сюда не ворвутся твои разгневанные родители!
— Расслабьтесь, у меня их нет, — отмахнулась Ксюха. И, заметив, как напрягся Фёдор, торопливо добавила. — Всё нормально, можно не сочувствовать. Они даже живы, просто им на меня наплевать.
Расслабляться Фёдор не торопился. Скорее, он был в полушаге от того, чтобы проворчать «Так не бывает», и тогда пришлось бы объяснять на примерах, что бывает ещё и не так. Вдаваться в подробности Ксюхе не хотелось, поэтому она поспешила перевести тему:
— А Диану вы откуда знаете?
Вопрос получился глупый. Ну серьёзно, если он знает Тимура, то и с его бывшей невестой должен был видеться. Или хотя бы знать о её существовании.
Фёдор, судя по хитрому прищуру, сразу просёк, что разговор пытаются не очень аккуратно увести в сторону, но ответил всё равно подробно и обстоятельно:
— Так мы с детства знакомы — она, я и Тимка. Жили по соседству, дружили, и всё такое. А сейчас она вроде как хозяйка местная. Ну, хозяйка салона то есть. А я место у неё арендую. Очень удобно: все свои и от дома недалеко.
В голове Ксюхи со скрипом провернулись шестерёнки, и название салона — «Диана» — состыковалось с именем Тимуровой бывшей. Вот оно как, значит!
— Я её сначала за клиентку приняла.
— Не ты первая, не ты последняя. Вид у неё такой, не слишком начальственный. И девочки местные с ней на «ты».
— А правда, что она замуж выходит?
— Правда. — Фёдор едва заметно поморщился. Кажется, кандидатуру будущего мужа он не одобрял. — Но это, уж извини, не наше с тобой дело. Показывай лучше, что ты там такое символичное набить хочешь?
Ксюха достала листок с изображением ключа. Пересылать его фотку по интернету она накануне не стала. Почему-то магические символы с интернетом не вязались, хотя вряд ли бы им это повредило. Казалось, что рисунок должен остаться чем-то тайным и личным, а всё, что попадало в сеть, могло в любой момент разлететься миллионом копий.