ДНИЩЕ: Отрывая лица (СИ)

— Но не будем затягивать, — сказал Бром, — мы не имеем права жить прошлым. Нам нужно строить будущее. А потому…
Бром наклонился над гробом.
— Прощай, сын, — сказал он и осторожно толкнул бочку, чтобы она перекатилась через подложенные под неё доски и упала с пристройки прямо в вырытую яму.
Когда она ударилась о землю, все услышали, как внутри загремели куски тела. Некоторое время Бром свысока смотрел в яму, но затем оторвался от собственных размышлений.
— Смерть моего сына — ошибка, — сказал он, поднимая глаза, — ведь целью был я. И я хочу спросить каждого из вас: неужели я настолько плохой человек, что нужно лишать меня самого дорогого? Хотите ли вы сказать мне, что я заслуживаю смерти, как никто другой?
Он выждал секунду.
— Всё, что я делаю для нашей общины — позволяет нам всем выживать! Вы все знаете, что это так. И, если есть те, кто думает иначе, я прошу, умоляю вас, скажите, что я не прав! Я хочу знать об этом прежде, чем погибнет кто-то ещё из наших… Ваших близких!
Но никто не посмел сказать ни слова.
— Спасибо, — сказал Бром, не скрывая печали, — спасибо всем вам за вашу поддержку.
Выражение его лица изменилось, когда он вновь посмотрел на Мутного.
— Вы понимаете, что оставлять такое преступление нельзя безнаказанным.
Он взял Мутного за шею и притянул к себе, отчего тот подкосился.
— Я делаю это не потому, что хочу. А потому, что нельзя иначе. Ты предал нас, ты предал меня! Ты виновен. И сдохнешь за это!
Рывком он отбросил от себя парня, тот не удержался на ногах, споткнулся о доску и по инерции подался вперёд. Не удержавшись на сцене, он оступился и кубарем свалился в яму, в которой лежала бочка.
— Что вы делаете! — Воскликнул он, — помогите выбраться!
Но никто не сделал и шагу. Бром кивнул людям с лопатами, и те начали зачерпывать землю и сбрасывать её вниз.
— Остановитесь! — В отчаянии закричал парень, понимая, что это произошло у всех на виду, и что никто не собирался бросаться ему на помощь.
— Мы должны похоронить зло, поселившееся в наших сердцах, — сказал Бром, обращаясь к толпе, — ведь нам нужны силы, чтобы идти дальше. Чтобы жить!
— Эй, — не унимался парень, на лицо которого прилетела горсть земли.
Он отплевался и закашлял, извиваясь и пытаясь подняться, но связанные руки мешали ему. Локтями он стал опираться на бочку, чтобы приподняться над землёй, которой стала наполняться яма.
— Не делайте этого, — взмолился он, — так нельзя!
Лопаты черпали землю в ужасающе ровном ритме. Бром свысока смотрел на то, как земля покрывала тело Мутного.
— Я знаю, где находится продуктовый склад! — Начал торговлю за свою жизнь Мутный, — я всё расскажу, только вытащите меня отсюда!
Но на лицо его вновь упали комки земли, перемешанные с мусором.
— Почему вы слушаете этого психа! — Неистово прокричал Мутный, — он всех вас убьёт!
Гора земли рядом с платформой стала заметно уменьшаться.
— Я хо…
Он подавился.
— …я хотел спасти вас всех! Ост…
В рот ему стало попадать все больше земли, но он корчился, пытаясь вылезти наружу. Один из копателей бросил взгляд на Брома, и тот кивнул ему в ответ. После этого человек с лопатой спрыгнул в яму и прижал ногой голову Мутного к земле.
— Ост… тесь… Я же… я же… Я же так умру!
Звуки стали неразборчивыми, а после стали стихать.
Яма была заполнена настолько, что человеку с лопатой уже не потребовалась помощь, чтобы вылезти. Оказавшись на поверхности, он вновь принялся за чёрную работу, и вскоре всё закончилось.
В завершение лопаты похлопали по поверхности, утрамбовывая землю до тех пор, пока она не сравнялась с асфальтом дороги. Когда дело было сделано, Бром медленно спустился и встал на землю, под которой покоился теперь его сын. Ему поднесли самодельный крест, сделанный буквально только что из палок и тряпки, которая их перематывала. Не знаю, какой смысл они вкладывали в этот образ. Возможно, что-то обрядовое ещё сохранялось в памяти людей, хоть они уже и позабыли давным-давно, что значит крест, и зачем он вообще нужен.
 
Бром воткнул крест в землю и постоял так некоторое время, раздумывая о чём-то своём.
— Расходитесь! — Приказал он.
Его послушались. Ни слова не говоря, люди стали разбредаться в разные стороны, оставляя пустынным это странное поле на свалке.
Я обратил внимание на то, что с крестом особенно никто не заморачивался. Да и других вокруг не было. Возможно, это было сделано специально, чтобы уже через несколько дней никто не мог опознать могилу и таким образом вычислить месторасположение поселения. А, может быть, эти люди просто не так часто кого-то хоронили. И в этом не было ничего удивительного, так как в моей памяти ещё было свежим воспоминание о метро.
— Вот и всё, — сказал Бром как будто самому себе.
Издалека вновь пришёл звон, наполнивший тишину, и, как и обычно, стих вдали.
В глубокой задумчивости он почесал подбородок кулаком, а затем посмотрел на меня и стоящего рядом Тима.
— Друзья, — обратился он к нам, — пойдёмте со мной. Мне нужно отдать вам то, что обещал.
Признаться, это меня несколько насторожило. Я любил разговаривать здесь и сейчас. А точнее не разговаривать, а получать ответы. Но мне не хотелось в данный момент перечить Брому. К тому же я не видел для себя угрозы в окружающих меня людях. Даже суровый Бром не был для меня опасным человеком, и, думаю, он это понимал.
Бросив лопаты в гору хлама, ещё двое присоединились к нам, и мы покинули кладбище, на котором одиноко стоял хлипкий крестик из двух сухих палок.
Мы вернулись очень быстро. Меня удивило то, как выглядело пустое поселение — ничто здесь не намекало на присутствие людей. И людей, кроме нас, на свалке не присутствовало. Когда мы подошли к заваленному почти по крышу дому, у которого черепица крыши съехала таким образом, что без тщательного исследования найти вход было практически невозможно, Тим начал нервничать.
— Зачем мы пришли сюда? — Спросил он у Брома, замедляя шаг.
Но Бром был не из тех, кто отвечал на вопросы подчинённых. Он молча посмотрел на нас и пролез в щель, ведущую внутрь здания. Один из тех, кто шёл с нами, подтолкнул Тима вперёд, и ему пришлось последовать за командиром. Затем они скрылись из виду и сами, оставив меня одного.
Я подумал, что мне уже достаточно странностей этого места, что давно уже мне пора бы идти по своим делам, а потому нужно как можно скорее расспросить Брома о том, что знает, и в путь.
— Хер с вами, — согласился я с собой, протискиваясь в пролом.
Внутри было светло из-за дырявой крыши. Несколько несущих стен было снесено, судя по всему, по незнанию, и потому здание дало трещины, а кое-где я увидел и признаки грядущего неминуемого разрушения. Стены были убраны с конкретной целью — организовать просторное помещение, заставленное по периметру стеллажами. На полках стеллажей лежали человеческие черепа и кости. Много костей. Если бы не прошедшие только что похороны, я мог бы решить, что это усыпальница. Гробница. Склад мертвецов.
Однако посреди помещения ещё также стоял пьедестал, собранный из нескольких стульев, обломков керамики и с округлой раковиной от умывальника на вершине. Около этого пьедестала стоял Бром. В руках он держал графин, который я видел на пиру.
— У нас нет секретов от Хранителя, — сказал Бром, — и в знак нашего сотрудничества, я покажу, на чём основана наша община.
Бром вытянул руку и поманил Тима подойти к нему.
— За что? — Спросил Тим, не двигаясь с места.
Бром вздохнул. Он выдержал паузу, зажмурился и отрицательно покачал головой, поражённый, что всем всё приходится объяснять.
— Давайте его сюда, — сказал он.
Двое мужчин схватили Тима и против его воли подтащили к Брому. Один из них наклонил парня над раковиной, а другой схватил за волосы и оттянул назад голову, обнажив горло.
— Эй-эй, — вступился я, — что здесь происходит?
— Не вмешивайся, — грозно сказал Бром.