Му-анг (СИ)

На это замечание Зан слегка побледнел, но ничего не сказал.
— Специальные обучающие программы, ежедневная обработка в капсуле и наработка блоков в течение нескольких лет — это очень дорого и хлопотно, — продолжала советник Доушем. — Поэтому генерал Аджан туда и попал, я должна была сама сообразить, где его искать. Только толку от него теперь нет, личность полностью заблокирована, а взломать её я не смогу, даже со специальным оборудованием. Но я могу занять его место, а потом допросить, когда му-анг его отпустит.
План Илли был прост, как гравитационный преобразователь для фазовой решётки. По её словам, ценность слуги напрямую зависело от умения влиять на захваченную биомассу, а это умение — как раз от собственной ментальной устойчивости. Если слуга обнаруживал, что новый пленник его в этом превосходит, то у чужих появлялся новый слуга. Но не обязательно было ждать от этих черноглазых инициативы, можно было самому потребовать лакомое место.
— Это как соревнование разумов, — объясняла мне советник. — Ты смотришь в его глаза, он — в твои, кто кого переглядит, тот и выиграл. Что именно происходит, не знаю, есть всего две записи, на которых наши предки уламывают перекинувшихся. У нас с тобой есть все шансы победить. По крайней мере, у меня так точно.
— А что потом? — то, что у Илли не было уверенности в моих способностях, слегка напрягало.
— Потом — инициация. И вот там мы постараемся этот купол отключить.
— Что делать мне? — капитан-сержант чуть набычился.
— Стоять в стороне и не мешать. А когда выберемся, я решу, что с тобой делать. Но для тебя, Зан, это будет всё равно лучше, чем то, что с тобой сделают чужие.
Зан что-то там решал у себя в голове. Потом подошёл ко мне чуть ли не вплотную, уселся на траву, срестив ноги, и глядя на меня снизу вверх. Совершенно не вовремя, у нас тут, можно сказать, последний бой предстоит, и отдыхать некогда.
Илли, похоже, знала, что происходит, и теперь насмешливо смотрела на нас.
Зан некоторое время молчал, опустив глаза, а потом заговорил, слов я не понимал совершенно, но зародыш внутри меня чуть зашевелился, я даже чувствовал, как он словно потягивается от удовольствия. Сержант распинался почти минуту, разглядывая траву, мне уже начало казаться, что он именно с ней и разговаривает, как вдруг симбионт дёрнулся. А на макушке Зана появилась крохотная шестилапая кошка, точь-в-точь такая же, как в воспоминаниях негра. Покрутилась, и впиталась в голову. Из правого глаза сержанта скатилась кровавая капля. Жутко и трогательно.
— Вживую первый раз вижу, — довольно сказала Илли, пока Зан поднимался. Его слегка покачивало. — Привязка — большая редкость, мало кто вот так согласится, как ты.
Я уже понял, что меня одурачили, только ещё хотел узнать, как именно. И пока Зан приходил в себя, советник мне объяснила.
— Это как му-анг и их слуги, теперь между вами есть неразрывная связь. Ты должен заботиться о нём, а он — о тебе. Скорее ты о нём, а за это он тебе должен верно служить, до самой смерти.
— Моей? — уточнил я.
— И твоей тоже. В общем, теперь если ты соберёшься отсюда сбежать, тебе придётся его прихватить с собой, или сначала убить собственными руками, теперь ты решаешь, жить ему или умереть. Зато, если это кто-то сделает кроме тебя, ты должен будешь отомстить. Я точно не знаю, о таком особо не распространяются, но мало кто решается привязать к себе человека. В Совете лордов есть носитель с полной информацией, но, сам понимаешь, доступ туда сейчас затруднён.
— И теперь мне от него не избавиться?
— Фактически это не твой слуга, а твоего му-ани. Если сам с собой договоришься, сможешь продать или подарить, — словно нехотя сказала Илли. — Вдруг найдётся кто-то, кто заберёт его себе.
Зан, пока мы о нём говорили, кое-как оклемался. Его два раза вырвало, ещё несколько красных капель вытекли из глаз, но держался он бодрячком, даже пытался улыбаться. Правда, когда Доушем сказала, что я его продать могу, загрустил, но ненадолго. Потому что времени до вечера и прилёта пирамиды оставалось всё меньше и меньше. А уверенности, что мой симбионт вступится за нового вассала и отобьёт его у пришельцев, не было ни у Илли, ни у меня, ни тем более у сержанта.
 
— Ты прошёл проверку совсем недавно, — женщина с чёрными глазами смотрела куда-то сквозь меня. — Необходимости нет. Можешь идти.
Возможно, на Илли, которая стояла перед соседним креслом напротив генерала республиканцев Зан занял скамейку запасных у входа, отваживая немногочисленных посетителей, они тут сейчас были лишние.
— Пошла вон отсюда, — коротко сказал я. — Теперь это моё место.
Младшая слуга, похоже, удивилась. В ней неожиданно пробудились эмоции, и они очень были похожи на те, что я ощущал много дней назад, сдавливая му-анг-ни в покрытой антралином перчатке.
— Уровень твоей ценности повышен, — попыталась миром закончить наш разговор женщина. — Отправляйся в блок номер три.
Чисто по-человечески мне было её жаль. Илли не спешила, генерал, перешедший на сторону зла, пока держался, но потихоньку сдавал. Из его глаз и ушей сочилось что-то чёрное и мерзкое.
— Уровень твоей ценности понижен, и очень сильно, — я чуть сжал рукоять пистолета, направив его на черноглазую, но оружие не сработало. Как мне и обещали. — Не хочу тебя убивать, просто уйди.
— Не могу, — почти по-человечески вздохнула слуга, и резко встала.
Чувство было такое, будто меня ударили поддых. В глазах потемнело, дыхание перехватило, руки и ноги внезапно сделались ватными. И я почти перестал их чувствовать — как в тот раз, когда зародыш перехватил управление телом. По коже побежали мурашки, концентрируясь на позвоночнике, а потом словно тысяча кинжалов вонзилась мне в грудь. И сердце остановилось.
— Так нужно, — успокоил меня зародыш. — Ты ещё сам не готов.
Мозг продолжал работать, и я как-то отстранённо подумал, что в общем-то, готов. Слуга подошла ко мне вплотную, положила ладони на мои виски, уткнулась чёрным взглядом прямо мне в глаза. Мне показалось, будто прямо из-под её век ко мне потекли едва заметные крохотные чёрные капли. Они подплывали к моему лицу, и словно бились о какой-то незримый барьер, резко отлетая обратно.
Женщина и так румянцем не отличалась, а теперь и вовсе стала белой, как мел, словно то, что придавало её лицу цвет, исчезло.
— Подчинись, — прошипела она.
Я подумал, что, возможно, младшая слуга му-анг права. Чего я тут дрыгаюсь, сопротивляюсь, проще самозадушиться, или ножом себе в глаз ткнуть, это всякие сложные аппараты здесь не работают, а холодное оружие всегда в нужном состоянии. Отличная мысль, хоть и не моя, похоже.
Почувствовал, как левая рука снова начинает мне подчиняться, отцепил от пояса нож, по сути обычную остро заточенную пластину, с неработающей начинкой, поднял его на уровень лица. Примерился.
И воткнул в ухо противнице.
Клинок вошёл в череп вместе с рукоятью, словно провалился туда, и кончик высунулся с другой стороны, из ушной раковины. Я мог бы прошептать что-то пафосное, вроде «прости», и бережно уложить женщину обратно в кресло, но, похоже, поторопился бы. Её глаза полыхнули, слуга отступила на шаг, и ударила мне ладонью в грудь.
Меня отшвырнуло на пару метров, сила у этой безмозглой твари была нечеловеческая — и это без усилителей, но устоял на ногах. Зато чувствительность к телу вернулась моментально. Илли что-то кричала про то, что я должен уничтожить её силой мысли, её противник корчился на полу, пытаясь себя задушить, но я не слушал и не смотрел. И зародышу, который пытался что-то советовать, тоже приказал заткнуться. Перед мысленным взором промелькнуло то, что мне когда-то показывал давно умерший негр, мышцы словно что-то вспомнили, то, что было заложено на уровне древних генов.
 
Прямо с места я прыгнул, сбивая слугу с ног. Та словно отгородилась барьером, но я пробил его кулаком, впечатав ей в лицо, вбивая хрящи и кости внутрь черепной коробки, почувствовал, как костяшки пальцев дошли до лезвия ножа, прямо там, внутри её головы, распрямил пальцы, выдирая клинок, и одним ударом перерубил женщине горло, оторвал голову, швырнул её на пол и раздавил тяжёлым ботинком. В этот момент я не думал, кто начал первый, или кто виноват, мной лишь двигало желание убивать — любого, у кого есть такие вот чёрные глаза. Зародыш в моей голове впал в экстаз.