Наивность (СИ)

Дейзи с огромным энтузиазмом кивает. Гермиона моет руки и вытирает их об полотенце.
— Что ж, — берет она пучок зелени и присаживается перед малышкой на корточки, — вот тебе укроп. Нужно убрать все маленькие лапки со стебелька. Вот, смотри…
Гермиона показывает Дейзи, что нужно делать, и та внимательно смотрит, чуть нахмурив аккуратные темные брови. Девушка непроизвольно на нее засматривается. Дейзи так сильно похожа на отца. Ее мимика, маленькие привычки.
Девушка начинает замечать это. Дейзи — его крохотная копия. В ней собрано все самое лучшее от него. Возможно, в ней есть даже то, от чего он отказался давным-давно. В каждом ее слове, движении, манере поведения…
Дейзи именно его дочь. Наверное, не зная ничего о матери, Гермиона так думает, но ей кажется, что от нее в Дейзи ничего нет. Только цвет глаз.
— Сможешь сделать дальше сама? — спрашивает Гермиона.
— Да, — на автомате отвечает девочка и тут же принимается за работу.
Странно, что Северус говорит, будто Дейзи — крайне активный ребенок. Гермиона этого не замечает. Она просто занимается с ней обыденными вещами, и малышка ко всякому действу проявляет живой, искренний интерес.
Гермиона напевает какой-то незатейливый мотив, мурлыкая себе под нос, Дейзи ей подпевает, не попадая ни в одну ноту. Девушка улыбается. Впервые за весь день ей удается отключить все тревоги, чтобы оказаться в приятной рутине.
Они совсем не замечают за готовкой, как пролетает время, поэтому даже вздрагивают, когда в камине появляется фигура хозяина. Гермиона оборачивается вместе со всеми немногочисленными жителями дома. Дейзи сразу вскакивает на ноги, чтобы поприветствовать родителя.
Северус чуть прикрикивает на нее, потому что у него штанины в золе, а она к ним прикасается. Гермиона только поджимает губы и молчит, наблюдая за всем этим, но не находит в себе сил устроить скандал перед ребенком. Хотя… Кого она пытается обмануть?
Она не смогла бы ничего ему сказать.
— Я переоденусь и в скором времени буду здесь, — отрывисто произносит он. — Ужин готов?
— Конечно, хозяин, — рассыпается в поклонах Моди.
Гермиона чувствует, как к щекам приливает кровь. Она не может заставить себя сказать что-либо по этому поводу, потому что Северус уже уходит, а Моди начинает суетиться у плиты, бесконечно повторяя, что хозяин очень устал и всенепременно будет счастлив сытно отужинать.
Девушка хмурится. Пока ей не удается даже отчасти начать менять в лучшую сторону ту жизнь, что у нее теперь есть.
Моди первым делом откладывает в тарелку две крупных картофелины и режет их, после чего достает кусочек мяса и делит его на кусочки. Эльфийка ставит тарелку на небольшой столик возле камина, который Гермиона до этого не замечает.
— Это, — Гермиона не успевает задать вопрос, потому что за стол тут же садится Дейзи и берет в правую руку крохотную вилку.
Девушка озадаченно моргает.
— Почему Дейзи не ест за обеденным столом? — не понимает она. — Она ест отдельно?
— Хозяин любит тишину, — чуть улыбается Моди, погладив девочку по волосам. — Кушай, душа моя, кушай.
У Гермионы сжимается сердце. Мыслей по этому поводу так много, что одна заглушает другую. Моди берет в руки два блюда и столовые приборы.
— Идемте, молодая хозяйка, — ковыляет эльф к столовой. — Хозяин скоро будет. Вы будете ужинать с ним.
Она не находит в себе силы сказать, что Моди снова зовет ее неправильно. Только молча забирает из рук пожилой эльфийки тарелки, чтобы нести их самой. Моди не успевает возразить, Гермиона идет в столовую впереди.
Девушка ставит приборы и садится на стул с высокой спинкой. В столовой она садится есть впервые. Все выходные Северус отсутствует, а она из кухни не вылезает, потому что там тепло. Все время она проводит с Дейзи и Моди, и это общество ей кажется куда приятнее, нежели трапеза со своим супругом.
Гермиона кладет руки на колени, закончив с сервировкой, как раз в тот момент, когда Северус открывает дверь и вихрем входит в столовую. В стенах дома он мантии не носит, но впечатление складывается такое, словно он думает, будто она все еще на нем.
 
— Моди, ужин, — бросает он, усаживаясь на место, и берет в руки газету.
Пожилая эльфийка тут же спохватывается и начинает суетиться. Она передвигается медленно в силу возраста. Моди выносит в дрожащих руках лишь блюдо с жареным мясом, едва удерживая его на весу. Гермиона не выдерживает и поднимается с места.
Северус смотрит поверх газеты, как она скрывается на кухне. Он даже забывает, о чем читает, потому что все его внимание оказывается сосредоточено на импульсивных и непонятных ему поступках его жены.
Гермиона возвращается обратно, удерживая в одной руке блюдо с горячим картофелем и зеленью, а в другой большую миску с салатом. Она молча ставит все на стол, не поднимая на Северуса взгляда. Он, в свою очередь, оторвать своего совсем не может.
Я пытаюсь понять тебя, но у меня совсем не выходит.
— Ни к чему потакать домовикам, Гермиона, — он даже складывает газету, чтобы сказать ей об этом. — Это их работа.
Девушка рассерженно выдыхает, но выражение ее лица остается бесстрастным. Только розоватые щеки, поджатые губы и едва заметно дрожащие ноздри дают Северусу подсказки. Она, кажется, злится?
— За работу платят обычно, — не сдерживаясь в саркастичности, выдыхает она и тянется к большому блюду, чтобы наложить себе картофель.
Северус не находит, что ответить. Он лишь слегка заторможено наблюдает за ее метаниями, а после сдается, потому что совсем не понимает их, а она не собирается пояснять ему. Мужчина утыкается в свою тарелку с ужином.
Впервые за последние полтора года он ест не один.
Между ними напряжение. Оно зыбкое, расплывчатое и осязаемое. Они оба много размышляют о том, на что решились, но не говорят вслух. Не обсуждают. Не решают проблему, которая обещает стать глобальной, если вовремя не начать искать пути ее решения.
Они все равно молчат.
Эльфийка входит в столовую с вазой, наполненной фруктами, и ставит ее на стол.
— Картофель неплохой, — замечает Северус, не обращаясь конкретно к кому-то.
Гермиона поднимает взгляд впервые за весь процесс ужина и замирает, не зная, стоит ли что-то говорить на это. Стоит ли вообще отвечать на его слова? Может, следует воспринимать все его вопросы риторическими?
— Молодая хозяйка готовила, сэр, — ставит блюдо на стол Моди.
Северус замирает, бросает взгляд сначала на эльфийку, затем смотрит на Гермиону. Та смотрит в ответ всего мгновение, но не выдерживает и отводит взгляд, начиная бесцельно копаться в тарелке, только бы руки занять.
Северус старается понять ее поступки, взгляды и действия. Зачем она помогает домашнему эльфу, суть существования которого априори заключается в грязной работе на дома волшебников? Он совершенно не видит логики ее поступков.
— Моди, чай через десять минут, — отложив вилку и вернувшись к газете, произносит мужчина.
Эльфийка моментально повинуется и кланяется. Гермиона не выдерживает и расправляет плечи.
— Моди, мы бы хотели выпить чаю через десять минут, — четко и громко произносит она. — Пожалуйста, можешь принести его нам? Спасибо.
Северус снова теряет интерес к Пророку и смотрит на свою жену, чуть нахмурившись. Что она делает? Гермиона продолжает сидеть с прямой спиной и чуть вздернутым носом, сжимая на коленях руки. Она смотрит на Моди.
Северус теперь также переводит на нее взгляд. Эльфийка сначала старается что-то ответить Гермионе, но затем мечется в принятии решения и отдает предпочтение тому, на кого работает десятилетиями. Моди прикрывает глаза, кланяется своему покровителю.
— Как скажете, хозяин, — и направляется в сторону кухни.
Задыхаясь от возмущения, Гермионе ничего не остается, кроме как проглотить это. Это просто варварство. Все ее существо вопит о том, как ей хочется осадить Северуса, но она боится это сделать. Девушка безучастно копается в тарелке.