Нейтрально-враждебный (СИ)

— Может, вы все уже, наконец, заткнетесь и дадите мне спокойно подумать? — сердито спросил Гамал.
— Думай, дедушка, думай, — великодушно позволил Зархад и в голосе его Стасик расслышал отчаяние. — Да только что тут думать-то? И так ведь все ясно.
— Может еще обойдется все, а? — осторожно предположил Грыбан. — Глядишь, эти посидят в крепости денек-другой, да отвалят. Уж два дня-то мы тут как-нибудь продержимся. А, братцы? Продержимся ведь?
— Наивный свояк! — с жалостью бросил ему Зархад. — Мы прокляты, пойми это и смирись. Темные чары довлеют над нами.
— Серьезно, достали уже! — прорычал Гамал. — Что вам неймется-то?
— Мы чем тебе мешаем? — недобрым голосом спросил Зархад. — Мало того, что сидим в этой каменной могиле, так еще и словом нельзя перекинуться.
— Я пытаюсь придумать, как спасти наши шкуры, — ответил ему Гамал. — Или тебя это не интересует?
— Что ты сразу начинаешь? Знаешь, как спастись — скажи. Но и рты нам не затыкай. Для нас, гоблинов, гласность и сытость — первейшие духовные ценности.
Стасик громко, с надрывом, всхлипнул и провел ладонью по влажному от слез лицу. Его собратья по несчастью продолжали надеяться на лучшее, но ему была известна горькая правда. Герои добра пожаловали сюда за ним. Мало им было выдавить его на нейтральную полосу. Ему, несчастному, и здесь не дали покоя. А ведь он только-только начал привыкать к своей новой жизни. Она, страшно сказать, даже начала ему нравиться. Но стоило ему хотя бы на секунду поверить в лучшее, как злой рок тут же поспешил разубедить его в этом.
На самом деле все могло закончиться уже давно, если бы не предусмотрительность Гамала. За годы, проведенные в крепости, старик успел досконально изучить ее. В том числе им была обнаружена сеть потайных ходов, проложенных в толще каменных стен. Она представляла собой систему тесных лазов квадратного сечения, в которых человек субтильного телосложения мог довольно свободно передвигаться на четвереньках. Входов в эту сеть потайных лазов имелось немало, но они были так тщательно замаскированы, что обнаружить их не представлялось возможным. Древние мастера, возводившие крепость, потрудились на славу. Скрытые двери, отпирающиеся при помощи сложных нажимных механизмов, исправно функционировали до сих пор. Мимо одной такой двери, расположенной прямо в стене коридора, Стасик за время проживания в крепости успел пройти раз пятьдесят, но ничто не привлекло к ней его внимания.
Гамал не рассказывал ему о потайных ходах ровно до того момента, когда Грыбан, ворвавшись в кухню, выпалил сенсационное известие. Новость произвела фурор. У Зархада тарелка с кашей выпала и лап и разбилась, ударившись об пол. Старый алхимик побледнел. Один Стасик сохранил подобающее мужчине самообладание — ни в обморок не упал, ни штаны не увлажнил.
— Они едут сюда? — закричал Гамал, выходя из секундного ступора.
— Идут! — выпалил Грыбан. — Часть осталась с лошадьми, а часть чешет сюда.
— Их много?
— Да целое войско! Клянусь желудком — среди них паладины.
Вот тут уж никакое мужество не спасло Стасика, и он поплыл, как от удара в челюсть. От падения на пол его спас Зархад, успевший подхватить полуобморочное тело и привести в чувства серией щедрых оплеух.
Гамал вскочил со стула. Глаза его бешено засверкали.
— Живо все за мной! — скомандовал он тоном, не терпящим возражений.
Они бросились за алхимиком. Стасик все еще был не комильфо, но Зархад тащил его за собой, вцепившись в забинтованное тело мертвой хваткой.
Путь их завершился вскоре, напротив глухой каменной стены. Гамал пробежался пальцами по ее поверхности, нащупал тщательно замаскированный рычаг, и утопил его внутрь. В тот же миг прямоугольный люк беззвучно отъехал в сторону, обнажив черный квадрат входа.
— Туда! — приказал Гамал. — Ну, живее!
Зархада не пришлось уговаривать, он юркнул в лаз первым. Стасик попытался заупрямиться, главным образом потому, что плохо соображал, но его силой запихнули внутрь. Следом в лаз пролез Грыбан, а последним внутрь юркнул Гамал. Послышался щелчок и люк встал на место. Все четверо оказались в кромешной тьме.
 
Быстро, по-деловому, Гамал объяснил, где они находятся, после чего приказал ползти вперед. Узкий тоннель вскоре привел их в небольшое помещение, низкое и тесное. Но в нем они смогли поместиться все вчетвером.
Здесь Гамал позволил себе проворчать:
— Какого демона? Нет, какого, я спрашиваю, демона они здесь забыли?
Пока алхимик недоумевал, Стасик уже отыскал ответ на прозвучавший вопрос. Воины добра и света забыли здесь его. Они пришли за головой военного преступника Свиностаса.
— Из этих тоннелей есть выход наружу? — спросил Зархад.
— Нет, — ответил Гамал. — Они все выводят внутрь крепости. Их ведь строили для шпионажа.
— А смотровые щели?
— Парочка имеется. Давайте немного подождем. Потом я сползаю и посмотрю, что происходит.
Выждали полчаса. По их истечению Гамал приказал остальным лежать тихо, а сам куда-то уполз. Отсутствовал он минут пятнадцать, а когда вернулся, принес с собой целый мешок дурных вестей.
— Герои наводнили крепость, — шепотом вещал он, а Стасик, слушая его, скулил и трясся от ужаса. — Их много. Тут и паладины, и маги. Похоже, они собираются здесь задержаться.
— Но что им тут понадобилось? — спросил Зархад.
— Сам не пойму, — признался Гамал. — Эту крепость объезжали стороной на протяжении веков.
— Уж конечно не без причины, — тут же заметил Зархад.
— Да, не без причины. Но сейчас нам следует волноваться не о ней, а о том, что мы оказались в ловушке.
— Может, это просто рейд? — предположил Грыбан.
— Нет, — возразил Гамал. — Какой там рейд? Целое войско нагрянуло.
— Что же нам делать? — спросил Зархад.
— А у нас и выбора нет, — вздохнув, признался Гамал. — Остается только ждать. Ждать и надеяться на то, что добряки не задержатся здесь надолго.
И вот они принялись ждать. Тяжким было то ожидание. Трудно было определить, лежа в темноте, на холодной каменной поверхности, много ли времени прошло с тех пор, как они добровольно замуровали себя. Стасику так и вовсе чудилось, что утекли многие часы. За это время он так накрутил себя, что был чуть живым от ужаса. Гибель представлялась ему неминуемой. Он не сомневался в том, что герои пришли по его душу, и они, вне всяких сомнений, обнаружат его — это лишь вопрос времени. Ведь с ними маги. Достаточно им пустить в ход свои чары, как затаившийся Свиностас тут же будет найден. А затем последуют пытки, истязания допросы, и всем этим кошмаром будет лихо дирижировать ненавистный Колька.
Вдруг, после довольно продолжительного молчания, которое воцарилось в каменном мешке, Гамал произнес:
— Я тут прикинул то да се, и, кажется, понял, что могло привести сюда добряков.
— И что же? — спросил Зархад.
— Единственной причиной, которая могла заставить их явиться сюда, может быть обитатель здешнего подземелья, — ответил Гамал.
Стасик вздрогнул. Он был так погружен в свои переживания, что совсем забыл о Свете.
— О чем ты говоришь? — осторожно спросил Грыбан.
— Говорю о том, что под этой крепостью есть подземелье. И в нем что-то заперто. Что-то живое.
— Я так и знал! — торжествующе произнес Зархад. — Я же говорил, что в этом месте обитает зло, — обратился он к своему соратнику. — Вечно я оказываюсь прав. Нет, не надо было идти сюда. А ты — пойдем да пойдем. Почему ты меня никогда не слушаешь?
Стасик вытер слезы и спросил у Гамала:
— Ты думаешь, они здесь из-за подземелья?
— Это единственная причина, которая пришла мне на ум, — прозвучало в ответ.
— Но что они собираются делать?
— Хотел бы я это знать. Но вот что: прежде эта крепость принадлежала добрякам. Это они заперли существо в подземелье. Они знают, что это такое. Много веков оно просидело здесь. Но о нем не забыли. И возможно, добряки наконец-то придумали, как его использовать.
— Использовать?