Любовница Черного Дракона (СИ)

— Почему де Виньи хочет жениться на вас?
— Он знает о моей тайне.
— Что за тайна?
Нарцисса замялась. По щеке мазнуло нежным прикосновением, едва уловимо пахнущим сандалом и цитрусами. Раздался тихий мелодичный звон, будто жемчужинка упала в хрустальный бокал. В нём слышалось ласковое подбадривание: «Ну же, давай. Не бойся. Всё будет хорошо. Здесь безопасно». Однако крохотная часть души, отделённая от сознания невидимой преградой, забилась в истерике.
— Я… Я не могу…
Морок спал. Пробудилась тревога и пинком выкинула остатки блаженства. Нарцисса часто заморгала и растерянно заозиралась по сторонам, будто не могла понять, где находится и как здесь оказалась.
Вальяжно развалившись в кресле, лорд Валлори задумчиво поглаживал пальцами подбородок и, наклонив голову, сощурился. Тень, промелькнувшая в драконьих глазах, совершенно не понравилась Нарциссе. Она напоминала заинтересованность мясника, думающего разделать говяжью тушу.
— Хорошо. Раздевайтесь.
От неожиданности Нарцисса едва не выронила из рук ридикюль. Пальцы стиснули сумочку до боли в костяшках.
— Что вы имеете в виду? — севшим голосом спросила женщина, надеясь, что ей послышалось.
Дрейк поднялся с кресла и, обойдя стол, небрежно присел на край.
— Снимите платье.
Щёки похолодели, а ноги словно ватой набили. Конечно, бессовестность некоторых представителей аристократии по отношению к подопечным не знала границ. Кумушки из многоквартирного дома, где госпожа Ливингстон снимала квартиру, то и дело пересказывали истории о совращённых девицах, смакуя грязные подробности. Но Нарцисса не ожидала, что угодит подобную ситуацию. В последний раз, когда мужчина сделал ей неприличное предложение, она захлопнула перед его носом дверь и с тех пор вела замкнутый образ жизни.
Смерив усталым взглядом гостью, Натаниэль подошёл к ней и наклонился к её уху. Нарцисса невольно повела ноздрями, ощутив терпковатый аромат сандала с нотками цитруса.
— Или вы разденетесь добровольно, — во вкрадчивом голосе просочилась неприкрытая угроза, — или я сниму эти чёртовы тряпки вместе с вашей кожей. Выбирайте.
Нарцисса не успела опомниться, как на диван с тихим шелестом отправилось платье. Вслед за ним рядом легли нижняя юбка и корсет.
— Бельё тоже.
В кабинете было тепло, даже немного душно, однако кожа покрылась мурашками от озноба. Горло сдавило от обиды и унижения, а в носу защипало от предательских слёз. Обнажённые стопы щекотал пушистый ковёр, но Нарцисса не чувствовала. Ей хотелось превратиться в невидимку и сбежать из этого ужасного дома как можно дальше. Порывисто вздохнув, она вытянулась во фрунт, прикрывая руками места, издревле считающиеся греховными, и замерла.
Натаниэль рассматривал её с ледяным интересом, и Нарцисса вдруг подумала, что ей искренне жаль ту женщину, которая с ним спит. Любовник со взглядом мясника — такое себе удовольствие.
— Дайте, — он указал на серебряный медальон с голубым аметистом.
Нарцисса послушно сняла украшение и протянула ему.
— Шпильки из волос тоже вытащить? — она не удержалась от едкого замечания.
— Не надо.
Дрейк задумчиво покачал в руке медальон, и положил поверх платья. Потом обошёл госпожу Ливингстон и встал за спиной. Ладони, тяжёлые и сухие, легли на плечи и неторопливо скользнули вниз. Стиснув зубы, она закрыла глаза. Вспомнились заметки в исторической энциклопедии о рынке рабов, где продавали женщин богатым южным султанам. Живот скрутило от отвратительной слабости, а к горлу подкатила тошнота.
— Как странно, — задумчиво пробормотал Натан, медленно проведя пальцами вдоль позвоночника. — Сколько вам лет?
— Тридцать три. Точнее, будет тридцать три. Этой зимой.
— Головные боли мучат? Кошмары?
— Бывает. Иногда.
— Ни знаков, ни отметин, ничего, — Дрейк наклонился и провёл носом от плеча до мочки уха, шумно втянув воздух. — Вы ведьма. Кто? Некромант? Видящая? Оборотень?
— Иногда мне снятся покойные, — призналась Нарцисса и резко повернулась к нему лицом. — Но в этом нет ничего странного. Всем иногда во сне приходят мёртвые. Порой сложно отпустить человека, к которому привязан.
 
Дрейк странно улыбнулся и, отойдя от неё, отвернулся к окну.
— Одевайтесь. Всё в порядке.
Нарцисса быстро натянула панталоны и сорочку, нырнула в нижнюю юбку и взяла в руки медальон. Глаза жгло от злых слёз. Она дала себе обещание обязательно их выплакать. Потом. Когда останется одна.
— Обычно на теле ведьмы есть отметины в виде родимых пятен, — мягко пояснил Дрейк, возвращаясь в кресло. — Их мучат головные боли, галлюцинации, кошмары. Но у вас ничего нет, хотя вы определённо ведьма.
— Вот как! Спасибо, что объяснили, — Нарцисса шмыгнула носом, села на диван и с холодным достоинством посмотрела на Натаниэля. — Вполне весомая причина для отказа. Если вы не согласны подписывать бумаги, можно было сказать напрямую. Не раздевая. Я бы поняла.
Правый уголок рта дёрнулся в едва заметной усмешке. Длинные холеные пальцы задумчиво постучали по лакированной столешнице, и Натаниэль вдруг спросил:
— Что с вашими родителями, Нарцисса?
Она небрежно повела плечами и вскинула подбородок.
— Они в разводе. Уже давно. Меня воспитывала тётя.
— А ваша матушка? Где она?
Нарцисса поджала губы. Она не любила разговоры о семье. Особенно после того, как ей дали понять — она лишняя.
— С ней приключился тяжёлый нервный срыв. Она уже десять лет живёт с моей старшей сестрой и её мужем. Мы практически не поддерживаем отношения.
— А отец? Что с ним?
— Катастрофа, — печально ответила Нарцисса и вздохнула. — С ним произошла настоящая катастрофа.
— Тоже тяжёлый нервный срыв?
— Значительно хуже, — госпожа Ливингстон убрала прядь волос за ухо и драматично вздохнула: — Он повторно женился. А это значительно хуже, чем любой нервный срыв. Отцу наплевать, что происходит в моей жизни. Он готов выдать меня замуж хоть за шакала, лишь бы не отвлекаться от своей новой семьи.
Несмотря на показную сдержанность, в последней фразе всё же просочилась тихая горечь. В обществе не принято жаловаться на семью. Это верх невоспитанности. Но Нарциссе стало всё равно. Хотелось убраться из кабинета, подальше от Дрейка и забыть об этой встрече, как о страшном сне. За окном покачивались желтеющие листья клёна. Промелькнула фигура садовника в соломенной шляпе. Ничего, не получится с ним, можно попытать счастья в другом месте. Только бы выжить…
— Хорошо, я подпишу бумаги о попечительстве, — прервал её мысли Натаниэль. — Но с тремя условиями. Первое: вы не покидаете покоев, когда ко мне приезжают друзья. В ваших интересах оставаться там до их отъезда. Иначе я не ручаюсь за вашу безопасность. Второе: вы не поднимаете темы прошлого.
— А третье?
Дрейк пристально посмотрел на неё и сдержанно улыбнулся:
— Вы становитесь моей любовницей.
Он с ума сошёл! Сбрендил! Рехнулся! Однако это не меняет того факта, что его поведение нельзя назвать иначе как скотским.
Натаниэль раздражено отшвырнул в сторону письмо от Николаса Хардинга, главы Эрвендейла, откинулся на спинку кресла и, сплетя пальцы на груди, закрыл глаза. Прошло не более часа, как госпожа Ливингстон уехала в сопровождении Мартина Сэвиджа. Но кабинет всё ещё хранил едва уловимые нотки тёплого розмарина и бергамота. Дрейк внезапно поймал себя на том, что вдыхает воздух с жадностью гончей, напавшей на след косули.
Выругавшись про себя, Натаниэль резко поднялся и принялся мерить шагами кабинет. Прокля́тая драконья кровь! Едва стоило ввалиться Нарциссе в комнату, как в глазах на мгновение потемнело, сузив пространство лишь до тёплой мерцающей точки в дорожном платье и с покрасневшими от смущения щеками. Как она была мила! Такая хрупкая, беззащитная и такая отчаянная.
Дракон внутри просто взбесился. Он рвался на свободу, взывал к инстинктам древних предков, требовал взять своё здесь и сейчас. Подавить зверя было невозможно — всё могло закончиться плачевно. И для Нарциссы, и для него, и для находящихся в доме. Дракон вырвался бы наружу, разметал бы дом, как труху, и, схватив девчонку, отправился в Драконий Чертог — последнее пристанище потомков драконьего рода.