Ты пахнешь корицей (СИ)

Мы прошли в центр автобуса. Мне всё казалось нереальным, но маги чувствовали себя нормально. Даже Йорику стало получше.
Бродяга-маг лихорадочно рылся в карманах куртки, наконец, нагреб несколько монеток, видимо, оставшихся от выпивки, и высыпал в ладонь старика-мага, который подобрался к суровой дамочке, продающей билеты, чтобы заплатить за нас всех.
— Забери, — поморщился старик-маг, глядя, как три монеты мелкими рыбешками скользят на пол, — у меня есть.
— Моя доля, — пробормотал бродяга-маг, отчаянно краснея и подбирая с пола монетки.
— Обойдемся уж как-нибудь, — буркнул старик-маг, высыпая деньги обратно в ладони бродяге.
— И ладно, — пробурчал тот, отворачиваясь.
Мы сели друг за другом, один Командор встал рядом с сыном, но смотрел себе под ноги. Заметно было, что ему хотелось о чем-то спросить парня, что-то сказать, но он крепился, понимая, что здесь не подходящее место для такого важного разговора.
— Ты знаешь этого уродского некроманта? — спросил Йорик у Командора.
— Учились вместе, — ответил тот, на этот раз взглянув на бродяжку-мага. — Как и где ты познакомился с некромантом, Слава? — наконец выдавил Командор.
— Тебе что за забота, — ответил тот, — и не зови меня так, я — Славка.
— Выйдем-ка не на своей остановке, — старик-маг выпихнул нас около огромного развлекательного центра, — понятно мне, что ты перешел дорожку Белому колдуну, и ясно, что он притащится к тебе домой, — старик разговаривал с одним Командором, вполне обоснованно, показывая, что считает его за главного, — лечь на дно надо, есть у меня местечко, едем.
— Мы-то, положим, готовы спрятаться, — задумчиво произнес Йорик, — наша смена через трое суток, а старлей как?
— Я домой, постраюсь не попадаться на глаза Белому колдуну, — отрапортовал я. — Поищу материалы на него заодно, в архивах должны быть.
— Мы свяжемся с тобой, старлей, — буркнул безрадостно Командор и побрел следом за сыном.
— Один не гуляй по темноте, — бросил мне старик-маг.
— Удачи! — подмигнул Йорик.
Бродяжка-маг только кивнул, видимо, сказать ему было нечего. И они ушли в сторону проспекта Высоток. Идиотское название, учитывая, что высотка там была всего одна. Остальные остались в проектах и замыслах.
Я домчался домой на маршрутке.
Аська обняла меня, стоило мне открыть дверь, спрятала лицо на груди:
— Соскучилась.
— Хорошо, я тоже, — я подержал её в руках, и упал бы, если бы она стояла рядом чуть дольше.
С облегчением выдохнув, я устроился в кресле перед столом.
— Мне бы попить, — попросил я, включая ноут.
Аська успела купить зарядку, и мой старенький рабочий инструмент радостно запиликал мелодию приветствия.
— Компотику сварила, — Ася поставила на стол большую чашку, — Вику уже уложила, умаялась она, волчонка разорвала вдрызг, — нежно улыбнулась моя жена.
А я так устал, что не было сил её поцеловать. Хотелось быстро напечатать отчет и лечь спать, хотя солнце стояло высоко, и часы уверяли, что всего восемь вечера.
— Угм, — кивнул я, открывая документ.
— А ты второе платье не видел, — поцеловала меня в плечо Аська.
— Гмм, — я напечатал первые слова стандартной формы отчета.
— Давай я надену, а, — Ася поцеловала меня в шею.
— Да, — пробормотал я, давя на клавиши и не особенно вникая в то, что хочет от меня моя жена.
Ася убежала, когда она вошла, зазвенел входящий. Я, оглядевшись, обнаружил свой телефон на столе.
— Это твой, — проговорил я в сторону Аси.
Она забегала по комнате в поисках телефона. Я заметил белый футляр на диване и потянулся к нему: не достать. Вскочил на ноги, качнулся, и потерял равновесие, наступив на игрушку Вики. Я клянусь, у Викёныша не было котят на колесиках! Но я упал на пол, своротив на себя чашку с компотом и умоляя громко вслух:
— Только не ноут! Только не ноут!
Боги не послушались, ноут тоже. Он свалился на меня, а потом ударился об пол, экран разбился.
Я разорвал котенка на колесиках, с особенным зверством вырвав с мясом эти отвратительные колесики.
— Милый, — Ася попыталась поднять меня.
 
Но у неё ничего не вышло. Я кое-как сел на полу.
— Не огорчайся, я всё равно купила тебе подарок, — Асенька подмигнула и принесла пакет.
— Вроде, не Новый год, — пробурчал я, спина болела немилосердно.
Клубничный компот залил ковер, перекрасив белый ворс в нежно-розовый цвет.
— И ты не Дед Мороз, — бурчал я, понимая, что не надо бы этого делать, но не мог остановиться, продолжая ворчать, как старый дед.
И чувствовал я себя сейчас таким древним, седым ворчуном, которому ничем не угодишь.
— На, это тебе, — Аська просияла, вытаскивая из мешка серебристый тонкий ноут с надкушенным яблоком на крышке.
Я почувствовал себя нищим старлеем, который принес жене вчера букет привядшего шиповника, украденного с куста.
— Я обойдусь, — прошипел я, вскакивая на ноги и шлепаясь обратно.
На этот раз мои ноги запутались в длинном шнуре подзарядки старого ноута.
— От тебя пахнет клубникой, милый, — поцеловала меня Аська, разглаживая пальцами мои сведенные брови, — я дожна сказать тебе очень важную вещь… — она выдержала паузу, устраивая роскошный дорогой ноут на столе, подальше от пустого бокала и других мелочей.
Я внутренне похолодел. Зачем красивой молодой и богатой женщине нищий муж-неудачник? Об этом она сейчас меня и спросит?
— Я люблю тебя, — Аська поцеловала меня в губы, наклонившись ко мне.
— Я люблю тебя, — чувствуя, как внутри становится теплее, — утянул я жену на пол к себе в лужу клубничного компота.
Что ж, бледно-серое платье было всё равно уже испорчено ярко-красными брызгами с запахом клубники.
Я улегся на спину, мне было потрясающе хорошо, хотя не получалось шевельнуть ни ногой, ни рукой. И вроде, не делал ничего сегодня, а устал зверски. Асенька прилегла мне на грудь и ласково спросила:
— Что на работе, Тём?
Мысленно пробормотав десяток ругательств, рыча и зверея, я мило улыбнулся и бросил:
— Всё отлично, милая.
— А поподробнее? — опять сдвинула бровки Аська.
— Э-э-э… — и вдруг меня озарило!
А если у нас появится еще один малыш? Пушистый! Любимый! Крошечный, кусающий меня и рвущий игрушки вдрызг, Аське же некогда будет изводить меня глупыми вопросами? Или она найдет время на это? Найдет, определенно найдет. А мальчишку хотелось. Конечно, Викёныш — сладкая доча, но с мальчишкой можно будет сходить в зал, чтобы заняться борьбой, учить его водить машину, показывать элементарные заклинания и вообще…
А еще ему стукнет четырнадцать, только это не будет обыкновенный подростковый бунт из-за взорвавшихся гормонов, мальчик будет оборотнем, и мало нам с Аськой не покажется.
Демон со всем! Я хотел сына. Счас полежу и приступим.
— Ты считаешь меня шпионом всех преступных магов этого города? — грустно улыбнулась Аська. — Ведь ты ругался сейчас! Я знаю, когда ты кусаешь нижнюю губу, сводишь брови и делаешь вот так, — она состроила уморительно зверскую рожицу, — ты мысленно материшься, что недостойно полицейского и офицера-инквизитора.
— Не-а, — беззаботно ответил я, — я думал, как буду воспитывать сына, когда у него начнется переходный возраст. Знаешь, даже я, книгочей и домашний мальчик, неслабо бунтовал в пятнадцать лет. И я… всё равно хочу сына. Что скажешь, жена?
— Ой, — Аська покраснела и запрыгала уже на мне, — а я не знала, как тебя лучше спросить об этом! Малыша! Мальчика! Хочу! Пушистого белого волчка! Очень!
— Тогда начнем, — сделав суровое лицо офицера полиции и инквизитора, сказал я.
— Да! — Аська уселась на моих бедрах и расстегнула платье, освобождая пухлые груди с торчащими розовыми сосками.
 
— Какой приятный процесс, — я спрятал пылающее лицо между грудей.
Наслаждаяь ароматом мяты и апельсина, в который добавился сладкий запах меда и клубники.
Это я только что не мог пальцем шевельнуть? Странно. Мы чуть не порвали мои джинсы, стягивая их в четыре руки. Шипя из-за тяжелой пряжки ремня, норовящей стегнуть нас по пальцам. Майку я таки порвал, торопясь и дрожа от нетерпения.