Цветок эдельвейса или под сенью львиной лапы (СИ)
Когда я вернулась, мой заказ уже ждал меня: тушенные овощи с молодой ягнятиной в соусе из помидор и знаменитой приправой восточного берега, крупно порезанные сладкий перец и огурец с зеленью, чуть приправленные душистым деревенским растительным маслом и исходящий паром небольшой чайник с заваренным в нем липовым цветом: успокаивающий и придающий силы напиток.
Аппетит пришёл мгновенно: заныл живот, требуя подкрепиться, челюсти свело от внезапно хлынувшей слюны. Я сглотнула и приступила к трапезе, стараясь кушать чинно и не торопясь, получалось плохо, я так и норовила запихать большие куски и, не прожевывая, снова набирать ложку одуряюще вкусного варева.
Наконец, показалось дно глиняной тарелки и я откинулась назад, перевести дух и выпить липового чая, который уже остыл до приемлемой температуры.
Что ж, начало путешествия идёт гладко, если ничего не изменится, то уже к вечеру следующего дня мы приедем в Шуран, точнее в его предместья, город крупный и по мере своего развития вышел за крепостные стены, что повлекло за собой некоторые неудобства.
Кучер моего экипажа уже давно был рядом с лошадьми, которых почистили и сменили. У "Черных стрижей" договорённость по всей империи о предоставлении крова и скакунов за определённый процент.
Я достала несколько мелких монет и положила на стол, у подскочившего мгновенно мальчишки-подавальщика удивлённо вытянулось лицо, пища стоила раза в два меньше. Это ближе к городам и крупным провинциям придорожные трактиры сменяются на рэсторы, а уж там и порции меньше и блюда посложнее и цены выше.
Написала просьбу взять с собой чайник-непроливайку с остатками липового чая, я почти все время мёрзла в такую погоду, а глоток кипятка бодрил меня вновь и вновь.
Мальчишка умчался с запиской, а вернулся с узким бумажным пакетом и высоким чайником с крышкой-чашкой. Так и тепло напитка сохранялось и вкус не портился, магические штучки магов посерьёзнее, чем меня. Как оказалось, я свой дар не контролирую, он либо проявляется либо нет.
— Две медяхи — услышала я от расторопного малого, выложила нужную сумму и, накинув пальто, пошла на выход. Местные мужики лениво посмотрели мне вслед и вновь вернулись к своим кружкам и неспешным разговорам.
Вытянула ноги и с удовольствием окунулась в атмосферу путешествия, мерный цокот копыт лошадей, тряску кареты, негромкие команды кучера. Удалось даже подремать перед следующей остановкой.
Дождь закончился и птицы вновь завели свои трели, а я, проснувшись, пыталась понять сколько нам ещё ехать, взглянула на солнце: похоже, что дело идёт к закату, а это значит, что скоро кучер остановится на ночлег.
Так и случилось, вновь придорожный трактир, почти близнец предыдущего, только подавальщица здесь молодая девушка моих лет, моих бывших лет.
Она с интересом уставилась на меня, я же написала в блокноте: " Комнату на ночь и ужин посытнее в номер". Она прочла и кивнула, А я расслабилась, здесь мне повезло, девушка оказалась грамотной. Она повела меня на второй этаж, попутно болтая обо всем на свете, моё участие в разговоре совершенно не требовалось, поэтому я периодически согласно кивала. Так я узнала, что она дочка трактирщика, зовут её Анина и у неё есть жених. Только свадьба все время откладывается.
— Вот мы и пришли, госпожа, лучший номер для вас, — она с гордостью распахнула дверь, за которой оказалась узкая деревянная кровать, тяжёлый сундук, изящный платяной шкаф, туалетный столик и ещё одна дверь. На мой вопросительный взгляд девушка ответила:
— Там ванная, если хотите, я прикажу её набрать.
Я кивнула, проведя целый день в дороге, хотелось смыть его чистой водой. Анина вышла.
Я стянула дорожные туфли с уставших ног, сняла пальто и повесила его на плечики в шкаф. Комната была небольшой, но уютной, серо-синие портьеры делали её похожей на нашу гостиную в доме отца. Я сглотнула непрошеные слезы и присела на кровать. Тут же раздался стук в дверь, пришлось подыматься и открывать. Там стояла Анина с двумя парнями, которые тащили бочку с водой. Она руководила их действиями очень грамотно, поэтому уже через четверть часа чугунная ванная на львиных лапах была наполнена и исходила паром. Тут же стоял кувшин для омовения и тазик для прочих нужд. Также Анина принесла широкое мягкое полотенце и мыло. Пообещала, что кучера расположили с удобствами в подсобной комнатке, согласно их договору со "Стрижами", а наши лошади отдыхают под присмотром опытного конюшего и оставила меня одну.
С превеликим удовольствием я сняла с себя потную и мятую одежду и оставила её у входа, Анина обещала принести ужин и забрать одежду в стирку, и погрузилась в ванну. Вода, чуть горячее, чем нужно, бодрила лучше, чем глоток заморского кофия. Я лежала, пока она не начала остывать, только затем я распустила свой куцый хвост и промыла волосы мылом и чистой водой. Если бы не проклятый статус, давно бы уже состригла волосы наподобие жриц Всеблагой. Те поголовно щеголяли с волосами до плеч. Моя шевелюра представляла собой сейчас очень жалкое зрелище: очень тусклая, очень длинная и очень жидкая. Вот и приходилось заворачивать волосы в старушечий узел. Впрочем, с учётом моей нынешней внешности никакого диссонанса не было.
Немного просушила злосчастные волосы полотенцем и вылила на себя оставшуюся чистую воду, чтобы смыть остатки мыла с тела. Аккуратно вылезла из ванны, стараясь не смотреть в большое напольном зеркало у окна, пока не укуталась с полотенце. Своё старое тело я откровенно ненавидела, эти обвисшие складки кожи, худые руки, дряблый живот и исковерканные артритом колени.
Пока я наслаждалась ванной, Анина успела унести мою грязную одежду и оставить ужин, от запахов заворочалось в животе. Как была, в полотенце села на кровать и съела тарелку лёгкой закуски в виде сырных палочек, жаренного на вертеле мяса куропатки со сливочным соусом и зеленью, макала пористый хлеб в мясной бульон и совершенно невоспитанно причмокивала. После мяса наступила очередь сладкого: местного варианта «янтарного пирога» — пирог с тончайшими дольками груши и яблок, которые, выпекаясь, образуют янтарную прослойку. Вместе с травяным отваром для лучшего сна пирог был чудесен.
Я только успела переодеться в сорочку как постучалась Анина с теми же крепкими парнями — убрать воду и поднос.
Наконец, я осталась одна и тут же погрузилась в крепкий сон.
Разбудил меня голос горничной:
— Госпожа, вставайте, рассвет уже. Спускайтесь вниз, я вам завтрак приготовила.
Я разлепила тяжёлые веки и увидела энергичную и весёлую Анину, она принесла кувшин с водой для умывания, новое полотенце и мою одежду: чистую и сухую.
Как обычно утреннее вставание с кровати больше напоминало подъем зомби из могилы: через боль разогнула колени и села на кровати, отдышалась, потом уже окончательно встала и походила по комнате, чтобы хоть немного вернуть гибкость в суставы.
Умывание не заняло много времени, сборы и того меньше. Убрав сорочку и зубную палку, я застегнула кнопку дорожного чемоданчика и пошла в зал. Там меня ждал вкусный горячий завтрак и хмурый кучер, впрочем иного выражения лица я у него не наблюдала. Расплатившись сполна по счёту, я села в экипаж.
В этот раз перегон был длиннее, примерно семь часов тряски с одной остановкой размять ноги и справить нужду, а также сменить лошадей. И мы заехали в предместье Шурана. Там последний раз остановились перед въездом в город и перекусили, и уже через час кучер высаживал меня у крыльца небольшого двухэтажного каменного домика по адресу, указанному отцом.
Я стояла и смотрела вслед чёрной карете, которая привезла меня сюда, и не могла сдавать шаг в сторону дома друга отца.
Наконец, устав от подозрительных взглядов прохожих, я со вздохом подняла чемоданчик и зашла в калитку. Мне навстречу из дверей дома вышла миловидная женщина, вытиравшая руки о передник:
— Чем могу помочь, госпожа?
"Это дом господина Фидена?" — написала я.
— Нет, — удивилась женщина, прочтя записку — уже семь лет как господин Фиден продал нам дом и уехал с семьёй на юг.