Арена Видящих (СИ)

— Не знаю, Габи, ничего не знаю.
— Гавриил послал меня поискать тебя по деревням у пика Меча Истины. Я облетел несколько деревушек. Последней посетил ту, где ферма мускуса была.
— У Храма Судьбы?
— Угу. Смотрю, а фермы больше нет и дверь храма выломана. Зашел посмотреть, что там внутри и меня вдруг начисто вырубило. Очнулся, а я, как и ты, в этом прозрачном яйце лежу. Ни одежды, ни снаряжения рядом, вообще ничего из того, что при мне было. Тут страж и появился. Открыл скорлупу. Я чудом успел сбежать. А как ты выбралась?
— …
— Чего молчишь?
— Спасибо, Габи, но если ты уже устал, иди дальше без меня.
— Почему это?
— Я хочу спасти своих новых товарищей.
— Ты с ума сошла? Видела, что происходит? Там не один, а десятки этих големов-стражей стеклянные яйца сторожат. Куда ты пойдешь? Они от тебя мокрого места не оставят.
— Я должна найти своего наставника. Он может быть недалеко от того места, где мы нашли Уну.
— Неми, ты чего?! Возвращаться назад — безумие! Тебя просто убьют.
— Я должна попытаться. От него зависит моё будущее.
— Извини, но я не стану тебе помогать. Это слишком опасно. Я даже не уверен, что мы сейчас в Песочнице. Посмотри на стены. Этот храм целиком сделан из необычного, синего металла. Разве там существовало что-то похожее?
— Нет. Я такого не встречала.
— Я о том же. Думаю, Видящим не понравилось, что мы всей толпой ринулись к новичкам и они нас на пятый или в неизвестный нам уголок девятого закинули. Как-то так.
— Возможно. Большое спасибо за помощь, Габи, но мне нужно вернуться назад. Присмотришь пока я не вернусь за Уной?
— Блин! — тяжело вздохнув, воскликнул мужчина, — ладно, я помогу, как он там выглядит-то этот твой наставник?
— Молодой, высокий, худощавый, лет двадцать пять-двадцать семь. Карие глаза, темно русые волосы.
— Ясно, поменяла меня на молоденького. Ладно, я пошел на разведку, а ты сиди тут и никуда не уходи.
— Спасибо, Габи.
Немного переведя дух, совершенно голый мужчина скрылся крадущейся походкой за рядом больших металлических контейнеров. Усадив обнаженную мечницу так, чтобы она опиралась спиной на стенку одного из них, Ио внимательно присмотрелась в тусклом свете к её лицу. Вроде это Уна и одновременно нет, лицо какое-то другое, более молодое, с чистой, белой кожей, без загара, шрама и свежих царапин.
Только вчера она сильно опалила левую бровь и висок, когда Виконта очередной раз неумело воспользовалась магией, а сейчас и бровь и волосы на виске находились на своем месте. Обычно магия лечения, особенно в Песочнице и в Землях Небожителей очень быстро закрывает любые, даже самые чудовищные раны, но волосы всё равно восстанавливаются значительно медленней. Надо отправиться на воскрешающий круг, чтобы мгновенно получить совершенно новое, как блестящая золотая монетка тело, а в остальных случаях на коже останутся рубцы и проплешины.
Больно бьющий по ушам звук аварийных сирен, доносившийся откуда-то из-под теряющегося в темноте свода этой странной пещеры не так напряг Ио, как момент, когда казавшаяся неживой Уна, резко открыла глаза и не терпящим возражения тоном воскликнула:
— Сейчас же верни меня назад в капсулу!
 Часть 16 Полное поражение 
 
Моё пробуждение было тяжелым. С первых секунд осознания себя, ещё до открытия глаз и погружения из темноты внутренней в пугающую внешнюю темноту, тело отозвалось кричащим, чудовищным дискомфортом. Болел копчик и затылок, жутко чесалась кожа на спине. Причем, чесалась вся кожа, но особенно сильно в районе ягодиц и лопаток.
Сильнее всего болело в местах небольших выступов койки, швов и складок ткани. Я попытался коснуться рукой зудящей спины, но руки оказались зафиксированы вдоль туловища в районе запястий. Приподняться не позволяли ремни на груди. До появления медицинской сестры я строил теории, что всё еще нахожусь в Песочнице. Темноту и стесняющие движения ремни объяснил себе попаданием в плен к Небожителям. Предполагал, что меня сцапали с круга воскрешения и поместили в каком-то темном подвале Храма Культа, крепко привязав к пыточному столу. Раз я не мог использовать выброс Ци, то не исключал, что опять был оглушен и пропущен через Зеркало Судьбы, ослаблен артефактами или какими-то особыми защитными печатями.
 
Мысль о возвращении в своё тело, в казавшуюся уже такой далекой и нереальной, жизнь в седьмой регионе с трудом укладывалась в голове. Даже после включения искусственного, электрического освещения, в котором я смог рассмотреть фигуру женщины в спецодежде мед. персонала, кушетку, катетер с мочеприемником, стол с оборудованием, стойку для капельниц, я продолжал сомневаться, что всё это реально.
— Александр? Александр? Вы слышите меня? Вы понимаете, что я говорю, помните, кто вы? — спросила женщина, пытаясь наладить со мной контакт, пока я ошарашенно озирался по сторонам.
— Да… слышу и понимаю. Где я? Почему меня связали? Что происходит?
— Спокойно, спокойно, не волнуйтесь, всё хорошо, вы в полной безопасности, вы в исследовательском центре нейросканирования при министерстве юстиции. Вас нашли без сознания, привезли для оказания помощи и уже долгое время мы заботимся о вас.
— Как долго?
— Примерно год, если не ошибаюсь. Сегодня третье ноября две тысячи сто сорок первого года.
У меня внутри всё замерло и опустилось. Я точно дома, а как же Уна, Ио и ребята. Что стало с ними? Они остались живы? Если на печати Стены Богов сработала защита, почему я не появился на круге воскрешения, а очутился здесь? Тысяча вопросов роилась в моей голове.
— О чем вы задумались, Александр? — заметив смятение на моём лице, спросила медсестра.
— Да так, просто в шоке. Целый год прошел. Что со мной произошло? Я чем-то болен?! Мои родители знают о том, что я здесь?
— Не волнуйтесь, Александр, вы вполне здоровы. Про родителей я не могу ответить. Не знаю, но утром будет врач. Вас еще раз внимательно осмотрят, расспросят, возьмут необходимые анализы. Подождите до утра. Если что-то будет нужно, просто позовите, справа на столе работает микрофон. Я услышу.
— Как вас зовут?
— Маргарита.
— Красивое имя. Простите, Маргарита, у меня очень чешется спина. Не оставляйте меня так. Снимите ремни. И вообще, почему я привязан, если был без сознания?
— Простите, Александр, это закрытый объект, мне запрещено развязывать пациентов без команды дежурного по крылу. Пожалуйста, подождите до утра. Сейчас глубокая ночь. Сработал датчик движения и меня подняли на ноги, чтобы проверить, как вы. Я очень рада, что вы пришли в себя, но нужно немного подождать. Сейчас в нашем крыле никого нет, кроме дежурных и охраны. Отдохните пока, поспите, а утром будет наблюдающий вас врач. Если с вами всё в порядке, вас отправят в другое крыло, где нет таких строгих правил.
— Ну, тогда, хоть вы почешите мне спину, я вряд ли засну, испытывая такой зуд.
— Понятно. Я могу помочь вам перевернуться на живот, но поймите, что ваша чесотка, скорее всего, психологического плана. За вами хорошо следили, регулярно переворачивали, чтобы избежать пролежней. Нет объективных причин для описанного вами дискомфорта.
— Маргарита, переверните меня, пожалуйста, а то я с ума сойду, — извиваясь на кушетке в зафиксированных рамках, попросил я.
— Остановитесь, я дам вам успокоительного. Так вы себе всю спину раздерете.
— Нет, нет, мне уже лучше. Я потерплю, спасибо, — испугавшись, что мне вкатят лошадиную дозу седативного, возразил я и стиснув зубы, перестал ёрзать на кровати.
 
Да уж, помощь они мне тут оказывают! Помню я, на чём наш разговор с Ольгой Дмитриевной закончился. Мифрилл седьмому региону был сильно нужен, а еще шахты гильдии Монополия им бы тоже не помешали. Хотя, раз уже год прошел, всё давно могло в игре поменяться. Надо отдать им должное, родители-пенсионеры моё содержание в коме в течение года не потянули бы. А так, получил помощь и жив остался, но отношение ко мне изначально пренебрежительное. Я пришел в себя после длительной комы, хочу встать, пройтись, размяться, почесаться в конце концов, а мне даже руки из ремней освободить не дают. Успокоительного готовы вкатить, лишь бы не возникал.