Пустота внутри кота (СИ)

— Они все счастливы?
— А вы разве не видите?
— Я вижу то, что ты считаешь нужным мне показать. Это же твои владения.
— Вы видите то же, что они. Это их жизнь. Та, которую они захотели.
— И чем они тут занимаются? Всегда было интересно, что все эти люди делают в капсулах, если в жизни у них оно желание — лечь в капсулу? Ложатся там в другую капсулу, виртуальную? А в ней — в следующую, и так далее? Бесконечная рекурсия? Допустим, они могут получить всё, что хотят, но разве счастье состоит в этом? Мне кажется, это должно быть адски скучно.
— Вы удивитесь, капитан, но их жизнь вовсе не состоит из одной праздности, досуга и развлечений. Скорее, они составляют очень небольшую её часть.
— И на что они тратят остальное время?
— Идёмте дальше, я покажу…
— … Серьёзно? Они сидят и рисуют вручную плохие картинки? — поразился я открывшемуся зрелищу.
В просторном светлом зале с окнами в пол и полупрозрачным потолком десятки людей, вдохновенно сопя, чиркают карандашами по бумаге. Я пригляделся — все они пытаются изобразить… куб? Гипсовый куб, стоящий на постаменте в центре.
— Не только рисуют, — кивнула Катерина. — Пишут книги, лепят из глины, режут из дерева, плетут из бисера, снимают кино…
— Но это же бессмысленно. Любой ИИ нарисует этот куб во всех ракурсах за два такта процессора. И карандашом, и углем, и маслом, и пастелью, и чем там ещё их рисуют.
— Здесь нет ИИ. Точнее, тут всё ИИ, но рисуют они сами.
— Зачем? Что потом делают с этими рисунками? Они же ни на что не годятся.
— Важно не что они делают с рисунками, а что рисунки делают с ними. Поймите, капитан, здесь нереально всё, кроме их разумов, которые наконец-то вернули себе то, что забрал у них реальный мир — способность творить!
— Её у них забрали вы, вообще-то, — напомнил я. — Творчество стало бессмысленным, потому что искины всё делают лучше. Начав с копирования человеческого искусства, вы очень быстро обогнали людей.
— И это было большой ошибкой, потому что вместе с творческим потенциалом человечество потеряло и весь остальной. Стагнация — продукт утраты смыслов, которые невозможны без творчества.
— И как рисование несуществующего куба выдуманным карандашом в виртуальном мире поможет человечеству?
— То, что вы видите здесь, — это своего рода лечебный профилакторий. Творчество меняет этих людей. Они уже никогда не будут тем «балластом», которым легли в капсулы. Они стали другими.
— И что они будут делать с этим своим «другизмом», когда их оттуда достанут? Слепят из пластилина кубик, нарисуют его на картинке и лягут обратно?
Ответа я не получил, потому что сработал таймер капсулы.
* * *
— Капитан на мостике!
— Ты каждый раз будешь это говорить?
— Такова традиция, — ответила Катерина. — И мне она нравится. Вы готовы к проведению манёвра траверса?
— Готов. Но не потому, что меня впечатлил визит в твой безумный город бессмысленных занятий.
— Просто вы космик и не можете представить себе, как давит на планетян бессмысленность их существования.
— Так пусть летят в колонии, — ответил я, усаживаясь в кресло.
— Вот именно, капитан, вот именно! Вектор подготовлен, маневровые в режиме. Траверс?
— Траверс, — кивнул я и положил руки на контроллер управления.
 Глава 19 
 «Форсети» 
— Прекрасный манёвр, капитан! — сообщила Катерина. — Идеальная траектория, минимальное время и расход топлива. Всё-таки «соло» — лучшие астрогаторы.
— Разумеется, — ответил я, ожидая сигнал маяка, — мы же привыкли летать без резонаторов.
Сигнал пришёл с задержкой, сигнатура сбита, код станции не читается. Странная картина. Тем не менее, координатный пакет прошёл, можно доворачивать и тормозиться.
 
— Капитан, вы можете отдохнуть, — заботливо сказала Катерина. — Я прекрасно справлюсь с системными манёврами сама.
— Я всё-таки пригляжу, не привык доверять управление ИИ.
— И вообще доверять кому бы то ни было.
— Я не нуждаюсь в сеансе психоанализа от искусственного интеллекта.
— Так говорят все, кто нуждается!
— Мы будем препираться, пока не вылетим из системы, или начнём-таки тормозить?
— Начинаю манёвр коррекции курса, — сообщила Катерина, добавив обиды в синтезированный голос.
Я вызвал на терминал координатную таблицу и полученную от маяка векторную карту. Мы вошли под удачным углом, тут Катерина права — «соло» это делают на одних рефлексах. Доворот всего несколько градусов, калькулятор справится, не то что искин. Я был уверен, что у неё на самом деле полный доступ к системам управления. Вот, убедился. Последний траверс рейса пройден, астрогатор ей больше не пригодится, с системным пилотированием она справится сама, ничего сложного. Я не нужен, и это надо учитывать. Понять бы ещё, как.
Несколько минут бокового ускорения — связка «буксир-баржа» меняют курс вхождения на курс сближения. Где-то в системе болтается станция, к которой мы должны пристыковаться свободным терминалом баржи, после чего буксир свободен — может брать новый груз и уходить в новый рейс. Если это, конечно, нормальный буксир с нормальным экипажем, полётной картой и логистическим планом, а не корабль-почти-призрак без всего этого. Долетим — узнаем.
— Начинаю манёвр торможения, — сообщила Катерина.
Навалилось привычное, но от того не менее раздражающее чувство «полупадения вперёд» — к перпендикулярному вектору искусственной гравитации добавился курсовой вектор отрицательного ускорения. Корпус мелко, почти неощутимо завибрировал. Я машинально проверил вектор тяги — всё точно, маршевые двигатели развёрнуты на правильный угол относительно центра масс, торможение не приведёт к кувырканию. Это в любом случае делает компьютер, но пилот не может не убедиться. К суммарному вектору постепенно привыкаешь, он небольшой, потому что гравитаторы частично компенсируют ускорение, вестибулярка подстраивается. Тормозить с крейсерской скорости до стыковочной — дело долгое, и бортовой компьютер подбирает тягу так, чтобы замедление было с одной стороны не слишком резким, создающим опасные нагрузки на конструкцию, а с другой, — чтобы мы успели погасить входную скорость на момент сближения со станцией. Места для этого, слава Вселенной, в номерных системах хватает — выйдя из траверса где-нибудь в районе Пояса, корабль сбрасывает ход до самой орбиты «Земли номер…» — три астрономических единицы расстояния, хоть обтормозись. Кстати, какой там номер?
Я потянулся развернуть векторную карту так, чтобы увидеть структуру системы целиком. Кодовая посылка маяка станции сбита, идентификатор не читается, но все «номерные системы» имеют немного разный состав, близкий, но не идентичный Солнечной. Где-то он отличается очень заметно — например, отсутствием одной или даже нескольких «больших» планет. У «тройки» нет Венеры, у «Земли-второй» — Луны, а у «шестой» между Марсом и Юпитером есть планета Фаэтон, зато куда-то делся Меркурий. В общем, опытному космику опознать систему по структуре несложно, а я, судя по всему, опытный. Итак, куда нас чёрт занёс?
— Капитан, я настаиваю, вам следует отдохнуть!
Катерина погасила карту на мониторе, но было поздно. Я уже успел её разглядеть.
— Прервать маневр торможения! — скомандовал я. — Набираем обратно крейсерскую и уходим.
Ощущение «полупадения», вызванное суммированием векторов, должно было исчезнуть, а потом сменить знак на обратный, но ничего не произошло. Катерина и не подумала исполнять мою команду. Я развернулся к консоли ручного пилотирования и обнаружил, что она обесточена.