ДНИЩЕ: Отрывая лица (СИ)

Это звучало, как заранее придуманная легенда, но не давало мне ничего.
— Не отвлекайся.
— Они тут же меня заметили. Когда они повернулись, у них на штанах были куски черепа того мужика и мозги! И их это совсем не волновало!
— Дальше, — терпеливо листал я страницы его сознания.
— Кто-то из них выстрелил, но больно не было. Они позвали к себе, и я, почему-то пошёл… Они смеялись, и я тоже… Было очень мутно. Не понимаю, что это было. Со мной отправились двое, остальные остались у броневика. Некоторое время мы шли по городу, кажется, несколько кварталов. Я ещё не был в этом районе, там дома не обстрелянные, хорошо охраняются. На улицах много военных. Здания высокие. Потом мы шли по лестнице. Это была очень длинная лестница.
Картина в моей голове начала складываться, и, откровенно говоря, нравилась она мне всё меньше. Но мои мысли оборвались. За дверь вновь послышались голоса.
НАЧАЛОСЬ.
— Слушай внимательно, Варя, — сказал я.
Он поднял на меня свои мутные глаза.
— Ты хочешь выйти отсюда живым? Хочешь набрать водички?
Варя кивнул. Он понял, что к чему, потому что тоже слышал голоса, которые — в этом не было никаких сомнений — приближались, а, вместе с ними, приближались боль и страдания.
— Тогда сделай единственное, о чём я тебе скажу. Не налажаешь?
На этот раз Варя бросил взгляд на нашего третьего сокамерника, потому что тот издал слабый стон.
— Что нужно? — Спросил он дрожащим голосом.
— Охранники пока не будут тебя трогать. Но, когда один из них подойдёт к нему или ко мне, скажи ему, что он кусок говна.
— Что? — Варя впал в стадию отрицания, — как это..?
…поможет нам спастись?
Но дверь открылась и он, к счастью, заткнулся.
На этот раз это был не охранник. Я понял это по тому, как была одета эта мразь. Все они здесь были отбросами первого сорта, а элитные ублюдки ещё и показывали это всем своим видом. Ровно бритая голова, чистые сапоги, кожаный нагрудник, почему-то переходящий в подобие юбки. Мода менялась настолько стремительно, что я не успевал за ней следить. Но ясно было одно — этот, с позволения сказать, человек явно не был из расходников.
И это всё меняло.
Я попытался сделать знак, чтобы Варя сидел и не рыпался, но тот был слишком увлечён появлением столь необычного посетителя. Нужно было срочно менять план. Ведь я запустил цепь событий, которая предназначалась вовсе не для такой ситуации… Но у меня не было способа вырубить Варю.
Фигура вальяжно медленно закрыла за собой дверь и прикрепила ключ обратно на пояс, рядом с ножнами, в которых покоился военный нож из легированной стали с шестью зазубринами и изогнутый под углом ровно 15 градусов, начиная с середины. Это был мой нож.
— Как у вас тут… Дела? — Без особых церемоний, но с ясностью в голосе спросил вошедший.
Со стороны обрубка донеслось мычание. Он явно пытался что-то сказать. Возможно, ему мешали ржавые гвозди в щеке.
— Простите, что? — Спросил владелец положения и подошёл к калеке медленной чеканной походкой, словно на него смотрела толпа зрителей, и необходимо было показать красоту движений всего своего тела.
Стон раздался ещё раз. Причём на этот раз даже мне показалось, что обрубок хотел что-то сказать.
— Наверное, теперь вы понимаете, насколько утруждающим бывает общение с быдлом.
В глубине души, которой я лишился много лет назад, я понимал, что всё движется в сторону необратимой катастрофы. И так оно и было. Это были не намёки. Жопа приближалась.
Пока всё не покатилось к чёрту, я решил хоть как-то намекнуть Варе, чтобы молчал.
— От лица всех присутствующих хочу поблагодарить за гостеприимство, — сказал я, строго поглядывая на Варю, но тот был словно под гипнозом.
Фигура с моим ножом повернулась ко мне лицом, но осталась стоять на том же расстоянии — шагах в трёх от меня. Сейчас для меня это было огромное расстояние, учитывая положение дел. И тел.
— А вот такую речь слышать — одно удовольствие. Редко встретишь воспитанных людей. Они… Повымирали что ли?
Он вдумался в свои слова и легко рассмеялся, пока не подавил смех, прикусив губу. С этой странной и зловещей улыбкой он продолжил смотреть на меня, словно в ожидании увлекательной беседы. Стоило потянуть время.
 
— Кажется, вы знакомы с Хранителем, — выдвинул я своё предположение скорее для поддержания этой странной беседы.
Это заинтересовало собеседника.
— Да.
Он явно сказал это искренне, потому что это выделяло его статус на фоне остальных. И он ничуть не ошибался в том, что птичек его уровня нам ещё не доводилось встречать. Мне стало интересно.
— Вероятно, у вас есть непреодолимое желание меня о чём-либо попросить?
Я знал, что это бессмысленно. Да и светские беседы для меня заканчивались быстрее, чем для других в обычных ситуациях. Но сейчас была необычная — я висел на крюках, а мой нож был у него под рукой. Единственное — на его месте я бы держал ремешок расстёгнутым, когда входишь в помещение к незнакомым людям. Впрочем, он явно был весьма уверен в себе. Это могло сыграть мне на руку.
— Давайте проясним, — предложил он, — здесь закончатся ваши жизни. Я не знаю, будете ли вы расстроены, осознавая этот факт, но посоветовал бы обрадоваться. Смерть — это освобождение! Особенно для таких как вы. Порой я устраивал мысленный эксперимент…
Он ненадолго замолчал, потому что задумался. В этой задумчивости он сделал шаг ко мне навстречу.
— Я думал, каково это быть таким дикарём как вы. Бороться за жизнь, как животное. Жестокость… Всё это насилие…
Он хотел было обернуться к покачивающемуся на цепях обрубку, но решил этого не делать.
— И конечно, я понимаю, каково думать о нас, тех, кто живёт на вершине. Мы другие, у нас всё устроено иначе. Наверняка же таким как вы всегда хотелось попасть в этот рай, стать такими как мы. Ведь так?
Я молчал и старался не смотреть на него. Дело в том, что, если бы я слишком долго пялился, он мог бы решить, что у меня слишком много сил. Это могло насторожить его, он стал бы более бдителен, а сейчас это ни к чему. А ещё с минуту на минуту выстрелит Варя, следуя моей инструкции…
— Но правда в том, — продолжил певучий голос, — что вы не такие. Вы совершенно не понимаете, что отличаетесь от нас, что вы — это животные, а мы — дети Хранителя. Мы боги, и мы — ваши боги. Вы можете думать, что судьба несправедлива, что в мире слишком много жестокости… Однако подумайте: как вы можете об этом судить, если не понимаете замысла богов? Разве они вам доступны?
Он помолчал, в надежде, что я проникнусь его бредом.
— Вот причина, по которой вы все здесь. Вот почему вы думаете, что находитесь в клетке. И вы действительно в клетке. Именно поэтому мы пришли, чтобы спасти вас. Чтобы освободить. Ведь у нас достаточно силы для этого. Ровно, как у богов!
Он вдумчиво смотрел на меня — я ощущал этот взгляд. И буквально слышал, как шелестит в его голове наслаждение от только что сказанного. Он упивался собой.
— Но ты же не бог, — неуверенно вставил Варя.
Всё. Пути назад не было.
Фигура повернулась к нему лишь торсом, словно тратить энергию на это низшее существо было само по себе оскорблением. Некоторое время молчание накапливало злость, которую я ощущал в ауре этого чудилы.
— Вскоре ты поймёшь, что ошибаешься. И будешь лизать мои сапоги, когда я щёлкну пальцами.
— Какой же ты бог, если ходишь в юбке, — продолжил Варя.
Похоже, он был остёр на язык. Бог не ответил.
— Да ты же носишь эту юбку, чтобы дрочило удобнее было доставать. И, что самое смешное, у вас же тут нигде нет баб. Как ты предпочитаешь, на сухую, или когда тебе юбку задирают с другой стороны?
Ремешок у ремня отстегнулся. Я оценил ситуацию молниеносно. Постольку поскольку я уже давным-давно развязался, меня останавливали лишь крюки в спине, которые должны были причинять мне адскую боль… Но, чёрт возьми, давайте начистоту. Никто из присутствующих даже не представлял себе, что такое настоящая боль, чего уж там говорить об адской… Хотя, в случае с нашем местным божком, небольшой ад устроить ему захотелось.